Оправив складки одеяния, Чэнь Хэн подошел к двери и отворил ее.
Оправив складки одеяния, Чэнь Хэн подошел к двери и отворил ее.
Снаружи стоял даос с цинем за спиной. Завидев наконец Чэнь Хэна, он шумно выдохнул, и тревога, застывшая на его лице, немного улеглась.
Снаружи стоял даос с цинем за спиной. Завидев наконец Чэнь Хэна, он шумно выдохнул, и тревога, застывшая на его лице, немного улеглась.
— Слышал я, младший брат, едва ты покинул водную тюрьму, как тут же принял указ отправиться в Земную бездну. Неужто правда?
— Слышал я, младший брат, едва ты покинул водную тюрьму, как тут же принял указ отправиться в Земную бездну. Неужто правда?
— Правда, — спокойно подтвердил Чэнь Хэн.
— Правда, — спокойно подтвердил Чэнь Хэн.
— Да как же ты...
— Да как же ты...
Даос с цинем, звавшийся Сюй Чжи, в порыве волнения заметил красную нить на запястье Чэнь Хэна. Он невольно потянулся к ней, желая сорвать, но на полпути его рука замерла: он вспомнил, каким нелюдимым и ледяным бывал Чэнь Хэн прежде.
Даос с цинем, звавшийся Сюй Чжи, в порыве волнения заметил красную нить на запястье Чэнь Хэна. Он невольно потянулся к ней, желая сорвать, но на полпути его рука замерла: он вспомнил, каким нелюдимым и ледяным бывал Чэнь Хэн прежде.
Движение вышло неловким. Сюй Чжи застыл, не зная, опустить ли руку или продолжить жест.
Движение вышло неловким. Сюй Чжи застыл, не зная, опустить ли руку или продолжить жест.
— Я... это... — забормотал он.
— Я... это... — забормотал он.
— Благодарю за заботу, старший брат. Если не побрезгуешь моей скромной обителью, прошу, входи.
— Благодарю за заботу, старший брат. Если не побрезгуешь моей скромной обителью, прошу, входи.
Чэнь Хэн слегка улыбнулся и вежливо поклонился, сложив ладони. В его облике не было и следа прежней надменности.
Чэнь Хэн слегка улыбнулся и вежливо поклонился, сложив ладони. В его облике не было и следа прежней надменности.
— А, да... конечно, — растерянно кивнул Сюй Чжи.
— А, да... конечно, — растерянно кивнул Сюй Чжи.
Казалось, эта перемена напугала Сюй Чжи еще сильнее, чем новость о Земной бездне. Он украдкой покосился на юношу и незаметно ущипнул себя за руку, всерьез сомневаясь, не спит ли наяву.
Казалось, эта перемена напугала Сюй Чжи еще сильнее, чем новость о Земной бездне. Он украдкой покосился на юношу и незаметно ущипнул себя за руку, всерьез сомневаясь, не спит ли наяву.
Но Чэнь Хэн оставался спокоен и дружелюбен. Сюй Чжи, втянув голову в плечи, послушно последовал за ним в пещеру.
Но Чэнь Хэн оставался спокоен и дружелюбен. Сюй Чжи, втянув голову в плечи, послушно последовал за ним в пещеру.
Они устроились за столом как хозяин и гость. Чэнь Хэн сам завязал непринужденную беседу, и вскоре Сюй Чжи перестал походить на человека, узревшего среди бела дня призрака. На его лице наконец робко проступила улыбка.
Они устроились за столом как хозяин и гость. Чэнь Хэн сам завязал непринужденную беседу, и вскоре Сюй Чжи перестал походить на человека, узревшего среди бела дня призрака. На его лице наконец робко проступила улыбка.
— Побывав на пороге смерти, ты разительно переменился, младший брат. Это благо, истинное благо! Я ведь давно хотел сказать тебе: копить обиды и горечь в сердце вредно не только для здоровья, но и для постижения Пути. — Сюй Чжи поднял со стола пиалу с чаем. — Видя тебя таким, я могу вздохнуть с облегчением.
— Побывав на пороге смерти, ты разительно переменился, младший брат. Это благо, истинное благо! Я ведь давно хотел сказать тебе: копить обиды и горечь в сердце вредно не только для здоровья, но и для постижения Пути. — Сюй Чжи поднял со стола пиалу с чаем. — Видя тебя таким, я могу вздохнуть с облегчением.
