Глава 40

Я – жена второго главного героя-яндере
— Пожалуй, ты права. Пациенты здесь повидали куда больше горя, чем те, кто лежит в обычных больницах.
Взгляд Эстель скользил по людям в палате. Все лежащие здесь были в ужасном состоянии. Мужчина без обеих рук. Женщина, чье тело покрывали ожоги. Худенький ребенок с повязкой на глазу. Чем беднее человек, тем сложнее ему выжить, ведь его жизнь постоянно висит на волоске. Вот почему их раны были такими тяжелыми. В голубых глазах Эстель застыла глубокая скорбь.
— Хотела бы я обладать достаточной силой, чтобы исцелить их всех.
У Эстель был дар исцеления, дарованный Богом, но у него имелись свои ограничения. Стоило ей воспользоваться им, как следующая возможность появлялась лишь через неделю. Поэтому Эстель не прибегала к магии, если речь не шла об угрозе жизни. Вместо этого она помогала людям с помощью лекарств, которые изучила за годы практики. Она казалась себе недостаточно сильной, но в моих глазах она была удивительной.
«Как она может быть такой?»
Может, потому что она Святая? Или потому что она главная героиня? Как можно быть настолько преданной людям? Если бы мне дали силу Святой и заставили быть главной героиней, живя так, как она, я бы ни за что не справилась. Слишком жестоко посвящать всю свою молодость и силы людям, чьих имен ты даже не знаешь. В этот момент наши взгляды встретились.
— Ты хочешь мне что-то сказать?
Эстель распахнула свои круглые глаза и склонила голову набок.
— А-а-а-а-а!
Здание содрогнулось от оглушительного крика. Мы с Эстель, испугавшись, побежали на звук. Я нахмурилась, как только увидела мужчину на носилках. Его вид был ужасен: одна нога полностью раздроблена, другая вывернута под неестественным углом. Эстель, подбежав к нему, воскликнула:
— Его состояние критическое. Немедленно переложите его на кровать!
В этот момент кричащий мужчина повернулся к Эстель. Как только он увидел её, в его глазах что-то изменилось.
— Святая, вы ведь Святая, верно?
— Да, всё верно.
Эстель ответила мягким голосом, пытаясь успокоить его.
— О, Святая!
Глаза мужчины загорелись, словно он встретил спасителя. Он схватил Эстель за руки.
— С-Святая, пожалуйста, исцелите меня силой Бога. Умоляю. Если я останусь таким, то потеряю обе ноги.
Взгляд Эстель дрогнул от этой отчаянной мольбы. Тем не менее, она взяла себя в руки и ответила спокойно:
— Мне жаль. Я не могу использовать силу Бога прямо сейчас. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь вам вместе с другими жрецами.
Но мужчина не собирался отказываться от единственного способа полностью исцелиться. Он сильнее сжал руку Эстель и закричал:
— Вы же знаете, что обычное лечение бесполезно! Моя нога уже раздроблена!
Слушать это было невыносимо. Но решение Эстель было неизменным. С мрачным лицом она повторила:
— Мне очень жаль.
Эстель и жрецы пытались утешить его и оказать помощь, но мужчина не шел на сотрудничество. Он отталкивал дезинфицирующее средство, которое принесла Эстель, и вопил:
— Ваша сила дана Богом, чтобы исцелять таких, как я! Исправьте это немедленно! Если я останусь калекой, моя семья умрет с голоду!
Было больно смотреть, как он умоляет, заливаясь слезами. Я чувствовала, насколько он отчаян.
«Но разве это правильно?»
Почему Эстель должна выслушивать всё это с таким видом, будто это она совершила грех? Почему остальные жрецы просто молчали? Казалось, вся ответственность легла на плечи Святой. У меня внутри всё закипело от гнева. Я не сдержалась и выпалила слова, которые не следовало произносить:
— Ты что, заплатил Святой?
— Что?
Мужчина нахмурился и повернул голову на мой раздраженный голос. Эстель и собравшиеся жрецы тоже перевели взгляд на меня. Я заговорила, чеканя каждое слово:
— Кажется, ты что-то перепутал. Исцеление твоих раздробленных ног — это не её обязанность, а добровольная помощь. Это не то, что она обязана делать, я уж не говорю о том, что она не обязана делать это ради тебя.
Я продолжала свою тираду с самым язвительным выражением лица:
— Если ты не можешь принять такую добрую волю молча, то почему бы тебе просто не заткнуться?
Лицо мужчины побледнело от моего резкого замечания. Он в замешательстве посмотрел на Эстель и жрецов.
— Ч-что эта женщина несет? Я пациент!
Я перебила его, прежде чем Эстель или жрецы успели ответить:
— Что вы все стоите? Он сказал, что не хочет лечиться. Значит, отпустите его.
— Э-эй!
— Быстрее, отпустите его.
Конечно, Эстель и жрецы не могли одобрить мое стервозное поведение. Мало того, что они не поддержали меня, так еще и наверняка осудили за то, что я сказала такие бессердечные слова больному. Но мужчина не мог так подумать. Увидев мой властный тон, он принял меня за кого-то высокопоставленного, способного вышвырнуть его на улицу, и в панике закричал:
— Я-я согласен на лечение! Согласен!
Глядя на него, я холодно произнесла:
— Вот и хорошо. Ты сам пожалеешь, если откажешься.
***
Солнце уже садилось, когда Эстель вышла из палаты. Я сидела в коридоре и подняла на неё взгляд. Она выглядела очень уставшей. Её окружала тяжелая атмосфера, как у хирурга после долгой операции. Мне стало жаль её. Я встала со стула и спросила:
— Лечение прошло успешно?
— Да, это просто перелом, всё срастется. Однако остальная часть ноги была в таком тяжелом состоянии, что её пришлось ампутировать.
Я опустила глаза, глядя на Эстель с её печальным лицом.
— Ты сделала всё, что могла, мисс Эстель. Не делай такое лицо.
— ...
— Правда, ты молодец.
В этот момент она обмякла, словно скала, потерявшая опору. Большие глаза Эстель задрожали. Она прикусила губу, сдерживая слезы. Впервые она выглядела на свои двадцать два года. Спустя некоторое время Эстель проговорила дрожащим голосом:
— Большое спасибо, мисс Перния.
— Что?
— За всё, что вы сказали только что и немного раньше. Это придало мне много сил.
«А я-то думала, она разочаруется во мне из-за того, что я так разговариваю с больным».
К счастью, судя по её выражению лица, всё было иначе. Уверенно, я сказала ей то, что хотела:
— Как я и говорила, ты слишком терпелива, мисс Эстель. Быть доброй к людям — это прекрасно, но если заходить слишком далеко, это причинит боль твоему сердцу. Особенно потому, что ты Святая, люди будут требовать от тебя слишком многого. Если слышишь от них всякую чушь — вышвыривай их вон. Кем бы они ни были: больными, дворянами или жрецами.
Эстель смотрела на меня, хлопая глазами. Вскоре она энергично закивала, улыбаясь так сладко, как персик.
— Да.
Я рассмеялась, довольная её милым ответом. Эстель сложила руки вместе, замялась, словно не решаясь что-то сказать, и пробормотала:
— Мы встречаемся с мисс Пернией только во второй раз. Я мало знаю о мисс Пернии, а мисс Перния мало знает обо мне, но...
Я начала гадать, к чему клонит эта юная леди, и терпеливо ждала продолжения. Эстель сказала с легким румянцем на лице:
— Я хочу подружиться с мисс Пернией.
Кажется, нечто подобное уже было. Сюжетный поворот, который грозит изменить жанр.
«Нет. Неважно, изменится ли жанр в этот момент».
Я не упущу эту возможность и довольно сощурилась.
— Я тоже.
— ...!
Лицо Эстель, похожее на персик, покраснело, как яблоко. Не давая ей возможности заговорить, я продолжила:
— Тогда, будем друзьями с сегодняшнего дня?
Операция «Милые подружки» началась! Это была стратегия, которую я придумала, постоянно беспокоясь об Эстель. Эстель, рожденная Святой, было трудно выстраивать обычные человеческие отношения. Вокруг неё было много людей, но все они относились к ней лишь как к Святой.
«Хотя именно так её и использовал тот никчемный главный герой».
Для Эстель стало бы свежим шоком, если бы кто-то без разрешения схватил её за запястье, отчитал при каждой встрече, сверкал пугающими глазами на всех мужчин, с которыми она разговаривала, а позже жаловался, что она должна любить только его. Потому что никто не пытался встретиться с Эстель лицом к лицу, открыто выражая свои чувства. Я собиралась вклиниться в этот пробел.
— Друзьями?
Как я и ожидала, Эстель осторожно повторила это слово, словно слышала его впервые.
— Да.
Я спросила, приподняв брови:
— Ты не хочешь дружить со мной?
— Нет, вовсе нет!
Эстель покачала головой. Затем она схватила меня за руки и воскликнула:
— Я очень счастлива быть вашей подругой!
Она повторяла, что она моя подруга, так, словно услышала самую чудесную вещь на свете. Она была поистине очаровательной главной героиней.
***
— Учительница Ния, спойте мне, пожалуйста. Пожалуйста?
— Спойте~
Прошу прощения, уважаемые старцы. Вчера вы ругали меня, называя ведьмой, а всего за день всё изменилось. Не слишком ли комфортно вы устроились? Однако бабушка, не знавшая моих мыслей, смотрела на меня невинно, как ребенок.
«Да, я ненавижу иметь дело с деменцией, но не стоит ненавидеть людей, страдающих ею».
В конце концов, я уперла руки в бока и запела песню, полную надежд и мечтаний, прямо в палате:
— Жили-были в доме три героя:
Главный герой — подлец, не скрою.
Героиня — красавица, глаз не отвести,
Второй герой — страшен, хоть из дома беги.
Ой, да, вы отлично справились!
Бабушки и дедушки, собравшиеся в палате, зааплодировали и закричали от восторга. Эстель тоже была там и присоединилась к ним. Глядя, как она хлопает в ладоши, словно тюлень под эту ужасную песню, я подумала: «Может, нам стоит обсудить сегодняшний банкет?»

Комментарии

Загрузка...