Когда адъютант нашел Логариса, тот застыл над грудой склянок и реторт, что-то бормоча под нос — видимо, обдумывал очередное «великое изобретение».
— В чем дело? У Севии опять появились новые идеи?
Логарис, которого бесцеремонно притащили в зал совещаний, был явно не в духе. Все его мысли были заняты тем, как поскорее превратить те полуготовые эликсиры в звонкие золотые львы.
Севия проигнорировала его ворчание, лишь пристально посмотрела на него.
— Логарис, помнишь ту бумагу, которую ты написал когда-то от скуки? Ту самую, которую ты сам же иронично назвал «бредом наивного мечтателя»?
Логарис нахмурился, задействовав ресурсы своего сверхострого разума.
— Ты имеешь в виду... «Проект создания системы социального обеспечения и базового медицинского обслуживания»?
— Сразу предупреждаю: с нашим нынешним уровнем инфраструктуры реализация этого плана — чистой воды утопия.
— Но мы можем сделать первый шаг, — тон Севии не терпел возражений. — Доведи его до ума. Сделай так, чтобы он стал выполнимым — хотя бы на начальном этапе. Завтра утром я хочу видеть идеальный план.
Глядя на ошеломленного Логариса, она наконец соизволила объяснить свой замысел:
— Мы собираемся навестить леди Маргарет. Мы сделаем её лицом «Мгновения юности», но не будем просить её рекламировать предмет роскоши. Мы дадим ей шанс. Шанс исполнить мечту всей её жизни.
— «Мгновение юности» — это лишь искра, которая разожжет пламя. А этот проект в твоих руках — наш истинный подарок старой леди.
Меж бровей Логариса залегла глубокая складка. Инстинктивно он хотел отказаться от этой обузы — подобные вопросы никогда не входили в сферу его интересов. Однако слова Севии, словно камень, брошенный в глубокий омут памяти, вызвали круги, которые он не мог игнорировать. За теми строками, что он высмеивал как «наивные мечты», скрывалось его собственное прошлое, которое он давно запечатал и не желал вспоминать.
Спустя долгое время он тяжело вздохнул, словно выталкивая из груди всю скопившуюся горечь.
— Ладно. Как раз некоторые из зелий, которые я планировал выставить на продажу, могут вписаться в этот план.
Он выхватил перо и бумагу у стоявшего рядом писца.
— Дайте мне тихую комнату и побольше кофе. Пока я не закончу, никому не сметь меня беспокоить!
С этими словами он, не оборачиваясь, вылетел из зала, оставив присутствующих в полном недоумении.
Севия смотрела вслед стремительно удаляющемуся Логарису с нескрываемым одобрением.
— Лога... он как тот самый универсальный кирпич: куда ни приставь, везде идеально ложится.
Грейсон и остальные советники, заметив этот «многообещающий» взгляд принцессы, почувствовали себя крайне неуютно.
Пока Логарис, не смыкая глаз, «взламывал» собственный проект социального обеспечения, общественное мнение в Винтерхольде начало понемногу менять направление.
В тавернах пьяные наемники вовсю разглагольствовали:
— Слыхали? Эта принцесса — настоящий мясник! Едва приехала, как сразу снесла головы семерым дворянам!
— Да что там головы! В лавке моего родственника налоги выросли сразу наполовину! Это не сборы, это грабеж среди бела дня!
За этими слухами, разумеется, стоял Барокко, глава Торговой палаты Винтерхольда. Принудительное введение высоких налогов заставило его буквально истекать кровью от убытков, и он всем сердцем желал вышвырнуть эту женщину с Севера. Однако, помня о жестоком уроке, полученном ранее, он не смел действовать открыто, ограничиваясь лишь подобными подлыми методами.
Впрочем, эти тайные течения нисколько не мешали планам резиденции герцога.
На следующее утро Севия выглядела бодрой и сияющей, в то время как Логарис, с глубокими черными кругами под глазами и бледным лицом, напоминал призрака, только что восставшего из могилы. В руках он сжимал толстую пачку документов, от которых еще пахло свежими чернилами.
Скромная карета без лишнего шума подкатила к благотворительному поместью леди Маргарет.