Чэнь Хэн внимательно окинул гостя взглядом.
Чэнь Хэн внимательно окинул гостя взглядом.
Сюй Чжи был хорош собой: соболиные брови, ясные глаза, благородная осанка — его облик невольно располагал к себе. Вот только в изломе бровей и выражении лица вечно сквозила какая-то нерешительность, из-за чего он казался робким и излишне боязливым.
Сюй Чжи был хорош собой: соболиные брови, ясные глаза, благородная осанка — его облик невольно располагал к себе. Вот только в изломе бровей и выражении лица вечно сквозила какая-то нерешительность, из-за чего он казался робким и излишне боязливым.
Покопавшись в памяти, Чэнь Хэн восстановил историю отношений Сюй Чжи со своим предшественником.
Покопавшись в памяти, Чэнь Хэн восстановил историю отношений Сюй Чжи со своим предшественником.
Когда-то этот даос считался одним из лучших учеников секты Таинственной Истины. Он глубоко постиг искусство алхимии и учение Желтого Императора, а составленный им медицинский трактат пользовался огромным успехом в царствах у подножия гор. К тому же он владел мечом столь искусно, что достиг самого предела мирского боевого мастерства.
Когда-то этот даос считался одним из лучших учеников секты Таинственной Истины. Он глубоко постиг искусство алхимии и учение Желтого Императора, а составленный им медицинский трактат пользовался огромным успехом в царствах у подножия гор. К тому же он владел мечом столь искусно, что достиг самого предела мирского боевого мастерства.
Именно поэтому даос Гу Цзюнь, один из трех великих старейшин секты, взял его в личные ученики. Перед Сюй Чжи открывались блестящие перспективы.
Именно поэтому даос Гу Цзюнь, один из трех великих старейшин секты, взял его в личные ученики. Перед Сюй Чжи открывались блестящие перспективы.
Однако счастье длилось недолго. Во время охоты на демонов Сюй Чжи допустил роковую оплошность. Он повредил меридианы на правой руке и больше не мог держать оружие.
Однако счастье длилось недолго. Во время охоты на демонов Сюй Чжи допустил роковую оплошность. Он повредил меридианы на правой руке и больше не мог держать оружие.
Старейшина Гу Цзюнь тогда пришел в ярость. Он с позором выгнал ученика, собственноручно разбил подаренный им же алхимический котел и подверг Сюй Чжи жестокому унижению.
Старейшина Гу Цзюнь тогда пришел в ярость. Он с позором выгнал ученика, собственноручно разбил подаренный им же алхимический котел и подверг Сюй Чжи жестокому унижению.
В ту пору прежний Чэнь Хэн как раз прибыл в секту Таинственной Истины под покровительством Янь Чжэнь.
В ту пору прежний Чэнь Хэн как раз прибыл в секту Таинственной Истины под покровительством Янь Чжэнь.
Желая выслужиться перед фаворитом, праздные адепты взахлеб пересказывали эту историю как забавный анекдот, надеясь развлечь его.
Желая выслужиться перед фаворитом, праздные адепты взахлеб пересказывали эту историю как забавный анекдот, надеясь развлечь его.
Так Чэнь Хэн и узнал, что Сюй Чжи в разгар битвы попросту струсил. Из-за его малодушия погибли несколько учеников секты, и, что хуже всего, единственный сын старейшины Гу Цзюня пал от когтей свирепого чудовища.
Так Чэнь Хэн и узнал, что Сюй Чжи в разгар битвы попросту струсил. Из-за его малодушия погибли несколько учеников секты, и, что хуже всего, единственный сын старейшины Гу Цзюня пал от когтей свирепого чудовища.
После этой трагедии разум Сюй Чжи помутился. Его духовный стержень надломился: он забросил алхимию и больше не продвинулся ни на шаг в выплавлении Ци.
После этой трагедии разум Сюй Чжи помутился. Его духовный стержень надломился: он забросил алхимию и больше не продвинулся ни на шаг в выплавлении Ци.
Завистники, прежде не смевшие поднять на него глаз, теперь улюлюкали вслед, соревнуясь в издевках и помыкая им, точно бездомным псом.
Завистники, прежде не смевшие поднять на него глаз, теперь улюлюкали вслед, соревнуясь в издевках и помыкая им, точно бездомным псом.
