— Босс, ну как? Как всё прошло? — Лилит буквально сгорала от нетерпения.
Логарис слегка встряхнул хрустальный флакон. Изумрудно-зеленая жидкость внутри отозвалась мягким, тягучим движением.
— У него нет эффекта вечной юности.
Лицо Лилит тут же вытянулось от разочарования.
— Однако, — Логарис выдержал паузу, — этот состав обладает регенеративными способностями, с которыми не сравнится ни одно из существующих ныне лечебных зелий.
Он замолчал на мгновение и добавил тем же будничным тоном, каким зачитывают сухие факты:
— Пока душа не развеялась окончательно, а сознание не угасло, один глоток позволит за считанные минуты полностью восстановить тело. Можно сказать... это средство возвращает к жизни и заново наращивает плоть на костях.
Рот Лилит непроизвольно округлился в форме буквы «О». Такой эффект... это же, по сути, вторая жизнь!
— Правда, есть один крошечный побочный эффект, — Логарис задумчиво потер подбородок.
— Какой еще эффект? — напряглась Лилит. Она резонно рассудила, что у столь невероятного снадобья и цена должна быть соответствующей. Наверняка оно сокращает жизнь или превращает принявшего его в какое-нибудь чудовище.
Логарис неспешно убрал флакон за пазуху.
— После полного восстановления организма физическая форма временно откатывается к детскому состоянию. Примерно к возрасту от шести до шестнадцати лет. Точная цифра зависит от изначального возраста пациента, но объем маны и сила души остаются прежними. Просто тело становится маленьким.
— А? — Лилит застыла в оцепенении.
— Это состояние длится около трех дней.
Когда Логарис закончил объяснение, Лилит так и осталась стоять на месте, пытаясь переварить услышанное.
Зелье, способное поднять из мертвых, но превращающее тебя в сопляка на три дня?
Да разве это побочный эффект!
Это же просто... просто нелепо!
Она невольно представила, как её босс — этот вечно невозмутимый, высокомерный интеллектуал в облике «ученого-злодея» — получает тяжелое ранение, выпивает эликсир и превращается в шестилетнего мальчишку. В своей безразмерной черной исследовательской мантии, с огромными, сползающими на нос очками...
— Пфф... Ха-ха-ха!
Лилит больше не могла сдерживаться. Она рухнула на корточки, обхватив себя руками, и зашлась в приступе хохота. Её трясло, а из горла вырывались звуки, подозрительно напоминающие хрюканье.
— Босс... не могу... ха-ха... дайте мне минутку...
Картина была слишком яркой. Это не побочный эффект, это же первосортная комедия!
На неё упал ледяной взгляд.
Логарис с абсолютно бесстрастным лицом наблюдал за катающейся по полу полуэльфийкой, после чего привычным жестом поправил очки.
— В моем лабораторном журнале как раз не хватает страницы с данными о «физиологических и магических реакциях полуэльфов в состоянии запредельного ужаса».
Его голос звучал пугающе ровно.
— Я не против сделать тебя следующим объектом для экспериментов.
Смех Лилит оборвался мгновенно.
Она подскочила с пола, словно подброшенная пружиной, вытянулась в струнку, прижала руки к швам и приняла такое серьезное выражение лица, будто собиралась предстать перед судом Инквизиции.
— Докладываю, босс! Я ни о чем таком не думала! Я просто была настолько потрясена вашим величайшим алхимическим достижением, что мой мозг испытал кратковременное кислородное голодание!
Инстинкт самосохранения сработал безупречно.
Логарис не стал тратить на неё время. Он запечатал изумрудное зелье и наклеил на флакон этикетку, на которой изящным почерком на эльфийском было выведено:
«Источник вечной юности. Неудачный образец No1».
Это была дань академической строгости: раз результат не соответствовал описанию в древних трактатах, значит, эксперимент провалился.
Хотя...
Эффект этого «провала» определенно заслуживал внимания.
Логарис снова потер подбородок и решил, что стоит показать этот любопытный образец Севии. В конце концов, она была его главным спонсором, и по их соглашению имела право первой узнавать о результатах его трудов.
Тем временем в зале совещаний резиденции герцога атмосфера была настолько тяжелой, что, казалось, воздух можно было резать ножом.
Новый финансовый управляющий Северных земель, Грейсон — пожилой чиновник старой закалки с копной седых волос — стоял перед длинным столом с крайне мрачным видом.
— Ваше Высочество, вот финансовый отчет на сегодняшний день.
Его голос охрип от усталости, которую он уже не пытался скрывать.
Широкий стол был завален пергаментами, испещренными колонками цифр. На каждом листе красные чернила, обозначавшие дефицит, буквально резали глаза.
Строительство индустриального парка превратилось в бездонную бочку. Расходы на перевооружение и обслуживание маготехнического снаряжения исчислялись астрономическими суммами. Содержание нового аппарата управления, жалованье чиновникам и даже стипендии для школ просвещения...
Каждый пункт был частью того «огромного пирога», который наобещал Логарис.
А вот печь этот пирог приходилось им.
Деньги, деньги, деньги!
Повсюду зияли дыры. Северные земли напоминали изголодавшегося гиганта. Севия и её новая команда из последних сил пытались накормить это чудовище, но оно оставалось ненасытным.
В серебристо-серых глазах Севии тоже читалась глубокая тень изнеможения.
Она понимала, что план Логариса верен, что это грандиозный проект, способный полностью преобразить Север. Но гора под названием «Финансы» давила на неё всей своей массой, не давая вздохнуть.
В этот момент двери зала совещаний со скрипом распахнулись.
Вошел Логарис. На его губах играла легкая, почти предвкушающая улыбка. Он либо не заметил гнетущей обстановки, либо — что вероятнее — ему было на это плевать.
— Севия, взгляни на мое новое изобретение. Весьма занятный неудачный образец.
Севия медленно подняла голову.
Она смотрела на Логариса — расслабленного, довольного собой, словно он только что вернулся с приятной прогулки, — а затем перевела взгляд на гору отчетов о дефиците бюджета перед собой.
Волна глухого раздражения ударила ей в голову.
— Лога, — холодно произнесла она. — Если ты пришел похвастаться тем, что взорвал очередной склад, или придумал новый способ досадить Святой Церкви, то у меня сейчас нет ни малейшего желания в этом участвовать.
Улыбка на лице Логариса дрогнула. Он на мгновение замер.
А затем в нем проснулось то самое несносное, почти детское упрямство. «Я пришел поделиться с тобой результатами новейших исследований, а ты встречаешь меня в таком тоне?»
Он подошел к столу и намеренно громко — с отчетливым стуком — поставил хрустальный флакон прямо поверх финансовых отчетов.
От этого звука сердце Грейсона болезненно екнуло.
— Я лишь счел, что ты, как мой главный спонсор, имеешь право первой узнать о плодах моих изысканий, — Логарис поправил очки. Его тон был ровным, но в словах чувствовались колючки. — Даже если это всего лишь неудачный образец.
Севия глубоко вздохнула, силой подавляя гнев. Она напомнила себе, что нужно сохранять спокойствие: спорить с этим одержимым наукой безумцем было совершенно бесполезно.
— Говори, — она откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди, скептически разглядывая зеленую жидкость. — И какими же «невероятными» свойствами обладает эта жижа? Она превращает камни в хлеб или, может быть, удвоит добычу железной руды?

Комментарии

Загрузка...