Цинь Но замер. Его спина напряглась, когда он медленно, словно нехотя, обернулся к водителю. Мертвенно-бледное, лишенное и капли крови лицо призрака немигающе пялилось на юношу, а изуродованные, потрескавшиеся губы с трудом раздвинулись, выдавив несколько хриплых, скрежещущих слогов:
Цинь Но замер. Его спина напряглась, когда он медленно, словно нехотя, обернулся к водителю. Мертвенно-бледное, лишенное и капли крови лицо призрака немигающе пялилось на юношу, а изуродованные, потрескавшиеся губы с трудом раздвинулись, выдавив несколько хриплых, скрежещущих слогов:
— Ты бросил слишком много.
— Ты бросил слишком много.
— Ничего страшного, — Цинь Но мысленно выдохнул, но внешне сохранил абсолютное спокойствие, даже бровью не поведя. — У меня полно денег.
— Ничего страшного, — Цинь Но мысленно выдохнул, но внешне сохранил абсолютное спокойствие, даже бровью не поведя. — У меня полно денег.
Водитель-призрак ничего не ответил. Двери с лязгом закрылись, и проклятый автобус, содрогнувшись, тронулся с места. В салоне оказалось на удивление пусто. Помимо старика и женщины с младенцем, вместе с которыми зашел Цинь Но, внутри находились лишь четверо пассажиров. Двое из них представляли собой полупрозрачные, зыбкие силуэты, а вот двое других обладали вполне материальными телами. У одного из них лицо пересекал жуткий, грубо зашитый шрам, а в череп были вколочены ржавые стальные гвозди разной длины — вне всяких сомнений, это был Полупризрак. Но второй... Второй был облачен в строгий деловой костюм. Мужчина с волевым квадратным лицом и гладко зачесанными назад волосами равнодушно скользил взглядом по проносящимся за окном пейзажам.
Водитель-призрак ничего не ответил. Двери с лязгом закрылись, и проклятый автобус, содрогнувшись, тронулся с места. В салоне оказалось на удивление пусто. Помимо старика и женщины с младенцем, вместе с которыми зашел Цинь Но, внутри находились лишь четверо пассажиров. Двое из них представляли собой полупрозрачные, зыбкие силуэты, а вот двое других обладали вполне материальными телами. У одного из них лицо пересекал жуткий, грубо зашитый шрам, а в череп были вколочены ржавые стальные гвозди разной длины — вне всяких сомнений, это был Полупризрак. Но второй... Второй был облачен в строгий деловой костюм. Мужчина с волевым квадратным лицом и гладко зачесанными назад волосами равнодушно скользил взглядом по проносящимся за окном пейзажам.
Едва взглянув на него, Цинь Но почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Человеческая аура! Это был не Полупризрак, этот мужчина в костюме был самым настоящим, живым человеком! Обретя Призрачную силу, Цинь Но теперь мог с достаточной точностью отличать живых от мертвых.
Едва взглянув на него, Цинь Но почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Человеческая аура! Это был не Полупризрак, этот мужчина в костюме был самым настоящим, живым человеком! Обретя Призрачную силу, Цинь Но теперь мог с достаточной точностью отличать живых от мертвых.
«Игрок из другого региона? — мысли вихрем проносились в его голове. — Почему он совсем не боится? Как он посмел в одиночку сесть в этот призрачный автобус?»
«Игрок из другого региона? — мысли вихрем проносились в его голове. — Почему он совсем не боится? Как он посмел в одиночку сесть в этот призрачный автобус?»
Сердце юноши бешено колотилось от изумления и непонимания. Вошедшие в салон старик и женщина с младенцем тоже заметили присутствие человека. Они оценивающе смерили мужчину в костюме взглядом, а затем, словно осознав нечто пугающее, с явной опаской отвернулись, стараясь больше не смотреть в его сторону.
Сердце юноши бешено колотилось от изумления и непонимания. Вошедшие в салон старик и женщина с младенцем тоже заметили присутствие человека. Они оценивающе смерили мужчину в костюме взглядом, а затем, словно осознав нечто пугающее, с явной опаской отвернулись, стараясь больше не смотреть в его сторону.
— Агу-агу, ма-а-ма, хочу это! — вдруг залепетал призрачный младенец на руках у женщины. Его пустые, жуткие глаза уставились на человека в костюме, словно на занятную игрушку. Уродец потянул свои маленькие, скрюченные ручонки, намереваясь схватить мужчину, но мать тут же перехватила их, крепко прижала дитя к груди и отвернулась, пресекая любую попытку поднять шум.