Из какого-то странного чувства сострадания прежний Чэнь Хэн, когда для него построили Обитель Благодеяний, взял Сюй Чжи к себе музыкантом.
Из какого-то странного чувства сострадания прежний Чэнь Хэн, когда для него построили Обитель Благодеяний, взял Сюй Чжи к себе музыкантом.
Опасаясь гнева влиятельного юноши, обидчики Сюй Чжи прикусили языки и поспешили оставить несчастного в покое.
Опасаясь гнева влиятельного юноши, обидчики Сюй Чжи прикусили языки и поспешили оставить несчастного в покое.
Прежний Чэнь Хэн совершил это мимоходом и даже лица Сюй Чжи толком не запомнил. Кто бы мог подумать, что теперь, когда все отвернулись от опального юноши, именно этот трусливый музыкант первым придет его навестить.
Прежний Чэнь Хэн совершил это мимоходом и даже лица Сюй Чжи толком не запомнил. Кто бы мог подумать, что теперь, когда все отвернулись от опального юноши, именно этот трусливый музыкант первым придет его навестить.
«А ведь старший брат Сюй оказался человеком благородной души, — подумал Чэнь Хэн. — С ним действительно стоит поддерживать дружбу»
«А ведь старший брат Сюй оказался человеком благородной души, — подумал Чэнь Хэн. — С ним действительно стоит поддерживать дружбу»
— Однако... прости мне мою дерзость, но это дело с Земной бездной...
— Однако... прости мне мою дерзость, но это дело с Земной бездной...
Сюй Чжи поставил пиалу, намереваясь отговорить товарища, но Чэнь Хэн лишь покачал головой, мягко прерывая его.
Сюй Чжи поставил пиалу, намереваясь отговорить товарища, но Чэнь Хэн лишь покачал головой, мягко прерывая его.
— В Земную бездну я пойду в любом случае, старший брат. Прошу, не трать слова попусту.
— В Земную бездну я пойду в любом случае, старший брат. Прошу, не трать слова попусту.
— Да ведь ты же сам читал даосские свитки! Неужто не знаешь, что Земная бездна уходит в самые глубины Желтого источника преисподней? Там царит кромешный мрак, там заточены бесчисленные полчища демонов и злых духов! В древности даже великий Бессмертный трупного освобождения, пришедший из-за пределов этого мира, сгинул в ее недрах. Тогда над всей областью Дунми целых пять дней лил кровавый дождь!
— Да ведь ты же сам читал даосские свитки! Неужто не знаешь, что Земная бездна уходит в самые глубины Желтого источника преисподней? Там царит кромешный мрак, там заточены бесчисленные полчища демонов и злых духов! В древности даже великий Бессмертный трупного освобождения, пришедший из-за пределов этого мира, сгинул в ее недрах. Тогда над всей областью Дунми целых пять дней лил кровавый дождь!
Сюй Чжи горячился:
Сюй Чжи горячился:
— Секта объявила призыв! Нужна кровь иньских коней и человеколикие линчжи. Награда велика, спору нет, но за нее придется заплатить жизнью! Если ты сгинешь в Бездне, твоя душа даже не сможет переродиться! Ты будешь вечно томиться там в муках. Разве не этого так жаждут старейшина Янь и Янь Пин?
— Секта объявила призыв! Нужна кровь иньских коней и человеколикие линчжи. Награда велика, спору нет, но за нее придется заплатить жизнью! Если ты сгинешь в Бездне, твоя душа даже не сможет переродиться! Ты будешь вечно томиться там в муках. Разве не этого так жаждут старейшина Янь и Янь Пин?
Земная бездна в области Дунми действительно служила проходом, ведущим прямиком к Желтому источнику преисподней. Подобные провалы существовали и в остальных восьми великих областях мира.
Земная бездна в области Дунми действительно служила проходом, ведущим прямиком к Желтому источнику преисподней. Подобные провалы существовали и в остальных восьми великих областях мира.
И хотя эти места считались гибельными, проклятыми землями вечного хлада и смерти, в них таилось немало сокровищ, необходимых для самосовершенствования.
И хотя эти места считались гибельными, проклятыми землями вечного хлада и смерти, в них таилось немало сокровищ, необходимых для самосовершенствования.
Те же иньские кони и человеколикие линчжи. Желчь этих коней служила важным ингредиентом для выплавления эликсира, помогающего заложить «Печь Дракона и Тигра» — первую ступень на стадии Постижения Сокровенного. А высушенные грибы, растертые в благовония, усмиряли внутренних демонов и очищали разум от иллюзий во время медитации.
