Чу Мочэнь был по-настоящему сыт по горло Сунь Синьжоу. За сегодняшний день его терпение к человеческой глупости окончательно лопнуло.
— Вы, вероятно, даже не осознаете, какую возможность только что упустили, — холодно произнес он. — Надеюсь, в будущем вы оба, мать и дочь, не станете об этом жалеть.
Увидев, что Линь Яньжань уже увела своих людей, Сунь Синьжоу набралась смелости. Ее тихие всхлипы мгновенно перешли в громкие рыдания.
— Господин маркиз, Юнь-эр и Жоюй-эр — плоть от плоти моей, частички моего сердца! Я просто не могу с ними расстаться!
Заметив, что мать плачет, Чу Юньюнь и Чу Жоюй тоже зашлись в истошном крике. Комната наполнилась многоголосым плачем, но Чу Мочэнь не почувствовал ни капли жалости. Ему казалось, что этот шум вот-вот расколет ему голову.
Маркиз никогда не отличался излишним сочувствием к окружающим. После всех сегодняшних потрясений он ясно видел: его чрезмерная ласка взрастила в Сунь Синьжоу непомерную гордыню.
Поместье маркиза Вэньсюань было богатым, а титул — почетным, но всё это благополучие в будущем могло принадлежать только двоим детям, рожденным законной супругой. В противном случае императорская семья никогда бы не дала своего согласия. Если бы с Сюань-эром или Хэн-эром что-то случилось, во дворце не дураки сидят — тогда всему поместью маркиза пришлось бы несладко.
Лицо Чу Мочэня потемнело, и он рявкнул:
— Довольно! Раз уж ты не можешь расстаться с детьми, пусть остаются при тебе! Но я предупреждаю: госпожа маркиза — дочь старшей принцессы Чаннин, она сама носит титул принцессы Исянь, и вдовствующая императрица часто призывает ее во дворец. В этом поместье слово госпожи — закон. Если она решит ударить тебя, ты обязана сносить это безропотно. Что касается Юнь-эра и Жоюй-эр, вы должны почитать и любить своих старших братьев. Если они велят вам идти на восток, вы не смеете идти на запад. И если старшие братья решат проучить вас, вы обязаны принять это наказание.
Сунь Синьжоу и представить не могла, что происхождение законной жены настолько высокое, а маркиз окажется столь безжалостен к ним троим. На этот раз ее слезы были искренними, полными истинного горя.
— Господин маркиз, неважно, как госпожа поступит со мной, но Юнь-эр и Жоюй-эр — всего лишь дети. Если законные братья станут их обижать...
— Значит, они будут это терпеть, — отрезал Чу Мочэнь.
Увидев, как жалко плачут дети, он смягчил тон, но, глядя прямо в глаза Сунь Синьжоу, назидательно добавил:
— Это поместье в будущем перейдет к наследнику титула Чу Юньсюаню. Титул достанется либо ему, либо будет отозван императорской семьей. Так что даже не думай о всяких глупостях, это бесполезно. Раны на моей спине — дело рук старшей принцессы Чаннин. Если с детьми госпожи что-нибудь случится, старшая принцесса казнит вас троих, и император, самое большее, накажет ее лишением жалованья на год. Если вы навлечете беду, я не стану защищать вас, чтобы не подставить под удар все девять колен своего рода. Когда я предлагал отдать Жоюй-эр на воспитание госпоже, я думал о будущем дочери и хотел связать вашу судьбу с ее двором. Но ты слишком глупа. Теперь, когда вы вошли в этот дом, у вас есть только один путь — вести себя тише воды, ниже травы.
Чу Мочэнь считал, что объяснил всё предельно ясно. Однако Сунь Синьжоу за эти годы привыкла к его обожанию и высокому положению «внешней жены». Ей было невыносимо смириться с тем, что теперь она должна пасть в дорожную пыль. Тем не менее, какой бы глупой она ни была, сейчас она понимала: перечить маркизу Вэньсюань больше нельзя. Всхлипывая, она пообещала, что они будут вести себя послушно.
Раны на спине маркиза начали нестерпимо болеть. Стоило утреннему напряжению спасть, как он перестал чувствовать собственную спину от боли. Стиснув зубы, он приказал Му Цину:
— Найди двор для наложницы Сунь и детей. Затем лично доложи госпоже и попроси ее распорядиться, чтобы Юнь-эр начал посещать клановую школу.
Му Цин поклонился и обратился к Сунь Синьжоу:
— Наложница Сунь, юная госпожа, третий молодой господин, прошу вас следовать за мной.
