На ту картину мы больше смотреть не осмелились.
На ту картину мы больше смотреть не осмелились.
Но любопытство все равно разрывало меня изнутри: кто же эта невеста на полотне? Ходили слухи, будто жена Ду Жухая скончалась много лет назад, и с тех пор он оставался заядлым холостяком. Впрочем, все это я знал лишь со слов чужих людей. А вот о том, были ли у Ду Жухая дети, сплетники почему-то помалкивали. Если бы мы не выслеживали ту таинственную девчонку, стучавшуюся в двери, то даже не заподозрили бы, что у него есть приемная дочь.
Но любопытство все равно разрывало меня изнутри: кто же эта невеста на полотне? Ходили слухи, будто жена Ду Жухая скончалась много лет назад, и с тех пор он оставался заядлым холостяком. Впрочем, все это я знал лишь со слов чужих людей. А вот о том, были ли у Ду Жухая дети, сплетники почему-то помалкивали. Если бы мы не выслеживали ту таинственную девчонку, стучавшуюся в двери, то даже не заподозрили бы, что у него есть приемная дочь.
Судя по всему, Ду Жухай тщательно оберегал свою личную жизнь, да и тайны Ду Юйвэй хранил за семью печатями. Даже свою недавнюю свадьбу он сыграл в такой строжайшей секретности, что в деловых кругах никто и ухом не повел. Женитьба столь крупного магната должна была стать как минимум главной темой местных новостей, верно?
Судя по всему, Ду Жухай тщательно оберегал свою личную жизнь, да и тайны Ду Юйвэй хранил за семью печатями. Даже свою недавнюю свадьбу он сыграл в такой строжайшей секретности, что в деловых кругах никто и ухом не повел. Женитьба столь крупного магната должна была стать как минимум главной темой местных новостей, верно?
Седьмой господин наконец отвернулся от картины. Окинув пристальным взглядом гостиную, он глухо произнес:
Седьмой господин наконец отвернулся от картины. Окинув пристальным взглядом гостиную, он глухо произнес:
— В этом особняке видны следы лишь одной живой души — самого Ду Жухая. Больше здесь никто не обитал.
— В этом особняке видны следы лишь одной живой души — самого Ду Жухая. Больше здесь никто не обитал.
От этих слов нам снова стало не по себе.
От этих слов нам снова стало не по себе.
— А как же его суженая? — выпалил Мэн Ифань. — Раз уж он женился, неужели они живут порознь? — Седьмой господин лишь покачал головой, давая понять, что и сам теряется в догадках.
— А как же его суженая? — выпалил Мэн Ифань. — Раз уж он женился, неужели они живут порознь? — Седьмой господин лишь покачал головой, давая понять, что и сам теряется в догадках.
Признаться, после слов Седьмого господина в моей голове уже созрела одна безумная догадка. Мне казалось, я начинаю понимать, кем на самом деле была та невеста. Но озвучить подобную дикость у меня просто язык не поворачивался.
Признаться, после слов Седьмого господина в моей голове уже созрела одна безумная догадка. Мне казалось, я начинаю понимать, кем на самом деле была та невеста. Но озвучить подобную дикость у меня просто язык не поворачивался.
— Нормальный человек не станет вешать у себя дома проклятую картину, — нахмурился Седьмой господин. — Боюсь, этот Ду Жухай далеко не так прост, как кажется. Он связан с чертовщиной. Будьте настороже.
— Нормальный человек не станет вешать у себя дома проклятую картину, — нахмурился Седьмой господин. — Боюсь, этот Ду Жухай далеко не так прост, как кажется. Он связан с чертовщиной. Будьте настороже.
Еще раз предостерегши нас, старик уверенно двинулся к лестнице, ведущей на второй этаж. Раз уж он уверял, что в доме обитал один лишь хозяин, а сам Ду Жухай сейчас уехал по делам в другую провинцию, значит, особняк пустовал. От этой мысли дышать стало чуть легче — мы перестали шарахаться от каждой тени, словно пойманные на месте преступления воришки.
Еще раз предостерегши нас, старик уверенно двинулся к лестнице, ведущей на второй этаж. Раз уж он уверял, что в доме обитал один лишь хозяин, а сам Ду Жухай сейчас уехал по делам в другую провинцию, значит, особняк пустовал. От этой мысли дышать стало чуть легче — мы перестали шарахаться от каждой тени, словно пойманные на месте преступления воришки.