Те же иньские кони и человеколикие линчжи. Желчь этих коней служила важным ингредиентом для выплавления эликсира, помогающего заложить «Печь Дракона и Тигра» — первую ступень на стадии Постижения Сокровенного. А высушенные грибы, растертые в благовония, усмиряли внутренних демонов и очищали разум от иллюзий во время медитации.
И это касалось лишь ресурсов, сокрытых в верхних ярусах Бездны. О том, какие чудеса и ужасы таили в себе неизведанные глубины, не стоило и говорить.
И это касалось лишь ресурсов, сокрытых в верхних ярусах Бездны. О том, какие чудеса и ужасы таили в себе неизведанные глубины, не стоило и говорить.
Когда Чэнь Хэн томился в водной тюрьме, тюремный надзиратель как бы невзначай обмолвился об этом указе. Понимая, что его заманивают в ловушку, юноша тем не менее запомнил те слова. Едва выйдя на свободу, он прямиком отправился в Обитель Служения и принял свиток с заданием.
Когда Чэнь Хэн томился в водной тюрьме, тюремный надзиратель как бы невзначай обмолвился об этом указе. Понимая, что его заманивают в ловушку, юноша тем не менее запомнил те слова. Едва выйдя на свободу, он прямиком отправился в Обитель Служения и принял свиток с заданием.
Его манила Бездна не столько ради наград, сколько ради спасения собственной жизни.
Его манила Бездна не столько ради наград, сколько ради спасения собственной жизни.
«Ледяная Ци Ханьдоу, которую оставил в моем теле Сюй Си, невероятно свирепа, — мрачно размышлял он. — Если в ближайшие полмесяца я не найду редкое снадобье с чистым свойством Ян, чтобы усмирить этот холод, то попросту сгнию заживо»
«Ледяная Ци Ханьдоу, которую оставил в моем теле Сюй Си, невероятно свирепа, — мрачно размышлял он. — Если в ближайшие полмесяца я не найду редкое снадобье с чистым свойством Ян, чтобы усмирить этот холод, то попросту сгнию заживо»
Чэнь Хэн посмотрел на Сюй Чжи и спокойно произнес:
Чэнь Хэн посмотрел на Сюй Чжи и спокойно произнес:
— Но у меня нет ни гроша, чтобы купить такое лекарство. Пока Янь Чжэнь была жива, я принципиально не брал у нее ничего. Теперь же, когда она мертва, Обитель Благодеяний опечатана и разграблена. Я лишился звания лечжэна, а вы — музыкантов. Мы все стали самыми обычными, безродными адептами.
— Но у меня нет ни гроша, чтобы купить такое лекарство. Пока Янь Чжэнь была жива, я принципиально не брал у нее ничего. Теперь же, когда она мертва, Обитель Благодеяний опечатана и разграблена. Я лишился звания лечжэна, а вы — музыкантов. Мы все стали самыми обычными, безродными адептами.
— Секта выдает каждому, кто примет указ Бездны, две бутыли малых пилюль Белого Ян и восемьсот талисманных монет. На деньги мне плевать, но эти пилюли — мой единственный шанс. С их помощью я смогу сдерживать холод в теле еще полгода. Пойми, старший брат Сюй, если я хочу жить, у меня нет иного пути.
— Секта выдает каждому, кто примет указ Бездны, две бутыли малых пилюль Белого Ян и восемьсот талисманных монет. На деньги мне плевать, но эти пилюли — мой единственный шанс. С их помощью я смогу сдерживать холод в теле еще полгода. Пойми, старший брат Сюй, если я хочу жить, у меня нет иного пути.
Чэнь Хэн умолчал еще об одной, пожалуй, самой важной причине.
Чэнь Хэн умолчал еще об одной, пожалуй, самой важной причине.
Призыв в Земную бездну исходил от самого главы секты Таинственной Истины. Именно владыка секты жаждал заполучить иньских коней и человеколикие линчжи. Перед этим могущественным мастером, стоявшим всего в шаге от формирования Золотой Пилюли, даже высокомерный старейшина Янь Фэйчэнь не смел перечить и мог лишь покорно склонять голову.
