Когда все расселись и обменялись положенными любезностями, Шэнь Цяньчжань перевела взгляд на пустой стул рядом с Цзян Ечэном и с деланой небрежностью обронила:
— Как раз на час пик пришлись, на дорогах, поди, тяжело. Друг господина Цзяна, наверное, еще в пути?
Цзян Ечэн было уже за пятьдесят, в индустрии проработал без малого тридцать лет — как же ему было не понять, что на самом деле Шэнь Цяньчжань спрашивает: опаздывает обещанный на сегодня инвестор или вовсе надумал не являться?
Он мягко улыбнулся, пояснил:
— Маленький Цзи всё еще в пробке на аэродромной эстакаде. Не будем его ждать, начнем без него.
Опаздывает.
Ну что ж, бывает.
Главное, что инвестор не надумал кинуть, а уж за это она и «папой» назвать готова.
Раз одного не хватало, заготовленная Шэнь Цяньчжань вступительная речь так и не пригодилась.
К счастью, Цзян Ечэн и Ай И были друг другу не совсем чужие, так что компания без проблем скоротала с лишних пол часа за разговорами о грядущих трендах в телеиндустрии на следующий год и о новых указаниях сверху.
Из-за своего особого положения в кругах «Босюань Медиа» неизменно принимали как почетного гостя.
Поначалу Шэнь Цяньчжань побаивалась, что Цзян Ечэн, будучи матерым зубром, станет давить авторитетом. Однако он оказался на удивление доступен: не только не корчил из себя шишку, но и с большой охотой слушал, что думают о развитии индустрии и перспективах молодые кадры.
И если бы среди разговора помощник Цзян Ечэна, приняв звонок, не поднялся из-за стола и не вышел, Шэнь Цяньчжань и позабыла бы, что сегодня еще не объявилась одна важная персона.
Она скосила глаза в сторону, куда удалился помощник, и кончиком туфли легонько пнула Су Цзаня, который еще не до конца очухался. Пользуясь тем, что Цзян Ечэн и Ай И переговаривались вполголоса, она с нажимом шепнула:
— Иди.
— Встречай гостя вместе с помощником господина Цзяна.
С этими словами она улыбнулась, кивнула и, не подавая виду, снова влилась в разговор.
До Су Цзаня дошло. Он бесшумно поднялся и вышел.
Немного погодя телефон, лежавший под ладонью Шэнь Цяньчжань, глухо завибрировал — пришло новое сообщение.
Она опустила глаза, скользнула пальцем по экрану, снимая блокировку.
В списке чатов WeChat сообщение от Су Цзаня взлетело на самый верх:
— Ни фига себе, Сестра Чжань, век воли не видать, не угадаешь, кто инвестор!
Не успела она ответить — опять «вжух», еще одна эсэмэска.
— Дам ключевую подсказку.
— Помнишь, на кого я последнее время молился?
Прочитав это, Шэнь Цяньчжань едва заметно вскинула бровь.
Этот прихвостень Су Цзань готов пасть ниц перед любым богатеньким сынком, который хоть чуть богаче его самого. Попробуй угадай, о ком из своего длинного списка он сейчас толкует?
— Помнишь того мастодонта, светилу, который тогда, помнится, отверг все твои заходы с порога, даже слушать не стал?
Шэнь Цяньчжань нахмурилась, напрягая память.
Такие, как она, в прошлой жизни, видно, или банк грабили, или срок мотали, или на сносе домов жилы рвали — иначе с чего бы в этой ихней доле продюсерской так не везет?
В ранние годы, когда она только входила в профессию, полоса была черная, везло, как утопленнику, да и опыта кот наплакал — кланяться да упрашивать приходилось на каждом шагу.
Даже сейчас, когда за плечами уже есть хит, случись наткнуться на режиссера, который мнит себя гением, или артиста с непомерным самомнением, — все равно, хочешь не хочешь, а лицо придется терять, договариваясь.
Так что от этого скупого описания Су Цзаня ее память, которая и так-то дольше месяца ничего не держит, и подавно не проснулась.
— Его правнук сказал, что ты приставучая, как паучиха из пещеры Паньсыдун, и просил дядю поскорее вернуться и приструнить тебя!
— Ну, дед Цзи Цинчжэнь!