Сунь Синьжоу, ведя детей за руки, присела в поклоне перед Чу Мочэнем и последовала за управляющим.
Му Цин прекрасно знал, что госпожа маркиза не жалует этих троих, поэтому выбрал для них двор, расположенный далеко как от главных покоев, так и от переднего двора. Впрочем, само здание было в хорошем состоянии, и Сунь Синьжоу осталась вполне довольна увиденным. Единственное, что ей не понравилось — это название.
— Мне не нравится название «Двор Шиюнь», — обратилась она к Му Цину. — Могу ли я сменить его?
Му Цин почтительно поклонился:
— Об этом вам нужно просить госпожу маркизу. Вы сможете сменить название только с ее согласия.
Ответ не удовлетворил Сунь Синьжоу.
— А если я попрошу господина маркиза, он может разрешить?
— Если господин маркиз согласится, то, разумеется, можно, — беспристрастно ответил Му Цин.
Впрочем, управляющий сомневался, что маркиз станет задевать достоинство супруги из-за такой мелочи. В конце концов, красавица уже была в его доме, и теперь маркизу, скорее всего, придется приложить немало усилий, чтобы задобрить законную жену.
Слова Му Цина немного успокоили Сунь Синьжоу. Оглядывая пустые комнаты и вспоминая о вещах, оставшихся в их прежнем доме, она оживилась:
— Управляющий Му, не могли бы вы послать людей за моими вещами из прежнего жилища и привезти их в поместье?
Как управляющий поместья маркиза, Му Цин был отлично осведомлен обо всем. Он знал, что те вещи уже давно распроданы людьми госпожи. Где же ему было их искать?
— Наложница Сунь, я вовсе не пытаюсь чинить вам препятствия, — честно ответил он. — Но усадьба за пределами поместья и всё имущество в ней уже были пущены с молотка людьми госпожи маркизы.
— Что?! — вскрикнула Сунь Синьжоу так громко, что птицы на деревьях в испуге разлетелись.
В порыве отчаяния она хотела схватить Му Цина за рукав, но тот мгновенно отступил на три-четыре шага и строго произнес:
— Наложница Сунь, соблюдайте приличия!
Осознав свою оплошность, Сунь Синьжоу смутилась:
— Управляющий Му, я не хотела ничего дурного, просто разволновалась от ваших слов. Что именно вы имели в виду?
— Именно то, что вы услышали, — Му Цин отступил еще ближе к дверям. Сейчас он был даже рад, что привел с собой трех служанок, которые должны были прислуживать наложнице. Иначе потом было бы не оправдаться.
— На каком основании госпожа так поступила? Это моя частная собственность! Какое право она имела распоряжаться моими вещами? Я пойду к господину маркизу, пусть он рассудит нас...
Сунь Синьжоу уже направилась к выходу, но Му Цин поспешил ее остановить:
— Наложница Сунь, чтобы вы и ваши дети смогли войти в этот дом, господин маркиз не только вытерпел побои от старшей принцессы, но и передал свою личную сокровищницу госпоже маркизе. Не доставляйте господину лишних хлопот. По закону даже у официальных наложниц нет личного имущества, не говоря уже о вашем прежнем статусе...
Смысл его недосказанных слов был очевиден: даже наложницы не имеют своих активов, так на что рассчитывала ты, будучи всего лишь любовницей на стороне?
Сунь Синьжоу от ненависти так сильно сжала кулаки, что ногти впились в ладони. Обида и негодование едва не сводили ее с ума.
— Тогда на что же мы втроем будем жить?
Му Цин указал на трех служанок, стоявших позади него:
— Эти трое будут прислуживать вам, юной госпоже и третьему молодому господину. Господин маркиз лично велел мне отобрать их. Обо всем остальном позаботится поместье. Повседневные расходы будут оплачиваться из общей казны, но это не бездонный колодец — существуют строгие нормы содержания. Если вы захотите чего-то сверх нормы, вам придется оплачивать это самой. Ваше ежемесячное серебро составляет два ляна. Также вам полагается два комплекта одежды в месяц. Питание: одно мясное блюдо, одно овощное, суп и две тарелки сладостей к каждой трапезе. Раз в год — набор украшений.
Он перевел взгляд на детей:
— Ежемесячное серебро юной госпожи составляет пять лянов. Ей также полагается два комплекта одежды в месяц, но два набора украшений в год. Питание такое же, как у вас. У третьего молодого господина всё так же, как у юной госпожи, за исключением украшений — вместо них его ежемесячное серебро будет на пять лянов больше.

Комментарии

Загрузка...