Призыв в Земную бездну исходил от самого главы секты Таинственной Истины. Именно владыка секты жаждал заполучить иньских коней и человеколикие линчжи. Перед этим могущественным мастером, стоявшим всего в шаге от формирования Золотой Пилюли, даже высокомерный старейшина Янь Фэйчэнь не смел перечить и мог лишь покорно склонять голову.
Приняв официальный указ, Чэнь Хэн фактически защитил себя: пока он готовился к походу, Янь Фэйчэнь не мог навредить ему открыто. Сделать это означало бы нанести прямое оскорбление главе секты и сорвать его планы. Вот почему, пусть даже тюремщик в водной темнице умышленно подтолкнул его к этому шагу, Чэнь Хэн без колебаний ухватился за соломинку.
Приняв официальный указ, Чэнь Хэн фактически защитил себя: пока он готовился к походу, Янь Фэйчэнь не мог навредить ему открыто. Сделать это означало бы нанести прямое оскорбление главе секты и сорвать его планы. Вот почему, пусть даже тюремщик в водной темнице умышленно подтолкнул его к этому шагу, Чэнь Хэн без колебаний ухватился за соломинку.
— Но... как же так... — Сюй Чжи беспомощно приоткрыл рот, силясь возразить. В конце концов он бессильно опустился на стул, прикрыл глаза и тяжело вздохнул.
— Но... как же так... — Сюй Чжи беспомощно приоткрыл рот, силясь возразить. В конце концов он бессильно опустился на стул, прикрыл глаза и тяжело вздохнул.
— Младший брат, ты спас меня от позора и разорения, — тихо произнес он. — И как мне теперь безучастно смотреть, как ты идешь на верную гибель?
— Младший брат, ты спас меня от позора и разорения, — тихо произнес он. — И как мне теперь безучастно смотреть, как ты идешь на верную гибель?
— Не тревожься, — Чэнь Хэн опустил веки и мягко улыбнулся. — Спустившись в Бездну, я укроюсь в каком-нибудь тихом уголке и займусь усмирением Ци с помощью пилюль Белого Ян. Лезть на рожон и собирать диковинные травы я не стану. В конце концов, я не древний Бессмертный трупного освобождения, чтобы искать погибели в самых мрачных глубинах Желтого источника.
— Не тревожься, — Чэнь Хэн опустил веки и мягко улыбнулся. — Спустившись в Бездну, я укроюсь в каком-нибудь тихом уголке и займусь усмирением Ци с помощью пилюль Белого Ян. Лезть на рожон и собирать диковинные травы я не стану. В конце концов, я не древний Бессмертный трупного освобождения, чтобы искать погибели в самых мрачных глубинах Желтого источника.
Поняв, что юношу не переубедить, Сюй Чжи замер на мгновение. Затем со вздохом залез за пазуху и достал два потемневших от времени свитка.
Поняв, что юношу не переубедить, Сюй Чжи замер на мгновение. Затем со вздохом залез за пазуху и достал два потемневших от времени свитка.
— Здесь учебник фехтования и трактат по медицине, — пояснил Сюй Чжи. — Твой старший брат давно растерял все свои богатства, и это — единственное ценное, что у меня осталось. Техника владения мечом передавалась в моей семье из поколения в поколение. Хоть это и простое мирское искусство, в нем скрыта глубокая мудрость. Что же касается медицинского трактата... — Он смущенно кашлянул. — Это лишь мои скромные наблюдения и выводы. Возьми их, быть может, скрасишь досуг в пути.
— Здесь учебник фехтования и трактат по медицине, — пояснил Сюй Чжи. — Твой старший брат давно растерял все свои богатства, и это — единственное ценное, что у меня осталось. Техника владения мечом передавалась в моей семье из поколения в поколение. Хоть это и простое мирское искусство, в нем скрыта глубокая мудрость. Что же касается медицинского трактата... — Он смущенно кашлянул. — Это лишь мои скромные наблюдения и выводы. Возьми их, быть может, скрасишь досуг в пути.
Чэнь Хэн с благодарностью принял свитки и низко поклонился. Лицо Сюй Чжи разгладилось.
Чэнь Хэн с благодарностью принял свитки и низко поклонился. Лицо Сюй Чжи разгладилось.
Вскоре гость поднялся, собираясь откланяться, но в этот момент в голове Чэнь Хэна вспыхнула внезапная мысль.
Вскоре гость поднялся, собираясь откланяться, но в этот момент в голове Чэнь Хэна вспыхнула внезапная мысль.