Мы методично обошли все комнаты на втором этаже. Действительно, ни одной живой души. Впрочем, радоваться было рано: тела Ду Юйвэй здесь тоже не оказалось. Оставались лишь третий этаж и чердак над ним.
Мы методично обошли все комнаты на втором этаже. Действительно, ни одной живой души. Впрочем, радоваться было рано: тела Ду Юйвэй здесь тоже не оказалось. Оставались лишь третий этаж и чердак над ним.
Седьмой господин вновь пошел впереди, увлекая нас за собой. Глядя на его сутулую спину, я вдруг поймал себя на странном, пугающем ощущении... Мне казалось, будто он здесь уже бывал. Уж больно уверенно он ориентировался в чужих стенах. Вспомнить хотя бы, как мы только пробрались внутрь: вокруг царила кромешная тьма, мы с Мэн Ифанем понятия не имели, куда идти, а старик без колебаний вывел нас прямиком к уборной на первом этаже.
Седьмой господин вновь пошел впереди, увлекая нас за собой. Глядя на его сутулую спину, я вдруг поймал себя на странном, пугающем ощущении... Мне казалось, будто он здесь уже бывал. Уж больно уверенно он ориентировался в чужих стенах. Вспомнить хотя бы, как мы только пробрались внутрь: вокруг царила кромешная тьма, мы с Мэн Ифанем понятия не имели, куда идти, а старик без колебаний вывел нас прямиком к уборной на первом этаже.
Не хотелось бы мне прослыть мнительным параноиком и мерить благородного человека своей куцей меркой, но подозрение крепло с каждой секундой — он точно знал этот дом. Кожу на затылке опалило ледяным дыханием страха, а в голове зароились жуткие мысли. Что, если Седьмой господин как-то связан с Ду Жухаем?..
Не хотелось бы мне прослыть мнительным параноиком и мерить благородного человека своей куцей меркой, но подозрение крепло с каждой секундой — он точно знал этот дом. Кожу на затылке опалило ледяным дыханием страха, а в голове зароились жуткие мысли. Что, если Седьмой господин как-то связан с Ду Жухаем?..
Впрочем, рассудив здраво, я попытался осадить разыгравшееся воображение. Да, Седьмой господин — мастер мистических искусств, но если отбросить эту его сторону, он такой же простой смертный, как и мы. Живет в ветхой малоэтажке, считает копейки. Какое дело миллиардеру и крупному магнату вроде Ду Жухая до безвестного старика?
Впрочем, рассудив здраво, я попытался осадить разыгравшееся воображение. Да, Седьмой господин — мастер мистических искусств, но если отбросить эту его сторону, он такой же простой смертный, как и мы. Живет в ветхой малоэтажке, считает копейки. Какое дело миллиардеру и крупному магнату вроде Ду Жухая до безвестного старика?
«Наверное, я просто накручиваю себя», — мысленно успокаивал я себя. Старик из кожи вон лез, спасая нас с Мэн Ифанем, как я вообще мог усомниться в его честности? К тому же нас свел Брат Лю, а он бы точно не подставил под удар.
«Наверное, я просто накручиваю себя», — мысленно успокаивал я себя. Старик из кожи вон лез, спасая нас с Мэн Ифанем, как я вообще мог усомниться в его честности? К тому же нас свел Брат Лю, а он бы точно не подставил под удар.
Вскоре наши шаги гулким эхом отозвались на ступенях третьего этажа. Его планировка разительно отличалась от предыдущего яруса. Если на втором этаже теснились семь отдельных комнат — спальни да кабинеты, — то здесь высилась лишь одна-единственная дверь, а все остальное пространство занимала огромная, гулкая зала.
Вскоре наши шаги гулким эхом отозвались на ступенях третьего этажа. Его планировка разительно отличалась от предыдущего яруса. Если на втором этаже теснились семь отдельных комнат — спальни да кабинеты, — то здесь высилась лишь одна-единственная дверь, а все остальное пространство занимала огромная, гулкая зала.
На глаз просторный холл занимал едва ли треть этажа. Все остальное место принадлежало скрытому за дверью помещению. Оно должно было быть поистине исполинских размеров. Вот только на массивных створках висел тяжелый замок, преграждая нам путь.
На глаз просторный холл занимал едва ли треть этажа. Все остальное место принадлежало скрытому за дверью помещению. Оно должно было быть поистине исполинских размеров. Вот только на массивных створках висел тяжелый замок, преграждая нам путь.
