Бостен-Ху, в древности известный как Море рыб, — крупнейшее внутреннее пресноводное озеро страны. Куда ни глянь — бескрайняя лазурная гладь, зрелище поистине величественное.
Шёл второй день пути по пустыне, хотя, по словам Алимана, это место было трудно назвать настоящей пустыней. Та, что ждала их впереди, была куда суровее и опаснее. Но молодёжь, охваченная любопытством и восторгом, не желала слушать подобные предостережения. Они пели, смеялись и наслаждались видами.
— Брат Цзэ.
— Убери приставку брат.
Цзэ так Цзэ, что за привычка коверкать имена? Да и что значит этот суффикс? Вроде бы вполне солидный возраст!
— Слушаюсь, Цзэ.
— Говори.
— Ты был в той же одежде на леднике, в той же — в городке, и сейчас, в пустыне, на тебе всё тот же наряд. Это имеет какой-то особый смысл?
— Нет, просто я беден.
В чужих краях человек сам себе создает репутацию, и Син Цзэ не солгал. Он действительно был беден, остро нуждался в деньгах и талонах. Беден настолько, что в его распоряжении остались лишь золото, драгоценности да шелка, которые он даже не решался надеть на себя!
— Цзэ, прости, я не знала... У меня есть ещё талоны на зерно, возьми их, сможешь обменять на ткани.
— В пустыне негде меняться, Цзэ, можешь взять мою одежду.
— Ты слишком мал ростом, моя подойдёт лучше.
— Маленький бессмертный, ты спас мне жизнь. Когда вернемся, будешь держаться меня и старого Ху. У меня будет кусок хлеба — и у тебя будет, не пропадем!
— Товарищ Сяо Син, у тебя отличная сноровка и храбрость. Вернемся — я похлопочу, чтобы тебя приняли в археологическую группу.
Профессор Хао испытывал такое жгучее раскаяние, что был готов среди ночи проснуться и отвесить себе пощёчину. Какой же он был глупец! Он-то думал, что товарищ Сяо Син просто бездельник, а тот, оказывается, прозябает в нищете. Археологические работы ещё не завершены, и госпожа Ян наверняка не выплатила ему гонорар, вот он и крутится с утра до ночи, чтобы выжить. Какой прекрасный юноша! Гордый, самостоятельный, несгибаемый! Чтобы не обременять государство, сам заботится о пропитании и даже просит не включать его в общее довольствие. Профессор Хао был готов расплакаться от умиления.
Син Цзэ уловил в глазах профессора смесь досады, покаяния и отеческой заботы. Он не совсем понял, в чём дело, и, не желая гадать, просто улыбнулся в ответ.
А он ещё и оптимист! Профессор Хао в душе отвесил себе ещё одну оплеуху. Каков же я дурак!
Ху Баи оглянулся назад, затем перевел взгляд на Ширли Ян с явным укором.
— Раз ты знала, могла бы сказать мне раньше.
Ширли Ян закатила глаза. Сказать что? Что у человека есть трёхэтажный особняк? Неужели трудно догадаться: если кто-то владеет тайными искусствами, разве станет он голодать? Даже если бы он пошел в разнорабочие, наверняка стал бы передовиком производства!
Впрочем, это был лишь пустяковый эпизод. Бескрайние пески быстро перестали казаться чем-то диковинным. Палящее солнце, ледяные ночи, сбитый режим и ежедневная работа по картографированию постепенно выматывали группу.
На третий день пути по так называемой Чёрной пустыне утренняя заря окрасила небо в багрянец, и даже дюны стали золотисто-красными — зрелище было неописуемо прекрасным. Археологи залюбовались красотой, но Алиман помрачнел.
— Утренняя заря — не к добру, вечерняя — к долгому пути, — пробормотал Ху Баи. — Видимо, старик Алиман что-то почуял.
И верно, стоило спросить проводника, как выяснилось: надвигается песчаная буря, причём огромных масштабов. Ху Баи, Толстяк Ван и Ширли Ян одновременно посмотрели на Син Цзэ.
Син Цзэ: ?
И это всё? А как же те три заветных слова?
— Я доплатила.
