Глава 71

Он тяжело задышал, с трудом сдерживая желание сорваться на крик.— Мы ему русским языком запретили притрагиваться к спиртному! А результат? Жрет втихаря, врет нам в лицо, как сивый мерин, а когда я ловлю его с поличным — вы хором начинаете петь сказки про "всего одну рюмочку"! Вы нас за идиотов держите?!Он выдержал паузу, позволив своим словам впитаться в их ошарашенные мозги.— Вы хоть понимаете, что такое цирроз?! Это не насморк! Это не прыщ на заднице! От этого умирают, слышите?! Мучительно и страшно! Я вам официально заявляю: если он не завяжет прямо сегодня, прямо сейчас, то через пару дней можете заказывать гроб!Эта жуткая, безапелляционная констатация факта обрушила на палату ледяной душ.Чэнь Шиши, стоявшая у двери, молча наблюдала за бушующим интерном. Она слегка нахмурилась — да, формально его поведение было за гранью врачебной этики, это был непрофессиональный срыв. Но в глубине души она понимала: до этих твердолобых идиотов можно достучаться только кувалдой.Родственники, осознав наконец весь масштаб трагедии, побледнели, но в их глазах всё еще теплилась жалкая, спасительная иллюзия.— Доктор... ну вы уж совсем страху нагоняете, не может же всё быть так страшно... — пролепетал сын пациента.— Да? Не может? — Чжан Тяньян внезапно понизил голос, и этот зловещий, тихий шепот пробрал их до самых костей хлеще любого крика. — А вы в курсе, что буквально вчера из этого отделения вынесли вперед ногами такого же, как ваш отец?Он шагнул ближе к семье, глядя им прямо в глаза.— Я сам стоял над его койкой, когда он умирал. Еще утром мужик был в сознании. Травил байки, смеялся, завтракал. А к полудню его скрутило. И мы ничего, слышите, НИЧЕГО не смогли сделать. Спасать было некого. Мы даже в реанимацию его не повезли — бессмысленно. Выдали труп семье, и они повезли его хоронить. Вы этого хотите? Хотите завтра утром искать контору ритуальных услуг?!Ужас, первобытный, сковывающий ужас наконец-то отразился на лицах родственников. Иллюзии рухнули. Они судорожно, в едином порыве замотали головами, словно китайские болванчики.— Вот то-то же... — Чжан Тяньян обессиленно выдохнул.Он вырвал из рук Чэнь Шиши толстую папку с историей болезни 59-го и сунул ее под нос ошарашенным родственникам, тыкая пальцем в строчки диагнозов.— Читайте. Что тут написано? Алкогольный цирроз печени! Декомпенсация! Асцит! Откуда это всё взялось, как думаете? Бухал ваш папаша как проклятый! Цирроз — это билет в один конец, печень не восстановится! Вы своими руками превратили орган в кусок мертвого камня, а теперь продолжаете поливать его спиртом, приглашая Смерть на чай!Он перелистнул страницу на результаты фибросканирования, затем ткнул в заключение эндоскописта.— Видите эту фразу? Варикозное расширение вен пищевода и желудка. Понимаете, чем это грозит?Ответом ему были лишь пустые, испуганные глаза.— Печень превратилась в камень. Кровь не может через нее пройти. Она застаивается в венах пищевода, давление там растет. Вены раздуваются, как воздушные шарики, готовые вот-вот лопнуть.Чжан Тяньян бесцеремонно схватил одного из сыновей за плечо и приставил палец к его животу, чуть ниже грудины, имитируя лезвие.— Представьте, что вот здесь у вас проходит вена толщиной с палец, стенки которой истончились до состояния папиросной бумаги. Стоит вашему отцу сделать глоток алкоголя, давление подскакивает. И однажды эта вена не выдерживает. Бам! — он резко ударил пальцем в живот мужчины, заставив того отшатнуться. — Она лопается.Голос врача звучал как приговор:— И тогда кровь хлещет фонтаном. Прямо в желудок. Если вы порежете палец, вы можете наложить жгут или прижать рану. А как, черт возьми, вы собираетесь останавливать кровотечение внутри желудка?! Там нет бинтов! Там всё мягкое, скользкое и залито литрами вашей же крови! Человек захлебывается собственной кровью и умирает от болевого шока и кровопотери за считанные минуты!Побелевший как полотно сын 59-го судорожно сглотнул, мысленно представив эту кровавую баню. Его замутило.— Поймите вы наконец, — голос Чжан Тяньяна смягчился, сменившись безмерной усталостью. — Мы запрещаем пить не потому, что мы злые садисты, лишающие дедушку радостей жизни. Мы просто бессильны против законов физиологии. Если вена лопнет — мы его не спасем. Никто не спасет.Чэнь Шиши, стоявшая в тени, смотрела на интерна с неподдельным восхищением. Этот парень творил чудеса психотерапии. Запугать до смерти, чтобы спасти жизнь — классика суровой китайской медицины.Дав родственникам время переварить информацию, Чжан Тяньян тихо, но веско спросил:— Ну что? Нальете ему еще?— Нет! Нет-нет, боже упаси! Ни капли больше, клянемся! — в ужасе замахали руками дети пациента.Врач перевел свой тяжелый взгляд на притихшего виновника торжества.— А ты? Пить будешь?Старик резко вскинул голову, в его мутных глазах плескался животный страх смерти. Он затрясся:— Н-нет... не буду... Жить хочу...— А с вами что? — Чжан Тяньян повернулся к 58-му.Тот, сообразив, что сейчас карающий меч правосудия опустится и на его седую голову, поспешно вскинул руки в защитном жесте.— Клянусь всеми богами, бутыль его была! Я к ней даже не притронулся, зуб даю!— Ладно. Будем считать, что разобрались.Казалось бы, конфликт исчерпан, но у этой истории было и второе дно. В деле фигурировал пациент с 58-й койки, а он относился к другой врачебной бригаде. Чжан Тяньян не имел права самоуправствовать.— Шиши, набери профессору Чжу, обрисуй ситуацию в красках. А я пойду выцеплю лечащего врача 58-го, пусть сам со своим подопечным разбирается.Интерн вышел в коридор, доставая мобильник.— Господи, дай мне сил пережить это дежурство без новых сюрпризов... — пробормотал он в пустоту.

