Поскольку источником магии у вампиров служит сердце, при колдовстве чары растекаются по всему телу, используя в качестве проводника струящуюся по венам кровь.
Именно поэтому оборвать жизнь кровопийцы можно лишь двумя способами: пронзить его сердце насквозь либо снести голову с плеч.
Хотя Лоти обладал солидным багажом теоретических знаний, применять их на практике ему приходилось впервые – что уж говорить о первой попытке освоить кровавую магию, которая людям была и вовсе недоступна.
Если верить фолиантам, всё предельно просто: достаточно мысленно представить конечную точку пути, подстегнуть магическую энергию и сделать шаг в густую тень, чтобы вмиг очутиться в знакомом месте. Вот только расстояние напрямую влияло на затраты сил. Если бы в процессе шага в темноту запасов маны не хватило дотянуть до выбранного пункта назначения, неудачливец попрощаться с жизнью не успел бы – он бы просто навеки застрял в самой толще мрака.
Что же делать, если тебя угораздило влипнуть в эту субстанцию... об этом книги умалчивали, ведь те, кто застревал внутри, обратно уже не возвращались. Впрочем, подобные казусы случались редко: перед любым колдовством маг всегда интуитивно ощущал, сколько энергии у него уйдет.
Лоти понятия не имел, насколько велики его собственные резервы. Когда он колдовал в сыром подвале, никакого движения маны внутри не ощутил – лишь глухо кольнуло сердце. На всякий случай он решил не рисковать и загадал точкой прыжка ближайший переулок.
Стоило лишь мысленному приказу сформироваться, как сердце вновь пронзила острая боль – казалось, чья-то невидимая рука безжалостно сжала его в кулак. Следом накатило до боли знакомое ощущение падения в бездзу.
На сей раз Лоти подготовился заранее: лицом в грязь он не впечатался, а вылетев из зловещей тени, тут же уперся руками в шершавую кирпичную стену.
Он оглянулся на то место, откуда только что шагнул, а затем перевел взгляд на устье переулка. Уголки его губ скривились в недоумении.
Это что, сработало?
Он потер подбородок. По слухам, этот трюк с перемещением сквозь тени использовали все вампиры, но жрал он чудовищно много сил. Обычному кровопийце стоило разок сигануть на пару километров, как от его резервов оставалось лишь воспоминание. Однако Лоти не почувствовал даже малейшей утечки энергии. Совсем ни капли!
Если говорить начистоту – вообще ноль эмоций?
До устья переулка было всего двадцать метров, а от той точки, где он начал прыжок, до выхода оставалось и вовсе десять. Одержимый жаждой докопаться до истины, Лоти принялся без устали экспериментировать.
Черные силуэты замелькали по закоулкам: то он материализовывался у самого выхода, то забирался в самую глушь, то вдруг выныривал из кирпичной кладки, растворялся в донной тени мостовой и тут же вываливался из стены напротив, напоминая безумного дворового кота.
Он всего лишь проверял пределы собственной выносливости. Честно-честно, он вовсе не заигрывался.
Попрыгав туда-сюда добрых десять минут...
Лоти решил закруглиться и совершить грандиозный финальный аккорд – метнуться прямиком домой, чтобы проверить, удастся ли ему пробить портал в собственную квартиру.
Уставившись на глухую стену перед собой и отчетливо представив родной дом, Лоти поддал жару и, оттолкнувшись ногами, камнем бросился вперед.
...
...
Стоило ему распахнуть входную дверь, как сверху донесся оглушительный хлопок – кто-то яростно затворил межкомнатную дверь.
Лоти поднял глаза на приоткрытую створку спальни и наглухо запертый кабинет. Потирая здоровую шишку на макушке, он мрачно крикнул наверх:
— Отина.
Лишь спустя долгие минуты дверь кабинета едва слышно скрипнула. Отина боязно выглянула в щель, бросив взгляд вниз. Убедившись, что в прихожей стоит именно Лоти, она наконец выбрела из укрытия.
Лоти с недоумением наблюдал, как она с трудом цепляется за стены, волоча ноги, и почему-то валится грудью на перила второго этажа.
— П-приветствую... с возвращением.
Даже сквозь явную попытку звучать бодрее было слышно, как голос девчонки срывается на едва живой, еле слышный шепот.
Лоти остолбенел. Он во все глаза смотрел на Отину, которая пыталась гордо задрать подбородок, лежа на перилах, но выглядела при этом так, будто только что налегке сбегала марафонскую дистанцию.
— С тобой всё в порядке?
Озадаченный парень подошел к подножию лестницы, и только тогда Отина смогла опустить голову, чтобы взглянуть на него.
— Я... я не знаю. Стоило мне проснуться, как сердце зашлось от дикой боли, и... словно саму душу вытягивают по ниточке. Чувствую себя... смертельно уставшей.