— Блин, язык мой — враг мой, не умеет тайны хранить.
Шэнь Цяньчжань сперва опешила, а когда до нее дошло, выражение её лица — «всем бы так хорошо, как нам» — едва не пошло трещинами. Стиснув зубы, она мысленно поставила Су Цзаню жирную галочку за его невоздержанный язык, а внешне — как ни в чём не бывало — подняла бокал, приветствуя собравшихся.
Цзи Цинчжэнь. Лучший в стране реставратор старинных часов и механизмов.
Этот реставратор, мастер государственного уровня, несколько лет назад на безвозмездной основе отреставрировал деревянные колокола «Муфань», возвращённые из-за границы. Поскольку возвращение этих колоколов имело огромное значение, «Босюань Медиа» специально выпустила трёхсерийный документальный фильм о процессе реставрации.
Именно этот документальный фильм, давший Шэнь Цяньчжань вдохновение, помог ей заполучить у «Босюань» заказ на патриотический сериал, посвящённый теме преемственности мастерства и передачи традиций от поколения к поколению.
Поэтому перед отъездом за границу она специально выкроила время и сгоняла в Сиань, чтобы уговорить мастера Цзи выступить специальным консультантом для будущего сериала.
Человека она повидала, но ответ получила такой:
— Я, старик, всю жизнь провёл в трудах, теперь вышел на пенсию, отдыхаю.
Шэнь Цяньчжань, хоть и с сожалением, но не оставила попыток и съездила ещё два раза.
Во второй раз оставила ему сценарий проекта, думая, что старый мастер хоть немного, да дрогнет. Но когда она в третий раз приехала делать последнюю попытку, правнук мастера, которого она всякий раз там встречала, разразился цветистыми выражениями: сказал, что она приставучая, как та паучиха из пещеры Паньсыдун, и велел больше не приходить, чтобы дед не потерял остатки совести под старость лет.
Хоть у детей и правда язык без костей, но позиция самого мастера Цзи была очевидна: ему это неинтересно.
Цзян Ечэн был человеком занятым, его просто так, без дела, не вытащишь. То, что он сегодня сам организовал ужин и выступил посредником, уже невероятно удивило Шэнь Цяньчжань. Неужели почетным гостем мог оказаться мастер Цзи, которому проект был совершенно безразличен?
Шэнь Цяньчжань терялась в догадках и, что редко с ней бывало, ответила:
— Мастер Цзи? Он же на пенсии, отдыхает?
Цзи Цинчжэнь хоть и был часовых дел мастером, но за его спиной стоял мировой бренд класса люкс — «Вечность». Именно для их часового подразделения он создал коллекцию часов «Сумерки» и трое коллекционных часов, обладающих огромной художественной ценностью.
Мастеру Цзи проект был неинтересен, но это не значит, что «Вечности» он тоже был неинтересен!
Су Цзань и подумать не мог, что Шэнь Цяньчжань в такой момент окажется такой непонятливой. Крайне недовольный тем, что она не разделяет его волнения и мыслит совсем в другой плоскости, он обиженно бросил:
— Тупица! Полная тупица!
Шэнь Цяньчжань усмехнулась, улыбка уже тронула уголки глаз, как вдруг дверь в кабинет распахнулась, и голос её прихвостня Су Цзаня врезался в тишину с необыкновенной пронзительностью:
— ...а наш продюсер только что говорила, мол, вы, наверное, не знаете, что такое, когда «красота заменяет еду»*.
Брови Шэнь Цяньчжань болезненно дёрнулись. Она повернула голову на голос.
Холодноватая усмешка в глазах молодого человека ещё не успела растаять до конца. В этом полунамёке на улыбку он мгновенно поймал её взгляд. Это был взгляд, который она так хорошо знала, — всегда слишком спокойный после того, как схлынет волна желания.
Как и прежде: воет на ветру и сгорает дотла при встрече с огнём.
Улыбка Шэнь Цяньчжань в одно мгновение застыла холодом на губах.
А в голове билась только одна мысль: «Чёрт. Возмездие при жизни — и правда существует».
---
См. примечание в главе 1. В данном контексте фраза, брошенная Су Цзанем, звучит как провокационное напоминание о недавнем разговоре в машине.

Комментарии

Загрузка...