Он тяжело задышал, с трудом сдерживая желание сорваться на крик.

— Мы ему русским языком запретили притрагиваться к спиртному! А результат? Жрет втихаря, врет нам в лицо, как сивый мерин, а когда я ловлю его с поличным — вы хором начинаете петь сказки про "всего одну рюмочку"! Вы нас за идиотов держите?!

Он выдержал паузу, позволив своим словам впитаться в их ошарашенные мозги.

— Вы хоть понимаете, что такое цирроз?! Это не насморк! Это не прыщ на заднице! От этого умирают, слышите?! Мучительно и страшно! Я вам официально заявляю: если он не завяжет прямо сегодня, прямо сейчас, то через пару дней можете заказывать гроб!

Эта жуткая, безапелляционная констатация факта обрушила на палату ледяной душ.

Чэнь Шиши, стоявшая у двери, молча наблюдала за бушующим интерном. Она слегка нахмурилась — да, формально его поведение было за гранью врачебной этики, это был непрофессиональный срыв. Но в глубине души она понимала: до этих твердолобых идиотов можно достучаться только кувалдой.

Родственники, осознав наконец весь масштаб трагедии, побледнели, но в их глазах всё еще теплилась жалкая, спасительная иллюзия.

— Доктор... ну вы уж совсем страху нагоняете, не может же всё быть так страшно... — пролепетал сын пациента.

— Да? Не может? — Чжан Тяньян внезапно понизил голос, и этот зловещий, тихий шепот пробрал их до самых костей хлеще любого крика. — А вы в курсе, что буквально вчера из этого отделения вынесли вперед ногами такого же, как ваш отец?

Он шагнул ближе к семье, глядя им прямо в глаза.

— Я сам стоял над его койкой, когда он умирал. Еще утром мужик был в сознании. Травил байки, смеялся, завтракал. А к полудню его скрутило. И мы ничего, слышите, НИЧЕГО не смогли сделать. Спасать было некого. Мы даже в реанимацию его не повезли — бессмысленно. Выдали труп семье, и они повезли его хоронить. Вы этого хотите? Хотите завтра утром искать контору ритуальных услуг?!