Ну что ж, отлично! Эта иностранка быстро усвоила правила игры. Ты доплатила, Цзэ доволен, но если ты думаешь, что за одну доплату он будет пахать как лошадь — не обессудь, Цзэ будет халтурить!
Пока Алиман неспешно расстилал коврик для молитвы, Син Цзэ вскочил на верблюда и пустился наутёк!
— Буря идёт! Кто хочет выжить — спасайтесь!
Алиман замер.
Ху Баи застыл.
Ширли Ян опешила.
Они решили следовать примеру Алимана, но сам Алиман остался ни с чем. Ху Баи, почувствовав неладное, бросил следить за молитвами проводника, схватил старика, закинул на верблюда и скомандовал остальным немедленно бежать.
Верблюды, словно почуяв беду, бешено рванули с места, поднимая столбы пыли ещё до того, как стихия накрыла их с головой. И тут начались мучения для седоков! В обычном ритме верблюд кажется спокойным, но при бегстве тряска такая, что, казалось, внутренности вытряхнутся наружу. Толстяк Ван даже пискнуть не смел, боясь наглотаться песка. У профессора Хао улетели очки, Е Исинь тошнило, профессора Чэня так трясло, что он едва не свалился с седла — хорошо, что Ху Баи следил за всеми и вовремя его подхватил.
Дальше так продолжаться не могло. Ху Баи приказал сделать привал, чтобы попить и подкрепиться. Ширли Ян, жуя лепёшку и глядя в бинокль, никак не могла найти Син Цзэ и от досады топала ногами.
А где же был Син Цзэ?
В руинах древнего города Сие. Сначала верблюд вёз его, а когда животное выбилось из сил, Син Цзэ сам взял верблюда на плечи и побежал. Для верблюда это было нечто запредельное! Не видавшее видов животное замерло от страха, не смея даже рта раскрыть, пока ветер хлестал его по морде. Впервые в верблюжьей жизни его несли на себе — эта бешеная скорость и драйв так вскружили голову...
Верблюд вёл себя смирно, а Син Цзэ, не чувствуя тяжести, совсем забыл про Малую обитель Пурпурного Лотоса. Лишь когда он достал оттуда горячую лепёшку с луком и суп из баранины, он вспомнил о своих способностях.
— Ладно, раз уж ты умеешь наслаждаться жизнью — значит, судьба.
Син Цзэ встал и протянул верблюду два яблока. Животное довольно зафыркало. Буря — плохо! Двуногий — хорошо!
Поднялись вихри, небо мгновенно потемнело. Песчаная буря, подобно чёрному дракону, соединяющему небо и землю, сметала всё на своём пути. Отдохнувшая группа под крики Алимана снова взобралась на верблюдов и бросилась в бегство. Только когда верблюды начали падать от изнеможения, они увидели полузасыпанную руинами крепость. Все выдохнули с облегчением, а Алиман принялся благодарить Худа.
— Это не верблюд того бессмертного? — зоркий Толстяк Ван сразу заметил животное.
Верблюд, знающий толк в комфорте, довольно фыркнул. Почему так медленно? Не умеете бегать, что ли?
Алиман устроил верблюдов, и группа, разгрузив вещи, вошла внутрь. Там действительно был Син Цзэ. Ширли Ян, не теряя времени, гневно выпалила:
— Господин Син...
— Стоп! — Син Цзэ махнул рукой, не давая ей продолжить. — Ты доплатила, я знаю. Я обещал защищать твою безопасность, и вот ты стоишь здесь целая и невредимая.
Безопасность бывает разной: можно проехать весь путь в комфорте, а можно хлебнуть лиха. Но пока ты жива — для Син Цзэ это и есть безопасность. Если не проучить эту иностранку, она так и будет помыкать им, как капиталист рабочим скотом!
— Это я бежала быстро! Если бы я замешкалась, меня бы уже занесло песком!
— Ничего, я бы поставил тебе памятную табличку на месте.
— Ты...
Ширли Ян от возмущения задохнулась.
— Господин Син, а ты не боишься, что если я умру, никто не заплатит тебе комиссионные?
Син Цзэ рассмеялся:
— Ты тоже думаешь, что мне так не хватает денег?

Комментарии

Загрузка...