Здесь не было роскошных зданий — лишь ряды опрятных учебных корпусов, мастерских и приютов. В воздухе не витал аромат дорогих духов, привычный для аристократических усадеб; вместо этого здесь пахло едой и звенел детский смех. Место было строгим, но полным жизни.
Гостей проводили в простую, залитую солнечным светом комнату.
Леди Маргарет сидела в кресле-качалке и спокойно вязала свитер. Она выглядела очень старой и хрупкой, но её глаза были поразительно ясными, словно способными видеть людей насквозь.
— Ваше Высочество, добро пожаловать, — она подняла голову и тепло улыбнулась, напоминая добрую бабушку из соседнего дома. — В городе о вас ходит немало слухов. «Мясник Винтерхольда»... Весьма дерзкое прозвище для столь юной леди.
В её тоне слышалась ирония, но без тени злобы — скорее, это была легкая проверка.
Севия не отвела взгляда и спокойно села напротив.
— Пока закрома Севера полны зерна, они могут называть меня как угодно.
Леди Маргарет одобрительно кивнула и перевела взгляд на Логариса.
— А вы, должно быть, профессор Логарис. Впервые вижу молодого человека, который заставляет этих старых сухарей из Святой Церкви ежедневно брызгать слюной от ярости. Я читала ваши работы, как и их критику. Честно говоря, ваши статьи в журналах куда занимательнее.
Логарис лишь поправил очки, не проронив ни слова. Он привык к подозрительности и враждебности, поэтому такая непредвзятая похвала застала его врасплох.
Леди Маргарет отложила вязание и указала на чайник.
— Ну что ж. Я полагаю, два самых занятых человека на Севере примчались к старухе спозаранку не ради чашки чая?
Она неспешно разлила чай, глядя на них с проницательным интересом.
— Или вы двое задумали нечто грандиозное, где могут пригодиться мои старые кости?
Севия улыбнулась. Она понимала, что в общении с таким мудрым человеком любая попытка юлить будет воспринята как оскорбление.
— Леди Маргарет, нам действительно нужна ваша помощь.
С этими словами она достала из своей пространственной сумки изящный хрустальный флакон и осторожно поставила его на стол. Внутри флакона переливалась изумрудно-зеленая жидкость, которая, казалось, пульсировала самой жизнью, испуская мягкое сияние.
— Это?.. — взгляд леди Маргарет был прикован к флакону.
— Новейшее алхимическое творение профессора Логариса. Мы называем его «Мгновение юности».
Севия не стала тянуть время и сразу раскрыла свойства зелья.
Логарис, борясь с сонливостью, добавил сухим тоном, словно зачитывал отчет об эксперименте:
— Строго говоря, это брак. Моей целью было бессмертие, но этот образец на него не способен. Его основное предназначение — абсолютное восстановление. Пока душа не угасла, даже если от тела остался один палец, оно полностью регенерирует за несколько минут. Цена — временное возвращение в возраст от шести до шестнадцати лет, при этом силы сохраняются. Эффект длится три дня.
В комнате воцарилась тишина.
Леди Маргарет пристально смотрела на флакон, и улыбка медленно исчезла с её лица. За свои семьдесят с лишним лет она видела немало чудес и еще больше лжи. Но то, что описывало это зелье, выходило за рамки её представлений о магии и алхимии.
— Возвращать к жизни и наращивать плоть на костях... — пробормотала она, а затем резко подняла взгляд. — И вдобавок — омоложение? Ваше Высочество, скажу прямо: если эта вещь попадет в свет, все сильные мира сего сойдут с ума. Зачем вы принесли это мне?
Подобные вещи не принадлежали миру, о котором она заботилась. Это были игрушки для знати, эликсиры долголетия для богачей.
Севия ждала именно этого вопроса. Она не стала отвечать сразу, а лишь подала знак Логарису.
Тот с явной неохотой вытащил из-за пазухи внушительную стопку бумаг, от которых все еще веяло запахом чернил и кофе, и с глухим стуком опустил их на стол. Пачка была толще иного словаря.
— А это что? — леди Маргарет нахмурилась.
— Это обещание, — Севия посмотрела ей прямо в глаза, чеканя каждое слово. — И наш истинный подарок, который мы принесли вам сегодня.

Комментарии

Загрузка...