— Погоди, старший брат, не спеши уходить, — окликнул его Чэнь Хэн. — У меня есть к тебе важный вопрос. Скажи, как тебе в свое время удалось войти в состояние Зародышевого дыхания? Существуют ли иные пути, помимо внезапного озарения и природного дара? В древних трактатах я встречал строку: «Пред лицом жизни и смерти дух обретает чистоту». Означает ли это, что на грани гибели человеку легче пробудить духовное восприятие и ощутить Ци?
— Погоди, старший брат, не спеши уходить, — окликнул его Чэнь Хэн. — У меня есть к тебе важный вопрос. Скажи, как тебе в свое время удалось войти в состояние Зародышевого дыхания? Существуют ли иные пути, помимо внезапного озарения и природного дара? В древних трактатах я встречал строку: «Пред лицом жизни и смерти дух обретает чистоту». Означает ли это, что на грани гибели человеку легче пробудить духовное восприятие и ощутить Ци?
— Да... есть и такое учение, однако этот путь слишком опасен и безрассуден, — Сюй Чжи замер у самого выхода, наморщил лоб, размышляя, и повернулся назад.
— Да... есть и такое учение, однако этот путь слишком опасен и безрассуден, — Сюй Чжи замер у самого выхода, наморщил лоб, размышляя, и повернулся назад.
— Пытка огнем, падение со скалы, удары молнии или удушение водой — все это древние варварские способы пробудить Зародышевое дыхание через смертельный ужас. Тебе нужно понять: Зародышевое дыхание — это изначальная искра истинного Ян в теле человека. Чем ближе новорожденный к материнскому чреву, тем легче ему сохранить это чувство. Игры со смертью лишь до предела напрягают разум, насильно погружая его в первозданный хаос, подобный тому, что испытывает младенец в утробе. В этот краткий миг уловить ток истинной Ци действительно становится проще.
— Пытка огнем, падение со скалы, удары молнии или удушение водой — все это древние варварские способы пробудить Зародышевое дыхание через смертельный ужас. Тебе нужно понять: Зародышевое дыхание — это изначальная искра истинного Ян в теле человека. Чем ближе новорожденный к материнскому чреву, тем легче ему сохранить это чувство. Игры со смертью лишь до предела напрягают разум, насильно погружая его в первозданный хаос, подобный тому, что испытывает младенец в утробе. В этот краткий миг уловить ток истинной Ци действительно становится проще.
— Но это крайнее безрассудство, — предостерегающе добавил Сюй Чжи. — Послушай меня и забудь. Даже не думай испытывать это на себе!
— Но это крайнее безрассудство, — предостерегающе добавил Сюй Чжи. — Послушай меня и забудь. Даже не думай испытывать это на себе!
— Я все понял, старший брат, — послушно кивнул Чэнь Хэн.
— Я все понял, старший брат, — послушно кивнул Чэнь Хэн.
Пальцы его левой руки тем временем легонько коснулись зажатой в ладони золотой цикады. Сомнения окончательно рассеялись.
Пальцы его левой руки тем временем легонько коснулись зажатой в ладони золотой цикады. Сомнения окончательно рассеялись.
«Все сходится, — ликовал он про себя. — Моя догадка оказалась верна!»
«Все сходится, — ликовал он про себя. — Моя догадка оказалась верна!»
Сюй Чжи стоял совсем рядом, но его взгляд скользил мимо золотой цикады, словно тот держал в руке пустоту. Чэнь Хэн давно убедился, что никто в этом мире не способен увидеть или потрогать таинственный артефакт. Если бы не эта особенность, надзиратели в водной тюрьме давным-давно отобрали бы драгоценность во время обыска.
Сюй Чжи стоял совсем рядом, но его взгляд скользил мимо золотой цикады, словно тот держал в руке пустоту. Чэнь Хэн давно убедился, что никто в этом мире не способен увидеть или потрогать таинственный артефакт. Если бы не эта особенность, надзиратели в водной тюрьме давным-давно отобрали бы драгоценность во время обыска.
— Старший брат, у меня осталось еще несколько неразрешенных вопросов по поводу древних трактатов. Не откажи в любезности, помоги разобраться.
— Старший брат, у меня осталось еще несколько неразрешенных вопросов по поводу древних трактатов. Не откажи в любезности, помоги разобраться.