— На втором этаже ни одна дверь не была заперта, а здесь — замок, — я перевел взгляд с Седьмого господина на Мэн Ифаня. — Там наверняка спрятано то, что Ду Жухай оберегает пуще зеницы ока.
— На втором этаже ни одна дверь не была заперта, а здесь — замок, — я перевел взгляд с Седьмого господина на Мэн Ифаня. — Там наверняка спрятано то, что Ду Жухай оберегает пуще зеницы ока.
— Думаешь, там тело Ду Юйвэй? — глаза Мэн Ифаня лихорадочно блеснули.
— Думаешь, там тело Ду Юйвэй? — глаза Мэн Ифаня лихорадочно блеснули.
— Замок навесной, снаружи, — вздохнул я. — Просто так не вышибить. Тут нужны как минимум гидравлические кусачки, да только где мы их посреди ночи раздобудем?
— Замок навесной, снаружи, — вздохнул я. — Просто так не вышибить. Тут нужны как минимум гидравлические кусачки, да только где мы их посреди ночи раздобудем?
Вместо ответа Седьмой господин бесцеремонно отодвинул нас в стороны и извлек из кармана кусок тонкой стальной проволоки. Ловким, едва ли не привычным жестом он вогнал ее глубоко в замочную скважину. Отточенность его движений пугала и восхищала одновременно.
Вместо ответа Седьмой господин бесцеремонно отодвинул нас в стороны и извлек из кармана кусок тонкой стальной проволоки. Ловким, едва ли не привычным жестом он вогнал ее глубоко в замочную скважину. Отточенность его движений пугала и восхищала одновременно.
— Седьмой господин, а чем вы, собственно, в молодости промышляли?.. — в один голос выдохнули мы с Мэн Ифанем, округлив глаза от любопытства.
— Седьмой господин, а чем вы, собственно, в молодости промышляли?.. — в один голос выдохнули мы с Мэн Ифанем, округлив глаза от любопытства.
— Да так, баловался в юности слесарным делом пару лет, — буркнул старик, не прерывая своего занятия и воровато оглядываясь по сторонам.
— Да так, баловался в юности слесарным делом пару лет, — буркнул старик, не прерывая своего занятия и воровато оглядываясь по сторонам.
Глядя на то, как он шныряет глазами и забавно качает головой, я невольно вспомнил одного деревенского умельца из наших краев, которого упекли за кражу со взломом, да так до сих пор и не выпустили. Но надо отдать должное — криминальный талант у нашего проводника оказался профессионального уровня. Не прошло и минуты, как внутри механизма что-то утробно щелкнуло. Дужка замка со звоном поддалась.
Глядя на то, как он шныряет глазами и забавно качает головой, я невольно вспомнил одного деревенского умельца из наших краев, которого упекли за кражу со взломом, да так до сих пор и не выпустили. Но надо отдать должное — криминальный талант у нашего проводника оказался профессионального уровня. Не прошло и минуты, как внутри механизма что-то утробно щелкнуло. Дужка замка со звоном поддалась.
— Так, вы двое, стойте на шухере... — машинально скомандовал Седьмой господин, аккуратно опуская замок на пол.
— Так, вы двое, стойте на шухере... — машинально скомандовал Седьмой господин, аккуратно опуская замок на пол.
— Седьмой господин, в доме же никого нет, — тихо напомнил я.
— Седьмой господин, в доме же никого нет, — тихо напомнил я.
Старик на мгновение опешил, смущенно прочистил горло:
Старик на мгновение опешил, смущенно прочистил горло:
— Кхм... Ну да. Ладно, заходим вместе. — С этими словами он толкнул тяжелые створки.
— Кхм... Ну да. Ладно, заходим вместе. — С этими словами он толкнул тяжелые створки.
Дверь со скрипом отворилась, и перед нашими глазами, точно жуткий багровый свиток, развернулось сплошное море алого цвета. Но стоило нам сделать шаг через порог, как мы застыли на месте, словно пораженные громом.
Дверь со скрипом отворилась, и перед нашими глазами, точно жуткий багровый свиток, развернулось сплошное море алого цвета. Но стоило нам сделать шаг через порог, как мы застыли на месте, словно пораженные громом.
Потому что... перед нами покоилось тело Ду Юйвэй.
Потому что... перед нами покоилось тело Ду Юйвэй.