Ужас, первобытный, сковывающий ужас наконец-то отразился на лицах родственников. Иллюзии рухнули. Они судорожно, в едином порыве замотали головами, словно китайские болванчики.

— Вот то-то же... — Чжан Тяньян обессиленно выдохнул.

Он вырвал из рук Чэнь Шиши толстую папку с историей болезни 59-го и сунул ее под нос ошарашенным родственникам, тыкая пальцем в строчки диагнозов.

— Читайте. Что тут написано? Алкогольный цирроз печени! Декомпенсация! Асцит! Откуда это всё взялось, как думаете? Бухал ваш папаша как проклятый! Цирроз — это билет в один конец, печень не восстановится! Вы своими руками превратили орган в кусок мертвого камня, а теперь продолжаете поливать его спиртом, приглашая Смерть на чай!

Он перелистнул страницу на результаты фибросканирования, затем ткнул в заключение эндоскописта.

— Видите эту фразу? Варикозное расширение вен пищевода и желудка. Понимаете, чем это грозит?

Ответом ему были лишь пустые, испуганные глаза.

— Печень превратилась в камень. Кровь не может через нее пройти. Она застаивается в венах пищевода, давление там растет. Вены раздуваются, как воздушные шарики, готовые вот-вот лопнуть.

Чжан Тяньян бесцеремонно схватил одного из сыновей за плечо и приставил палец к его животу, чуть ниже грудины, имитируя лезвие.

— Представьте, что вот здесь у вас проходит вена толщиной с палец, стенки которой истончились до состояния папиросной бумаги. Стоит вашему отцу сделать глоток алкоголя, давление подскакивает. И однажды эта вена не выдерживает. Бам! — он резко ударил пальцем в живот мужчины, заставив того отшатнуться. — Она лопается.

Голос врача звучал как приговор:

— И тогда кровь хлещет фонтаном. Прямо в желудок. Если вы порежете палец, вы можете наложить жгут или прижать рану. А как, черт возьми, вы собираетесь останавливать кровотечение внутри желудка?! Там нет бинтов! Там всё мягкое, скользкое и залито литрами вашей же крови! Человек захлебывается собственной кровью и умирает от болевого шока и кровопотери за считанные минуты!

Побелевший как полотно сын 59-го судорожно сглотнул, мысленно представив эту кровавую баню. Его замутило.

— Поймите вы наконец, — голос Чжан Тяньяна смягчился, сменившись безмерной усталостью. — Мы запрещаем пить не потому, что мы злые садисты, лишающие дедушку радостей жизни. Мы просто бессильны против законов физиологии. Если вена лопнет — мы его не спасем. Никто не спасет.

Чэнь Шиши, стоявшая в тени, смотрела на интерна с неподдельным восхищением. Этот парень творил чудеса психотерапии. Запугать до смерти, чтобы спасти жизнь — классика суровой китайской медицины.

Дав родственникам время переварить информацию, Чжан Тяньян тихо, но веско спросил:

— Ну что? Нальете ему еще?

— Нет! Нет-нет, боже упаси! Ни капли больше, клянемся! — в ужасе замахали руками дети пациента.

Врач перевел свой тяжелый взгляд на притихшего виновника торжества.

— А ты? Пить будешь?

Старик резко вскинул голову, в его мутных глазах плескался животный страх смерти. Он затрясся:

— Н-нет... не буду... Жить хочу...

— А с вами что? — Чжан Тяньян повернулся к 58-му.

Тот, сообразив, что сейчас карающий меч правосудия опустится и на его седую голову, поспешно вскинул руки в защитном жесте.

— Клянусь всеми богами, бутыль его была! Я к ней даже не притронулся, зуб даю!

— Ладно. Будем считать, что разобрались.

Казалось бы, конфликт исчерпан, но у этой истории было и второе дно. В деле фигурировал пациент с 58-й койки, а он относился к другой врачебной бригаде. Чжан Тяньян не имел права самоуправствовать.

— Шиши, набери профессору Чжу, обрисуй ситуацию в красках. А я пойду выцеплю лечащего врача 58-го, пусть сам со своим подопечным разбирается.

Интерн вышел в коридор, доставая мобильник.

— Господи, дай мне сил пережить это дежурство без новых сюрпризов... — пробормотал он в пустоту.