Отбросив лишние мысли, Чэнь Хэн отвесил Сюй Чжи глубокий, почтительный поклон.
Отбросив лишние мысли, Чэнь Хэн отвесил Сюй Чжи глубокий, почтительный поклон.
Прежний хозяин тела мало интересовался духовными практиками. Хоть он и листал священные книги в те годы, когда жил на всем готовом у Янь Чжэнь, читал он их поверхностно и в сути великих истин совершенно не смыслил.
Прежний хозяин тела мало интересовался духовными практиками. Хоть он и листал священные книги в те годы, когда жил на всем готовом у Янь Чжэнь, читал он их поверхностно и в сути великих истин совершенно не смыслил.
Но Сюй Чжи был совсем другим делом. Прежде он блистал как гениальный ученик секты Таинственной Истины, превосходно владел мечом и знал медицину, а также долгое время учился непосредственно у старейшины Гу Цзюня.
Но Сюй Чжи был совсем другим делом. Прежде он блистал как гениальный ученик секты Таинственной Истины, превосходно владел мечом и знал медицину, а также долгое время учился непосредственно у старейшины Гу Цзюня.
Иерархия на пути бессмертия в этом мире была строгой и ясной: Зародышевое дыхание, Выплавление Ци, Создание Основы, Пурпурный Дворец, Постижение Сокровенного, Золотая Пилюля... О том, что лежало за пределами формирования Золотой Пилюли, пока не стоило и размышлять.
Иерархия на пути бессмертия в этом мире была строгой и ясной: Зародышевое дыхание, Выплавление Ци, Создание Основы, Пурпурный Дворец, Постижение Сокровенного, Золотая Пилюля... О том, что лежало за пределами формирования Золотой Пилюли, пока не стоило и размышлять.
После достижения Зародышевого дыхания практик приступал к Выплавлению Ци, которое подразделялось на девять этапов, именуемых девятью циклами обращения Ци. На последующих стадиях — Создания Основы, Пурпурного Дворца и Постижения Сокровенного — также требовалось преодолеть по три малых ступени, прежде чем откроется путь к Золотой Пилюле.
После достижения Зародышевого дыхания практик приступал к Выплавлению Ци, которое подразделялось на девять этапов, именуемых девятью циклами обращения Ци. На последующих стадиях — Создания Основы, Пурпурного Дворца и Постижения Сокровенного — также требовалось преодолеть по три малых ступени, прежде чем откроется путь к Золотой Пилюле.
И пусть Сюй Чжи опустил руки и забросил развитие, он все же успешно миновал Зародышевое дыхание и когда-то достиг шестой ступени Выплавления Ци.
И пусть Сюй Чжи опустил руки и забросил развитие, он все же успешно миновал Зародышевое дыхание и когда-то достиг шестой ступени Выплавления Ци.
Возможно, на самые сокровенные тайны бытия Сюй Чжи ответить бы не смог, но Чэнь Хэн пока и не обладал достаточными знаниями, чтобы задавать столь сложные вопросы. Для его нынешних нужд лучшего наставника было не сыскать.
Возможно, на самые сокровенные тайны бытия Сюй Чжи ответить бы не смог, но Чэнь Хэн пока и не обладал достаточными знаниями, чтобы задавать столь сложные вопросы. Для его нынешних нужд лучшего наставника было не сыскать.
— Хорошо... спрашивай, — опешил Сюй Чжи. Сегодняшний день принес ему слишком много потрясений, но рвение Чэнь Хэна к знаниям удивило его сильнее всего.
— Хорошо... спрашивай, — опешил Сюй Чжи. Сегодняшний день принес ему слишком много потрясений, но рвение Чэнь Хэна к знаниям удивило его сильнее всего.
Он посмотрел на стоявшего перед ним юношу, чья красота казалась неземной, и скромно добавил:
Он посмотрел на стоявшего перед ним юношу, чья красота казалась неземной, и скромно добавил:
— Я ведь продвинулся лишь до шестого уровня Выплавления Ци, так что не обессудь, если не смогу растолковать что-то слишком заумное.
— Я ведь продвинулся лишь до шестого уровня Выплавления Ци, так что не обессудь, если не смогу растолковать что-то слишком заумное.
— Что ты, старший брат, для меня твои слова на вес золота, — обрадовался Чэнь Хэн и тут же задал давно мучивший его вопрос: — Скажи, если появление двурогой птицы в гадании знаменует скорое вторжение врага, то как истолковать это явление, если соотнести его с меридианами человеческого тела?
