Матовое стекло на двери ванной заволокло влажной дымкой. Из гостиной то и дело доносилось глухое тук-тук-тук... тук-тук-тук. Лойти уставился на дверь, которую только что приладил на место, и проникся к собственным рукам глубоким уважением. Потом перевёл взгляд на два шурупа и гайку, оставшиеся лишними.
Он причмокнул губами. Вроде держится, и ладно. Никаких вопросов.
— А, плевать.
Зашвырнув «лишние» запчасти в ящик, Лойти отряхнул ладони и рухнул на диван, раскинув руки и ноги звездой. Для него – мрачного домоседа – сегодняшний денёк выдался чересчур насыщенным. Он ведь хотел всего лишь отоспаться. Не будь Отины, он бы сейчас только-только продрал глаза.
Он повернул голову к ванной. Отина там что-то уж слишком засиделась. Он же слышал, как вода уходила из ванны, – так чего она до сих пор не выходит?
Сквозь матовое стекло двери смутно угадывался девичий силуэт. По движениям можно было понять, что Отина одевается.
Может, одежда от Лионы ей мала? — озадачился Лойти.
— А, плевать.
Что дал, то дал. Не подошло – её беда. Он закрыл глаза. Вчера Лойти спал мало. Днём он держался бодрячком, но чем дальше, тем яснее давал о себе знать изъян его сломанного режима. Не успел он улечься, как его уже начало клонить в сон.
Хорошо быть молодым – только голову на подушку, и ты уже там.
И вот, когда юный лежебока уже вёл свою последнюю битву – верхнее веко против нижнего, – за спиной у него скрипнула дверь ванной.
Что это была за одежда, Лиона вручила Лойти, он даже не глянул. Просто передал свёрток Отине. Он решил, раз дарит так запросто, значит, ничего особо ценного. И не заморачивался. В крайнем случае, в следующий раз скинет цену за перевод.
Отина в тапочках вышла из ванной. Лёгкие девичьи шаги приблизились, замерли у него за спиной. Увидев, что Лойти лежит с закрытыми глазами, Отина потянулась было коснуться его руки – но в воздухе запнулась. И убрала ладонь. А Лойти и не спал вовсе. Заслышав, что шаги стихли рядом, он почувствовал на себе её взгляд и обернулся, глянув на девушку.
— Чего...
Не успел он договорить, как глаза его распахнулись, и Лойти вскочил с дивана. Уголок рта предательски дёрнулся.
— Э-это... господин Лойти, а как это надевать?
На Отине было прехорошенькое чёрное платье с белым кружевом по подолу и аккуратным бантиком-бабочкой у ключиц. Платье сидело идеально, в обтяжку. И не знай Лойти точно, что это он сам нарисовал для Лионы горничное платье, он бы честно сказал – выглядит отлично.
Он окинул Отину взглядом и упёрся в две чёрные тряпицы, которые она держала в руках.
Ёшкин кот, Лиона эта похотливая зараза – она и чулки умудрилась изготовить?
— Э-это... кхм... это чулки.
Лойти отвёл взгляд, изо всех сил стараясь удержать на лице каменное спокойствие. Причина проста: точёная фигурка Отины в этом платье упорно будила в его голове всякие неправильные мысли.
А главное – Отина стояла с голыми ногами. Всё ещё не просохшие после ванны белоснежные бёдра отливали лёгкой розовинкой. А поскольку Лойти сидел, он сейчас смотрел прямо на её ноги. Засмотришься – потом не отведёшь.
Он-то отводил взгляд, но Отина заметила это и её глаза снова потупились.
Я опять ему в тягость?
Отина мысленно вздохнула.
— Тьфу... вообще-то можно и не надевать.
Лойти почесал щёку, мысленно проклиная Лиону – эту дщерь погибельную. Она ведь ещё хотела, чтобы он потащил эту штуку в лавку.
Отина на мгновение опешила, тонкими изящными пальчиками теребя подол, едва прикрывавший бёдра.
Это... это... правда можно не надевать?
Лойти не знал, что заказанное Лионой горничное платье было полным – в самом буквальном смысле комплектом. От белья до юбки, от трусиков до чулок. Всё в одной коробке.
А началось всё тогда, когда Лойти в лавке расхвастался перед Лионой. Она спросила – идёт ли ей новое платье? А Лойти, конечно, надо было ляпнуть какую-нибудь гадость.
— Так себе. Кто уродился, того никакое тряпьё не украсит.
И тут же схлопотал по затылку.
— Ах ты, красавчик-умелец. Раз такой способный – почему бы тебе самому не придумать красивое платье?
Тут уж Лойти взял на слабо. Заставил Лиону наколдовать ему чары, которые вытаскивают из памяти образ и переносят на бумагу. И что же оказалось на бумаге? Ну да – очевидное. То самое платье, что сейчас на Отине. Кстати говоря, чулки – тоже его рук дело. Он даже специально пометил, где найти похожий материал. А вот трусики и бельё придумала сама Лиона, отталкиваясь от платья Лойти. Всё с чёрным кружевом – премилые, с лёгкой перчинкой.
Отина долго раздумывала, но всё же решила надеть эти непонятные чулки. Подол-то короткий – с ними хоть капельку спокойнее. Такого диковинного наряда она в жизни не видела. Смело – и красиво, тут не поспоришь.
Опасаясь ошибиться, Отина уселась рядом с Лойти, подкатала резинку и натянула чулок на лодыжку. Потом глянула на Лойти – как он отреагирует.
У Лойти снова дёрнулся уголок рта. Нет, эта сестрица вообще что творит? Иди в комнату и одевайся! Чего ты тут, при мне, выставила ногу и натягиваешь на неё чёрную тряпку? Совращаешь меня, что ли?
Лойти трезво оценивал свою выдержку – потому лишь мельком глянул и снова откинулся на диван, закрыв глаза.
Не смотри, не слушай.
Между его головой и её ногами оставалось ещё где-то две головы Лойти.
Отина украдкой косилась на него. Лойти и правда ни о чём с ней не разговаривал, кроме самого необходимого.
Отина знала, кто такой Лойти. Она слышала о том, что произошло в доме Стивенкина. Всё случилось внезапно, без единого предзнаменования. Церковь объявила: мол, семья Стивенкина втайне промышляла чёрной магией, за то и покарана как еретики. Наверняка об этом раструбили по всей стране.
Шелест чулка по бедру – словно игривая кошечка скребла Лойти по сердцу. Посмотреть хотелось до жути, но он сдержался – чтобы не возникло ненужной неловкости.
Ничего, когда Отина оденется, он тихонько подсмотрит. Не благородный же он муж, в самом деле.
Натянув чулки, Отина увидела, что Лойти всё ещё лежит с закрытыми глазами, и решила его не тревожить. Тихонечко шагнула было к лестнице.
Почувствовав, как диван под ней колыхнулся, Лойти понял: Отина уходит. Не размыкая век, он лениво бросил:
— Сегодня опять спишь в моей комнате. Одеяло и простыни я купил новые. Ты...
Он не договорил. У Отины отчего-то снова поднялась в душе беспричинная тоска.
Вот как. Он не хочет, чтобы его вещами пользовалось такое чудовище, как я?
— Ты спи на новом. А старое отдай мне.
Так и есть...
Стоп!
— А? Нет... я... я постелю то, что вчера испачкалось, оно сойдёт. Не надо...
— Я спать хочу. Так что тихо.
Голос Лойти прозвучал с лёгкой повелительной ноткой.
Достали. Толкаются, мнутся, церемонятся. Какая разница, чем накрыться?

Комментарии

Загрузка...