— Агу-агу, ма-а-ма, хочу это! — вдруг залепетал призрачный младенец на руках у женщины. Его пустые, жуткие глаза уставились на человека в костюме, словно на занятную игрушку. Уродец потянул свои маленькие, скрюченные ручонки, намереваясь схватить мужчину, но мать тут же перехватила их, крепко прижала дитя к груди и отвернулась, пресекая любую попытку поднять шум.
«В Мире Ужасов наверняка существуют правила и механики, о которых я пока не имею ни малейшего понятия, — мрачно размышлял Цинь Но, наблюдая за этой сценой. — Все-таки я самый настоящий новичок».
«В Мире Ужасов наверняка существуют правила и механики, о которых я пока не имею ни малейшего понятия, — мрачно размышлял Цинь Но, наблюдая за этой сценой. — Все-таки я самый настоящий новичок».
Еще будучи на Земле, он не раз видел в новостях сюжеты о так называемых ветеранах государственного уровня. Эти люди могли по собственному желанию входить в игру, легко зачищать подземелья и собирать щедрые награды. Для таких прожженных профи смертельная игра была не кошмаром наяву, а эдаким волшебным миром, откуда можно в любой момент выкачать порцию могущества.
Еще будучи на Земле, он не раз видел в новостях сюжеты о так называемых ветеранах государственного уровня. Эти люди могли по собственному желанию входить в игру, легко зачищать подземелья и собирать щедрые награды. Для таких прожженных профи смертельная игра была не кошмаром наяву, а эдаким волшебным миром, откуда можно в любой момент выкачать порцию могущества.
«Мы, зеленые новички, каждый день дрожим от страха и мечтаем лишь о том, как бы выжить и вернуться домой, — с горечью думал он. — А эти ветераны давно постигли саму суть игры, свободно перемещаясь между реальностью и Миром Ужасов».
«Мы, зеленые новички, каждый день дрожим от страха и мечтаем лишь о том, как бы выжить и вернуться домой, — с горечью думал он. — А эти ветераны давно постигли саму суть игры, свободно перемещаясь между реальностью и Миром Ужасов».
Цинь Но тяжело вздохнул, и в этот момент автобус, скрипнув тормозами, остановился.
Цинь Но тяжело вздохнул, и в этот момент автобус, скрипнув тормозами, остановился.
— Остановка «Кладбище Кровавой Обиды», — вновь разорвал тишину хриплый голос из динамиков. — Пассажирам просьба соблюдать порядок при выходе. Следующая остановка — «Отель “Желтые Источники”». Готовьтесь к выходу заранее!
— Остановка «Кладбище Кровавой Обиды», — вновь разорвал тишину хриплый голос из динамиков. — Пассажирам просьба соблюдать порядок при выходе. Следующая остановка — «Отель “Желтые Источники”». Готовьтесь к выходу заранее!
Мужчина в костюме неспешно поднялся со своего места. Проходя мимо Цинь Но, он скользнул по нему взглядом, едва заметно усмехнулся и спокойно вышел через заднюю дверь.
Мужчина в костюме неспешно поднялся со своего места. Проходя мимо Цинь Но, он скользнул по нему взглядом, едва заметно усмехнулся и спокойно вышел через заднюю дверь.
«Значит, раскусил», — горько усмехнулся про себя Цинь Но, впрочем, ничуть не удивившись. Плащ маньяка-убийцы был предметом не слишком высокого ранга. Стоило наткнуться на призрака посильнее или на опытного человека, как его маскировка рассыпалась в прах, обнажая истинную сущность владельца.
«Значит, раскусил», — горько усмехнулся про себя Цинь Но, впрочем, ничуть не удивившись. Плащ маньяка-убийцы был предметом не слишком высокого ранга. Стоило наткнуться на призрака посильнее или на опытного человека, как его маскировка рассыпалась в прах, обнажая истинную сущность владельца.
На следующих нескольких остановках пассажиры то и дело сменяли друг друга. К счастью, заходившие призраки не обладали достаточной силой, чтобы пробить маскировку, и равнодушно проходили мимо, не обращая на юношу внимания. Но внезапно Цинь Но почувствовал, как кто-то настойчиво теребит капюшон его плаща. Юноша мгновенно прижал плотную ткань к голове и резко обернулся. Призрачный младенец, сгорая от любопытства, тянул свои бледные ручонки, намереваясь стянуть с него капюшон!