— Что ты, старший брат, для меня твои слова на вес золота, — обрадовался Чэнь Хэн и тут же задал давно мучивший его вопрос: — Скажи, если появление двурогой птицы в гадании знаменует скорое вторжение врага, то как истолковать это явление, если соотнести его с меридианами человеческого тела?
Сюй Чжи нахмурился, погрузившись в раздумья, и спустя некоторое время заговорил.
Сюй Чжи нахмурился, погрузившись в раздумья, и спустя некоторое время заговорил.
***
***
Разговор затянулся до тех пор, пока луна не взошла в самый зенит.
Разговор затянулся до тех пор, пока луна не взошла в самый зенит.
Лишь глубокой ночью Чэнь Хэн проводил Сюй Чжи до выхода из пещеры. Эта беседа принесла ему колоссальную пользу.
Лишь глубокой ночью Чэнь Хэн проводил Сюй Чжи до выхода из пещеры. Эта беседа принесла ему колоссальную пользу.
Он не только прояснил туманные места, о которых размышлял еще в водной темнице, но и разузнал о методах Выплавления Ци, принятых в секте Таинственной Истины.
Он не только прояснил туманные места, о которых размышлял еще в водной темнице, но и разузнал о методах Выплавления Ци, принятых в секте Таинственной Истины.
Как оказалось, руководства по взращиванию высокоранговой Ци были величайшей редкостью во всей области Дунми. Подобными таинствами владели лишь древнейшие и могущественные ордены, а простым практикам не удавалось даже краем уха услышать о них.
Как оказалось, руководства по взращиванию высокоранговой Ци были величайшей редкостью во всей области Дунми. Подобными таинствами владели лишь древнейшие и могущественные ордены, а простым практикам не удавалось даже краем уха услышать о них.
Юноша затворил тяжелые двери обители и облегченно перевел дух. Туман, застилавший его взор, наконец рассеялся, являя его взору бескрайние просторы Пути.
Юноша затворил тяжелые двери обители и облегченно перевел дух. Туман, застилавший его взор, наконец рассеялся, являя его взору бескрайние просторы Пути.
Чэнь Хэн не выдержал и звонко рассмеялся, хлопнув в ладоши.
Чэнь Хэн не выдержал и звонко рассмеялся, хлопнув в ладоши.
«Дорогу осилит идущий! Кто знает, какие высоты ждут меня впереди?»
«Дорогу осилит идущий! Кто знает, какие высоты ждут меня впереди?»
«На грани жизни и смерти дух обретает чистоту... Теперь я понял! Наконец-то понял! С этой золотой цикадой в руках порог Зародышевого дыхания больше не станет для меня преградой!»
«На грани жизни и смерти дух обретает чистоту... Теперь я понял! Наконец-то понял! С этой золотой цикадой в руках порог Зародышевого дыхания больше не станет для меня преградой!»
Он зажег свечу, сел за стол и принялся торопливо записывать на бумаге рождающиеся в голове мысли, структурируя план дальнейших действий.
Он зажег свечу, сел за стол и принялся торопливо записывать на бумаге рождающиеся в голове мысли, структурируя план дальнейших действий.
***
***
Два дня спустя над горой Сяогань разнесся чистый, протяжный звон нефритового гонга и золотого колокола. Этот призывный гул всколыхнул всю секту Таинственной Истины, заставив практиков прервать медитации и спешно покинуть свои пещеры.
Два дня спустя над горой Сяогань разнесся чистый, протяжный звон нефритового гонга и золотого колокола. Этот призывный гул всколыхнул всю секту Таинственной Истины, заставив практиков прервать медитации и спешно покинуть свои пещеры.
Красная нить на запястье Чэнь Хэна мгновенно раскалилась, откликаясь на удары колокола.
Красная нить на запястье Чэнь Хэна мгновенно раскалилась, откликаясь на удары колокола.
«Вот и все. Час пробил, — подумал он»
«Вот и все. Час пробил, — подумал он»
Юноша спокойно улыбнулся, легким движением оправил полы даосского халата и шагнул навстречу своей судьбе.
Юноша спокойно улыбнулся, легким движением оправил полы даосского халата и шагнул навстречу своей судьбе.

Комментарии

Загрузка...