На самом деле Отина очнулась незадолго до возвращения Лоти. Ее разбудили настойчивые, пульсирующие спазмы и жуткая тревога в груди. Боль была не сказать чтобы невыносимой, но каждый удар отзывался странным опустошением, будто из нее по капле выцеживали жизнь, взамен награждая лишь тяжелым бременем усталости.
Решив, что она просто переспала норму, Отина попыталась встать и размять затекшие кости, но стоило ей добрести до кабинета, как ноги окончательно подкосились, и она без сил рухнула на паркет.
Лишь услышав внизу щелчок замка, она в панике – опасаясь незваных гостей – из последних сил захлопнула дверь в кабинет. А распознав голос Лоти, поплелась сюда, цепляясь за стены и собирая остатки воли в кулак.
Черт... В голове Лоти забрезжило диковатое, но до жути правдоподобное предположение.
Неужели всё это время я черпал её магию?!
При полном истощении сил вампиры действительно впадают в подобное полуживое состояние... А учитывая, что сам он не потратил ни единой капли собственных резервов... кхм...
Интересно, а если вампир полностью исчерпает ману, он случаем не...
...
Лоти провел ладонью по лбу, задев свежую шишку – в месте удара тут же вспыхнула знакомая боль.
Он задрал голову, разглядывая согнувшуюся в три погибели Отину. Бедняжка повисла на перилах, точно брошенная на просушку тряпка – мягкая, безвольная. Однако Лоти сразу обратил внимание на её неестественно ярко пылающие алые глаза.
Лоти виновато потупился, кашлянул в кулак и осторожно, с опаской поинтересовался:
— Кхе, слушай... ты... случайно не голодна?
Отина прикрыла потухшие глаза и слабо покачала головой. Лежать на перилах оказалось невыносимо неудобно, поэтому она тихонько сползла на пол, прислонившись спиной к резным балясинам.
Услышав вопрос, её затуманенный взгляд вдруг встрепенулся. Она скользнула глазами по забинтованной шее парня, тут же отчаянно мотнула головой и уставилась в стену перед собой.
— Нет... вовсе нет. Нормально всё.
— «Нормально» – это докуда?
По сдавленному голоску девчонки Лоти сразу понял, что та бессовестно хорохорится.
— Ну... почти не хочется... но... в принципе, я бы осилила.
На самом деле Отина изнывала от зверского голода. Обессиленная и вымотанная, она, лежа плашмя на полу, только и делала, что предавался воспоминаниям о том, каков был на вкус вчерашний укус.
И это после того, как перед сном ее грызла дикая совесть и она клялась себе больше никогда подобного не повторять! Прошло всегол-то полдня, а она уже готова сорваться. Ей даже впору было усомниться в собственном обжорстве.
Поняв, что добровольно эта упрямица ни за что не признается, Лоти тяжело вздохнул и послушно поплелся наверх к замершей девчонке.
Разумеется, подставлять шею он не собирался – вместо этого он засучил рукав рубашки и протянул ей обнаженное предплечье.
Не говоря ни слова, он одарил ее выразительным, полным смирения взглядом. Впрочем, припомнив, что он только что безнаказанно растранжирил чужие силы на свои дурацкие прыжки, суровое выражение на его лице слегка смягчилось, сменившись едва заметной улыбкой.
— Ужин, — бросил он коротко.
Отина опустила взгляд, нерешительно замялась, закусила губу, но пальцы всё же вцепились в его руку.
— Прости, — пролепетала она едва слышно.
Лоти страшно захотелось щелкнуть её по макушке и велеть перестать извиняться по пустякам, но, сообразив, как двусмысленно это прозвучит, он вовремя сдержался.
— Если постоянно повторять одно и то же слово, оно растеряет весь свой вес.
Ощущая влажное касание на коже, Лоти с досадой отвел глаза в сторону.
Отина жадно, крошечными глотками «трапезничала», лишь коротко выдохнув:
— Угу.
Поняла ли она суть его слов – оставалось загадкой, но раз ответила «угу», значит, сойдет. Лоти продолжил:
— Так что прекращай извиняться по каждому чиху. В конце концов, не во всём на свете виновата ты.
Движения Отины на мгновение замерли. Пряди черных волос с вкраплениями серебристых нитей упали на лоб, прикрывая покрасневшую щеку, и она украдкой бросила на парня короткий взгляд.
Она-то искренне полагала, что Лоти глубоко презирает её – в конце-концов, со стороны она казалась сплошной ходячей проблемой. Что же тогда значат его слова? Неужели это проявление заботы?
~~~Разделитель~~~
Авторское слово: Не спешите, дорогие мои, не кипятитесь. Как только в пятницу я сдам этот проклятый экзамен на сертификат, график глав вернется в норму. А от этой зубрежки у меня уже волосы дыбом стоят и впору взрываться.

Комментарии

Загрузка...