На следующих нескольких остановках пассажиры то и дело сменяли друг друга. К счастью, заходившие призраки не обладали достаточной силой, чтобы пробить маскировку, и равнодушно проходили мимо, не обращая на юношу внимания. Но внезапно Цинь Но почувствовал, как кто-то настойчиво теребит капюшон его плаща. Юноша мгновенно прижал плотную ткань к голове и резко обернулся. Призрачный младенец, сгорая от любопытства, тянул свои бледные ручонки, намереваясь стянуть с него капюшон!
— Веди себя хорошо, Сяо Ин, — мягко проворковала женщина, ласково поглаживая ледяной лоб своего отродья, но даже не думая его останавливать.
— Веди себя хорошо, Сяо Ин, — мягко проворковала женщина, ласково поглаживая ледяной лоб своего отродья, но даже не думая его останавливать.
Тогда Цинь Но медленно вытащил Костоломный Молот. Густая, воняющая гнилью черная кровь с глухим стуком закапала с тяжелого бойка прямо на сиденье.
Тогда Цинь Но медленно вытащил Костоломный Молот. Густая, воняющая гнилью черная кровь с глухим стуком закапала с тяжелого бойка прямо на сиденье.
— Уйми своего выродка, — процедил Цинь Но. Голос его прозвучал низко, источая неприкрытую жажду крови и свирепость.
— Уйми своего выродка, — процедил Цинь Но. Голос его прозвучал низко, источая неприкрытую жажду крови и свирепость.
Женщина вздрогнула. Осознав, что с этим пассажиром шутки плохи, она торопливо схватила младенца за руки, оттащила к себе и поспешно уселась на место. Цинь Но с облегчением выдохнул. Твою мать! Еще немного, и маскировка бы рухнула.
Женщина вздрогнула. Осознав, что с этим пассажиром шутки плохи, она торопливо схватила младенца за руки, оттащила к себе и поспешно уселась на место. Цинь Но с облегчением выдохнул. Твою мать! Еще немного, и маскировка бы рухнула.
Бросив взгляд на табло с остановками, он отметил, что до цели осталось всего две станции. Но тревога в груди нарастала с каждой секундой, сжимая сердце ледяными тисками. Салон стремительно заполнялся новыми пассажирами, и каждый из них увеличивал риск разоблачения.
Бросив взгляд на табло с остановками, он отметил, что до цели осталось всего две станции. Но тревога в груди нарастала с каждой секундой, сжимая сердце ледяными тисками. Салон стремительно заполнялся новыми пассажирами, и каждый из них увеличивал риск разоблачения.
Наконец, автобус вновь остановился. К огромному облегчению юноши, больше половины пассажиров высыпало наружу, и в переполненном салоне вновь воцарилась мрачная прохлада. Цинь Но перевел дух — его остановка была следующей. Кажется, худшее позади...
Наконец, автобус вновь остановился. К огромному облегчению юноши, больше половины пассажиров высыпало наружу, и в переполненном салоне вновь воцарилась мрачная прохлада. Цинь Но перевел дух — его остановка была следующей. Кажется, худшее позади...
В открывшуюся дверь медленно вполз всего один пассажир. Его черные мокрые волосы, спутавшиеся в грязные колтуны, волочились по полу, а кожа была до одури разбухшей и бледной. С его одежды ручьями стекала вода, мгновенно образовав в проходе огромную мутную лужу. Водитель-призрак, не обратив на это ни малейшего внимания, захлопнул двери и ударил по газам.
В открывшуюся дверь медленно вполз всего один пассажир. Его черные мокрые волосы, спутавшиеся в грязные колтуны, волочились по полу, а кожа была до одури разбухшей и бледной. С его одежды ручьями стекала вода, мгновенно образовав в проходе огромную мутную лужу. Водитель-призрак, не обратив на это ни малейшего внимания, захлопнул двери и ударил по газам.
«Утопленник, — безошибочно определил Цинь Но, глядя на новенького. — И, судя по всему, пролежал в воде не один день».
«Утопленник, — безошибочно определил Цинь Но, глядя на новенького. — И, судя по всему, пролежал в воде не один день».