Она восседала на возвышении в самом центре комнаты. На ней было роскошное свадебное платье, расшитое золотыми нитями, лицо скрывал плотный красный шелк, а за ее спиной пламенел исполинский иероглиф «Двойное счастье». Все помещение дышало удушливой праздничной роскошью: пунцовые скатерти, тяжелые алые драпировки на стенах и бесчисленные багровые свечи, чей воск оплывал кровавыми слезами...
Она восседала на возвышении в самом центре комнаты. На ней было роскошное свадебное платье, расшитое золотыми нитями, лицо скрывал плотный красный шелк, а за ее спиной пламенел исполинский иероглиф «Двойное счастье». Все помещение дышало удушливой праздничной роскошью: пунцовые скатерти, тяжелые алые драпировки на стенах и бесчисленные багровые свечи, чей воск оплывал кровавыми слезами...
Эта картина была кошмарно, до дрожи знакома. Боги, да ведь именно это безумие мы с Мэн Ифанем только что созерцали на проклятом холсте внизу! Пребывая в священном ужасе, мы понимали: они были абсолютно идентичны. Мало того, в зале даже присутствовали свадебные гости, пришедшие поздравить молодых. Вот только эти «гости»... не были людьми. Вокруг сидели мертвенно-бледные бумажные манекены, какие обычно мастерят в ритуальных лавках. Их нарисованные лица скалились в застывших, безумных улыбках.
Эта картина была кошмарно, до дрожи знакома. Боги, да ведь именно это безумие мы с Мэн Ифанем только что созерцали на проклятом холсте внизу! Пребывая в священном ужасе, мы понимали: они были абсолютно идентичны. Мало того, в зале даже присутствовали свадебные гости, пришедшие поздравить молодых. Вот только эти «гости»... не были людьми. Вокруг сидели мертвенно-бледные бумажные манекены, какие обычно мастерят в ритуальных лавках. Их нарисованные лица скалились в застывших, безумных улыбках.
Единственным отличием этого погребального пиршества от проклятой картины было отсутствие жениха. Одно из центральных кресел пустовало. От этого потустороннего зрелища у меня подкосились колени. Значит, на картине был запечатлен не вымысел безумного художника. На ней была изображена эта самая комната...
Единственным отличием этого погребального пиршества от проклятой картины было отсутствие жениха. Одно из центральных кресел пустовало. От этого потустороннего зрелища у меня подкосились колени. Значит, на картине был запечатлен не вымысел безумного художника. На ней была изображена эта самая комната...
— Эта невеста... она... Разве это не молодая жена Ду Жухая? Она что, тоже умерла? — лепетал Мэн Ифань. Ужас окончательно выжег остатки его рассудка, и парень до сих пор не понимал, чье именно тело находится перед нами.
— Эта невеста... она... Разве это не молодая жена Ду Жухая? Она что, тоже умерла? — лепетал Мэн Ифань. Ужас окончательно выжег остатки его рассудка, и парень до сих пор не понимал, чье именно тело находится перед нами.
Но то, что перед нами покойница, не вызывало сомнений. И пусть ее лицо закрывала фата, руки, безжизненно лежавшие на коленях, уже подернулись трупной синевой и фиолетовыми пятнами.
Но то, что перед нами покойница, не вызывало сомнений. И пусть ее лицо закрывала фата, руки, безжизненно лежавшие на коленях, уже подернулись трупной синевой и фиолетовыми пятнами.
Я взглянул на Седьмого господина. Судя по окаменевшему лицу, он, как и я, давно догадался об истинной личности суженой. Старик оказался крепче нас. Поколебавшись мгновение, он решительно шагнул вперед и рванул вверх край алого шелка.
Я взглянул на Седьмого господина. Судя по окаменевшему лицу, он, как и я, давно догадался об истинной личности суженой. Старик оказался крепче нас. Поколебавшись мгновение, он решительно шагнул вперед и рванул вверх край алого шелка.
И снова мертвый лик предстал пред нашим взором. Едва завидев черты новобрачной, Мэн Ифань едва не рухнул на колени, мертвой хваткой вцепившись в мое плечо.
И снова мертвый лик предстал пред нашим взором. Едва завидев черты новобрачной, Мэн Ифань едва не рухнул на колени, мертвой хваткой вцепившись в мое плечо.
Этой невестой была та самая девчонка, что стучалась к нам в двери. Это была Ду Юйвэй...
Этой невестой была та самая девчонка, что стучалась к нам в двери. Это была Ду Юйвэй...

Комментарии

Загрузка...