Сбудется ли с Шэнь Цяньчжань возмездие при жизни — неизвестно, но вот расплата за невоздержанный язык Су Цзаня наступила незамедлительно.
И если бы в Шэнь Цяньчжань теплилась хоть капля здравого смысла, и она не забыла, что именно Су Цзаню сегодня предстоит пить за нее на ужине, боюсь, она бы избила его до такой степени, что он искал бы свою голову по полу, с трудом передвигая нижнюю половину туловища. В лучшем случае — остался бы полностью неспособным к самостоятельной жизни.
«Бабенка, которая мужиков на перепихон разводит»?
Думать про себя — сколько угодно, но вслух такое говорить — да как у тебя язык повернулся?!
Но, как известно, физическое насилие — один из лучших способов выпустить пар (по крайней мере, входит в двойку лидеров).
Вся злость, что скопилась у Шэнь Цяньчжань за тысячи километров пути и за границей, и на родине, после того как она как следует отлупила Су Цзаня, вышла самым благотворным образом.
На душе стало легко и свежо, она даже перестала сожалеть о том, что сегодня на ужине не будет молоденьких красавчиков. Взглянув на часы, она откинула спинку сиденья пониже и распорядилась:
— Разбуди меня за десять минут до отеля, я макияж поправлю.
Час пик в Пекине начинается с половины пятого вечера. Словно искра, упавшая в масло, пламя пробки разгорается от основных магистралей Второго и Третьего кольца, охватывая эстакады, съезды и второстепенные дороги, и к тому времени, как добирается до всех главных артерий в пределах Четвертого кольца, они уже забиты битком — сплошное море красных огней стоп-сигналов.
Минивэн, зажатый в этом потоке машин, ползущих, словно во время отлива, проталкивался почти пять километров, пока наконец не вырвался на простор, где движение пошло свободно.
Шэнь Цяньчжань проснулась сама, не дожидаясь, пока ее разбудит Су Цзань.
В работе она всегда была дисциплинированна. И эта дисциплинированность касалась не только ее интеллектуальных усилий, но распространялась и на личный гардероб, и на общий внешний вид — со всей строгостью.
По крайней мере, за пределами своего логова Шэнь Цяньчжань, насколько знал Су Цзань, никогда не позволяла себе ничего неуместного или нарушающего неписаные правила. Она всегда была безупречна, тактична и ослепительна.
Шэнь Цяньчжань называла это профессиональной этикой и стремлением к качеству.
И если бы Су Цзань собственными глазами не видел ту жизнь, что скрывалась за ее ослепительной внешностью, жизнь, по уровню обустроенности уступающую даже жалкой подстилке уличного артиста, он бы, пожалуй, и впрямь купился на эту ее легенду.
Он, как заведено, протянул ей коробочку с хайлайтером и кисть. Шэнь Цяньчжань, привычным движением, прошлась ими по лбу, кончикам бровей, переносице, скулам, подбородку, а напоследок, чуть оттянув ворот, нанесла несколько сверкающих перламутровых мазков на ключицы.
Сян Цяньцянь, когда шла по красной дорожке, и то так не вылизывалась...
Ни на кого не обращая внимания, Шэнь Цяньчжань закончила с помадой, перед зеркальцем чуть сжала и разжала губы, повертелась так и сяк. Убедившись, что ее внешность выдерживает любой, даже самый убийственный ракурс, она захлопнула пудреницу и улыбнулась той улыбкой, от которой у мужчин перехватывает дыхание:
— Пошли, Чжань-цзе покажет этим смертным, где раки зимуют.
——
Отель «Весенний залив»
Шэнь Цяньчжань была завсегдатаем этого отеля. Всё — от небольших обедов и встреч, размещения почётных гостей до ежегодных корпоративов и отраслевых конференций «Тысячи огней» — проводилось здесь, в «Весеннем заливе».
Персонал отеля — от менеджера до горничных — знал Шэнь Цяньчжань в лицо.
Не работай Су Цзань с ней два года и не знай, что Сестре Чжань просто нравится расплачиваться в «Весеннем заливе» своим именем и кредитом доверия, глядя на такую её преданность этому месту, он бы уже заподозрил, не имеет ли она с этого солидный куш в виде откатов.
Как обычно.
С того момента, как Шэнь Цяньчжань вышла из машины, швейцары, охранники, менеджер — все наперебой приветствовали её:
— Мисс Шэнь, вы так давно не заходили! Наверное, много работы в последнее время?
Шэнь Цяньчжань, источая тепло, словно весенний ветерок, обменялась с ними любезностями. А перед тем как войти в банкетный зал, не удержалась, обернулась к Су Цзаню и с чувством произнесла:
— Видишь, вот что значит хороший отель. Гость чувствует себя как дома.
Су Цзань выдавил дежурную улыбку, ничуть не затронувшую глаза, и подумал про себя:
«Была бы ты не золотой жилой — посмотрел бы я на твоё «как дома»».
——
Поначалу Су Цзань еще слушал, как Шэнь Цяньчжань со всей серьезностью обсуждает ход проекта и раскидывает грандиозные планы, но не успел он и глазом моргнуть, как она уже перескочила с последней кутюрной коллекцией Недели моды на лимитированные серии сумок, а с них — на советы по подготовке к беременности для Ай И.
А когда их беседа, словно норовистый конь, понеслась вскачь по темам — в какой роддом лучше ложиться рожать, какие няни лучше, в какой детский сад отдавать ребенка, — на горизонте наконец возник сам «папаша-продюсер», явившийся ровно в семь.
Продюсером юбилейного сериала выступала компания «Босюань Медиа», единственный лицензиат, обладающий высшей категорией прав на производство телесериалов, выданной Главным управлением, и специализирующийся на создании и дистрибуции патриотических драм.
На сегодняшнем ужине присутствовал как раз второй человек в «Босюань» — Цзян Ечэн.
Су Цзань инстинктивно перевел взгляд на Шэнь Цяньчжань.
Обычно степень сияния улыбки Шэнь Цяньчжань при встрече с «папашей-продюсером» была прямо пропорциональна ожидаемой прибыльности проекта. Чем ослепительнее улыбка, тем выше качество проекта и тем больше прибыли ожидает компания от инвестиций.
Судя по той предупредительности, которую выказывала сейчас Шэнь Цяньчжань, этот юбилейный сериал, готовящийся в этом году к запуску в следующем, был в её глазах надежен, как старый пёс.
В конце концов, лакомый кусок, отвоеванный в схватке с десятками кинокомпаний, кому угодно покажется лакомым.

Комментарии

Загрузка...