Ввалившись внутрь, Утопленник не спешил искать свободное место. Вместо этого он шумно втянул носом застоявшийся воздух, и на его разбухшем лице расплылась тошнотворная ухмылка:
Ввалившись внутрь, Утопленник не спешил искать свободное место. Вместо этого он шумно втянул носом застоявшийся воздух, и на его разбухшем лице расплылась тошнотворная ухмылка:
— М-м-м... Пахнет крысой!
— М-м-м... Пахнет крысой!
Лицо Цинь Но мгновенно заледенело. Он вскинул голову — и встретился с налитыми кровью глазами Утопленника, которые немигающе уставились прямо на него. Пасть мертвеца гротескно растянулась, обнажая гнилые клыки, а с длинного красного языка на пол закапала вязкая слюна. В его взгляде читалась ничем не прикрытая, хищная алчность.
Лицо Цинь Но мгновенно заледенело. Он вскинул голову — и встретился с налитыми кровью глазами Утопленника, которые немигающе уставились прямо на него. Пасть мертвеца гротескно растянулась, обнажая гнилые клыки, а с длинного красного языка на пол закапала вязкая слюна. В его взгляде читалась ничем не прикрытая, хищная алчность.
Раскрыт! Тело Цинь Но натянулось, как тетива. Но Утопленник не стал поднимать шум. Он тяжело протопал к ближайшему сиденью и плюхнулся на него, при этом его горящий жадностью взгляд ни на секунду не отрывался от юноши, словно он боялся, что лакомый кусок мяса вот-вот сбежит.
Раскрыт! Тело Цинь Но натянулось, как тетива. Но Утопленник не стал поднимать шум. Он тяжело протопал к ближайшему сиденью и плюхнулся на него, при этом его горящий жадностью взгляд ни на секунду не отрывался от юноши, словно он боялся, что лакомый кусок мяса вот-вот сбежит.
Пять минут спустя автобус дернулся и замер на нужной остановке. Цинь Но без промедления вскочил на ноги, намереваясь как можно скорее убраться отсюда. Но стоило ему сделать шаг, как Утопленник метнулся наперерез, преграждая путь к выходу.
Пять минут спустя автобус дернулся и замер на нужной остановке. Цинь Но без промедления вскочил на ноги, намереваясь как можно скорее убраться отсюда. Но стоило ему сделать шаг, как Утопленник метнулся наперерез, преграждая путь к выходу.
— Сядь на место! — зловеще прошипел он, оскалив зубы.
— Сядь на место! — зловеще прошипел он, оскалив зубы.
— Моя остановка, — ледяным тоном отозвался Цинь Но, смерив тварь тяжелым взглядом.
— Моя остановка, — ледяным тоном отозвался Цинь Но, смерив тварь тяжелым взглядом.
— Я сказал, сядь на место, маленькая крыса. Или ты не понимаешь по-нашему?
— Я сказал, сядь на место, маленькая крыса. Или ты не понимаешь по-нашему?
Слова «маленькая крыса» эхом разнеслись по салону, мгновенно привлекая внимание остальных пассажиров. Десятки мертвых глаз сошлись на фигуре в дождевике. Лицо Цинь Но потемнело — этот водяной ублюдок явно не собирался отпускать свою добычу. Под тканью плаща пальцы юноши до побеления костяшек сжали рукоять Костоломного Молота. Он не боялся Утопленника. Но если он вступит в бой прямо здесь, в тесном салоне, его личность будет окончательно раскрыта, и тогда на него набросятся все.
Слова «маленькая крыса» эхом разнеслись по салону, мгновенно привлекая внимание остальных пассажиров. Десятки мертвых глаз сошлись на фигуре в дождевике. Лицо Цинь Но потемнело — этот водяной ублюдок явно не собирался отпускать свою добычу. Под тканью плаща пальцы юноши до побеления костяшек сжали рукоять Костоломного Молота. Он не боялся Утопленника. Но если он вступит в бой прямо здесь, в тесном салоне, его личность будет окончательно раскрыта, и тогда на него набросятся все.
Водитель-призрак медленно повернул голову, бесстрастно наблюдая за назревающим конфликтом. А затем задняя дверь автобуса, шипя пневматикой, плавно закрылась. По салону прокатился взволнованный ропот. Мертвецы начали о чем-то догадываться. К ним в автобус проникла живая крыса!
