Ктугха, ты знаешь? Я нашла...
Однако, не успела Найялахотеп договорить, как с яркостью ядерного взрыва распустилось великолепное пламя.
Окружающие деревья в одно мгновение были стерты с лица земли, кругом чернела выжженная земля, а огонь все еще продолжал бушевать.
Тем не менее, Найялахотеп оставалась абсолютно равнодушной и стояла на прежнем месте, лишь с той разницей, что кожа на всем ее теле обуглилась, и от плоти почти ничего не осталось.
Ее тело по-прежнему восстанавливалось со скоростью, видимой невооруженным глазом.
Ктугха, я нашла кое-кого поинтереснее тебя. Можешь взрывать сколько душе угодно, когда наиграешься — наступит мой черед себя показать.
Наконец дождавшись, пока у нее отрастут губы, Найя растянула рот в лукавой улыбке. От этой улыбки веяло мраком, и таил в себе некий непостижимый смысл.
Найялахотеп отряхнула с одежды пепел и стояла на месте нагая, а вокруг нее клубился похожий на хаос туман. Она смотрела на парящего в воздухе Ктугху с прежним бесстрашным видом любительницы развлечений.
Посягнуть на мое воплощение... А как по-твоему, сколько у меня вообще таких воплощений?
Затаив обиду на хозяина, бежать ломать его игрушки — ты прямо как маленький ребенок.
Сразу после этого в полностью восстановившейся плоти Найялахотеп начали постепенно отрастать одежды, покрывая ее тело.
В ожидании новой волны бомбардировки.
С другой стороны, Хилл пережила очередной обычный день.
Она уже собиралась закрывать лавку, как снаружи послышался собачий лай.
Правда, в отличие от обычного лая, та собака рявкнула целых десять раз подряд.
Одолеваемая сомнениями, Хилл все же вышла наружу, желая посмотреть на происходящее. Заперев дверь магазина, она увидела черную собаку, на морде которой росло больше десятка самых разных черт лица: одни походили на человеческие, другие — на собачьи, третьи — на обезьяньи...
В общем, выглядела она совершенно абстрактно.
А прямо перед черной собакой лежал упавший в черную как смоль лужу крови юноша.
Хилл впервые видела мертвеца, но у нее не было ни тошноты, ни слишком бурных эмоций — лишь непонимание и любопытство перед лицом чего-то нового. В конце концов, как может бояться призраков тот, кто ничего о них не знает?
Он что, умер? — тихонько пробормотала Хилл, задаваясь вопросом.
Умер. Как и те животные, навсегда покинул этот мир.
В этот момент Сотофрас неизвестно откуда появился рядом с Хилл и тоже издалека посмотрел на тело.
От чего он умер? Его кто-то убил? Прямо как я, когда убиваю кузнечиков, пауков и тому подобных?
Хилл озвучила свои сомнения, очевидно, приравнивая гибель человека к гибели других животных.
Сотофрас горько усмехнулся.
Да кто ж его знает? В Утопии не бывает зла, его просто нет и быть не должно. Это не мог сделать человек, скорее всего, он... просто пропал без вести по воле природы.
Разве в Утопии... не существует зла? Но ведь он лежит прямо перед моими глазами, разве нет? Почему это пропажа без вести?
Хилл слегка замолчала, словно обдумывая только что усвоенную концепцию.
Да уж, в Утопии не может быть зла, так с чего бы ему быть убитым кем-то? Наверное, шел-шел да и случайно пропал.
Такое заявление никто бы не принял на веру, но сейчас не было никаких других причин, чтобы все это объяснить.
Но он ведь умер прямо у меня на глазах, почему говорят, что он пропал?
Хилл вновь озвучила этот вопрос.
А что поделать? Спорим, через мгновение, когда кто-нибудь придет разобраться с этим делом, в итоге все равно запишут пропажу без вести?
Сотофрас сделал выразительное лицо, словно предлагая поспорить.
Почему?
Хилл одолевало недоумение.
Потому что в их глазах не существует понятия смерти. Или, вернее, все жители этого города таковы — они даже не способны осознать, что такое смерть. А раз ты можешь это понять, значит, ты не отсюда.
Услышав слова Сотофраса, Хилл в недоумении скосила глаза и спросила:
Значит, ты сам не из Утопии?
Я тоже оттуда, просто из другой Утопии.
Сотофрас поднял руку, и щупальце погладило его бороду, пока он о чем-то размышлял.
Правда, мне тоже кое-чего не хватает, а вот чего именно — я и сам не знаю.
Сотофрас по-прежнему сохранял капиталистическую улыбку, а Хилл не стала расспрашивать дальше. Для нее во всем этом не было особого смысла — она лишь подумала, что стоящий перед ней ребенок выглядит немного жалким.
Она подошла ближе. Тем временем черная собака всё еще сидела на корточках перед ребенком, на ее морде невозможно было прочесть ни радости, ни печали — казалось, она забыла, зачем здесь находится и почему ей грустно? Глядя на лежащий на земле труп, она вновь невольно задирала голову вверх.
...Счастливого пути, пусть земля тебе будет пухом, спи вечно.
Произнеся это, Хилл подняла руку и коснулась лба ребенка.
И в тот самый момент, когда она коснулась головы юноши и в ее сердце зародилось искреннее желание, чтобы он спокойно уснул, в мироустройстве и порядке вещей, похоже, что-то сломалось.
В следующее мгновение глаза ребенка резко распахнулись, он тут же сел на земле, тяжело дыша.
Глаза юноши были неестественно мутными, абсолютно черными, от них веяло глубоким и пугающим ужасом.
Я... ожил?
Хилл остолпенела и взглядом, полным мощи о помощи, посмотрела на Сотофраса, но было очевидно, что тот сам полон недоумения.
А?
Э?
Они переглянулись, словно пытаясь на мгновение отыскать ответ, способный все это объяснить.
Вставший с земли юноша, казалось, полностью игнорировал Хилл и Сотофраса, словно они были пустым местом. Он поднялся на ноги и куда-то ушел.
Разве мертвые могут воскресать?
В глазах Хилл читалось замешательство, она скосила взгляд на Сотофраса.
Взгляд же Сотофраса вновь стал спокойным.
Нет, по крайней мере, в мире Черножелезного Вида...
На середине фразы Сотофрас запнулся и в конце концов так и не договорил эту туманную мысль.
Вместо этого он перевел тему на другое событие.
Сегодня вечером прозвучит вечерний колокол, на площади будет оперное представление. Не сиди все время дома, а если боишься кому-то помешать, просто держись позади.
Услышав об оперном представлении, Хилл все еще испытывала любопытство по поводу предыдущего инцидента, но понимала, что Сотофрас, судя по всему, намеренно скрывает что-то или от чего-то предостерегает, поэтому расспрашивать дальше не стала.
Хорошо.
Хилл с улыбкой кивнула. Хотя ее босс-капиталист временами бывал тем еще скрягой, в целом он относился к ней неплохо и даже спас ей жизнь.
С этими словами Хилл повернулась и ушла.
А стоявший позади Сотофрас снова подпер подбородок щупальцем и проговорил:
И правда так... Золотой Вид, сила божеств? Быть может, у меня просто мало опыта, но как столь ужасную способность можно называть невезением? Искажение желаний — это же, по сути, завуалированное воплощение слов в реальность...

Комментарии

Загрузка...