Водитель-призрак медленно повернул голову, бесстрастно наблюдая за назревающим конфликтом. А затем задняя дверь автобуса, шипя пневматикой, плавно закрылась. По салону прокатился взволнованный ропот. Мертвецы начали о чем-то догадываться. К ним в автобус проникла живая крыса!
«Дело дрянь, — стиснул зубы Цинь Но. — Залез прямо в пасть к хищникам». Атмосфера в автобусе сгустилась до такой степени, что, казалось, ее можно было резать ножом.
«Дело дрянь, — стиснул зубы Цинь Но. — Залез прямо в пасть к хищникам». Атмосфера в автобусе сгустилась до такой степени, что, казалось, ее можно было резать ножом.
— Крыса, повторяю в последний раз, — процедил Утопленник, источая зловоние тины и гнили. — Сядь. На. Место!
— Крыса, повторяю в последний раз, — процедил Утопленник, источая зловоние тины и гнили. — Сядь. На. Место!
Цинь Но не сдвинулся с места. Вернуться в кресло значило не просто пропустить свою остановку — он даже представить боялся, что эти твари сделают с ним, когда автобус поедет дальше! И в этот критический, звенящий от напряжения момент Утопленник вдруг почувствовал, как на его плечо легла тяжелая рука. Он раздраженно обернулся, уставившись на возникший позади высокий черный силуэт.
Цинь Но не сдвинулся с места. Вернуться в кресло значило не просто пропустить свою остановку — он даже представить боялся, что эти твари сделают с ним, когда автобус поедет дальше! И в этот критический, звенящий от напряжения момент Утопленник вдруг почувствовал, как на его плечо легла тяжелая рука. Он раздраженно обернулся, уставившись на возникший позади высокий черный силуэт.
— Он принадлежит мне, — раздался глухой, лишенный всяких эмоций голос.
— Он принадлежит мне, — раздался глухой, лишенный всяких эмоций голос.
— Тебе? А чем докажешь... — Утопленник презрительно скривился, но так и не успел договорить.
— Тебе? А чем докажешь... — Утопленник презрительно скривился, но так и не успел договорить.
Черный силуэт молниеносно вскинул руку, и его пальцы стальной хваткой впились в разбухшее лицо Утопленника. Острые как бритва когти прошили плоть до самой кости, во все стороны брызнула черная кровь. Не дав жертве ни единого шанса на сопротивление, черный силуэт высвободил свою силу — влага в теле Утопленника мгновенно вскипела, со свистом испаряясь в густые клубы пара. Следом за этим тело призрака охватило яростное, всепожирающее пламя. Бледная мертвая плоть обугливалась и трескалась прямо на глазах. Под леденящие душу вопли и треск лопающейся кожи, Утопленник за считанные секунды превратился в пылающий факел, а затем — в обугленную головешку.
Черный силуэт молниеносно вскинул руку, и его пальцы стальной хваткой впились в разбухшее лицо Утопленника. Острые как бритва когти прошили плоть до самой кости, во все стороны брызнула черная кровь. Не дав жертве ни единого шанса на сопротивление, черный силуэт высвободил свою силу — влага в теле Утопленника мгновенно вскипела, со свистом испаряясь в густые клубы пара. Следом за этим тело призрака охватило яростное, всепожирающее пламя. Бледная мертвая плоть обугливалась и трескалась прямо на глазах. Под леденящие душу вопли и треск лопающейся кожи, Утопленник за считанные секунды превратился в пылающий факел, а затем — в обугленную головешку.
Черный силуэт с хрустом сжал пальцы, сминая череп врага в труху. Обезглавленное тело рухнуло на пол, разваливаясь на куски шипящего черного угля.
Черный силуэт с хрустом сжал пальцы, сминая череп врага в труху. Обезглавленное тело рухнуло на пол, разваливаясь на куски шипящего черного угля.
— Открой дверь, — не повышая голоса, приказал силуэт, метнув ледяной взгляд на водителя. В глазах шофера мелькнул неподдельный страх, и он без лишних вопросов распахнул задние створки. Не дав Цинь Но вставить ни слова, темная фигура схватила его за рукав и вытащила из автобуса на пустынную улицу.
— Открой дверь, — не повышая голоса, приказал силуэт, метнув ледяной взгляд на водителя. В глазах шофера мелькнул неподдельный страх, и он без лишних вопросов распахнул задние створки. Не дав Цинь Но вставить ни слова, темная фигура схватила его за рукав и вытащила из автобуса на пустынную улицу.

Комментарии

Загрузка...