— Личи-бес!
Еле дождавшись окончания урока, мы с Сяо Бай и Цзя Яо прильнули к перилам коридора, сладко потягиваясь и весело болтая о том, кто из айдолов выпустил новый альбом или снялся в свежей дораме, как вдруг Сюн Шуай и еще несколько парней прервали нашу беседу, словно банда игроков, пришедшая запинать босса.
Понятия не имею, чем я приглянулась Сюн Шуаю. После того как на спортивных состязаниях я заняла третье место в беге на пять тысяч метров, он начал преследовать меня по пятам. Позднее я попыталась отделаться от него, использовав Лапшу Быстрого Приготовления в качестве живого щита, но кто бы мог подумать, что это навлечет на меня его неотступную «месть». Стоило же мне благодаря своей силище усмирить тех троих младшеклассников, что вечно затевали школьные драки, как он проникся ко мне еще большим «благоволением» и теперь при одном взгляде на меня начинал светиться зеленым.
Поразмыслив так и эдак, я пришла к выводу, что у него просто пунктик на «моряка Папая», хотя сама я выгляжу такой миниатюрной и хрупкой. Сяо Бай и Цзя Яо то и дело поздравляли меня, ведь, по его собственным словам, я была единственной, с кем он не знал, «что и делать». Другим его странные выпады казались ухаживаниями, но в моих глазах это выглядело чистой воды местью. Вы видели хоть одного ухажера, который являлся бы перед вами ежедневно, невзирая на время и место, и без всякой причины громко читал наизусть стихи Тагора при большом скоплении народа? Что это вообще за манера? Я люблю стихи Тагора, но это вовсе не значит, что мне нравится слушать, как ты их декламируешь, — я правда этого не понимаю.
Моя психологическая травма становилась все масштабнее. Порой, завидев идущего ко мне Сюн Шуая на переменке, я молнией шмыгала в женский туалет. Видимо, и сегодня придется прибегнуть к технике побега через уборную. Притянув Сяо Бай и Цзя Яо вперед, я заслонилась ими и выпалила:
— Выручайте, прикройте меня на первое время!
С этими словами я бросилась прямиком в женскую уборную, не оглядываясь.
Однако с силой Сюн Шуая и Чжоу Дапэна тягаться было трудно: Сяо Бай и Цзя Яо отшвырнули в сторону так легко, будто они были цыплятами.
Забившись в женский туалет, я то и дело высовывала нос наружу.
Сюн Шуай, упрямый как баран и донельзя скучный, устроился прямо у входа в умывальную зону. Я невольно подумала: когда же настанет тот день, когда мы, девчонки, загоним парней в туалет так, что они нос оттуда не высовывают?
Почему сегодняшний звонок на урок звенит так нескоро? Да и в уборной почти никого не осталось.
Пока я с раздражением ждала спасительного звонка, до меня донесся голос Сюн Шуая, жалующегося Чжоу Дапэну:
— Эй, с чего это Личи-бес в последнее время чуть что — сразу в женский туалет несется?
Чжоу Дапэн отозвался:
— Ты в последнее время на нее кидаешься, как зеленоглазая муха на протухшую ногу, неудивительно, что девчонка испугалась.
Сюн Шуай возмутился:
— Иди-ка ты! Это у тебя зеленоглазая муха на протухшую ногу похожа! По-человечески разговаривать умеешь? Получить хочешь? С чего ты взял, что у нее не могут идти эти дни?
Чжоу Дапэн твердо отрезал:
— У Личи-бес точно не эти дни!
Сюн Шуай удивился:
— С чего ты знаешь?
Чжоу Дапэн объяснил:
— Забыл? Тут кое-кто составил физиологический календарь всех девочек нашего класса, учитывая частоту их походов в туалет на перемене и отгулы с физкультуры. Я тут недавно заглянул одним глазом: у Личи-бес «эти дни» должны быть в середине месяца, а тут уже Новый год на носу. Если посчитать по дням, давно прошли.
Охренеть! Вот это просто взрывная новость! Я только что думала: с чего это Чжоу Дапэн такой крутой, знает даже, когда меня удостаивают своим визитом женские дни? Оказывается, эти парни за нашей спиной составляли график наших циклов! Какая же мерзость! До тошноты гнусно! Этого нельзя было стерпеть!
Я в ярости выскочила наружу и завопила:
— Сюн Шуай! Чжоу Дапэн! Вы, парни, просто до предела опустились! Составлять график критических дней девчонок! Совсем стыд потеряли!
Увидев, что я внезапно выскочила, Сюн Шуай и Чжоу Дапэн застыли на месте.
— Уу гван во си а, во ме до му цзи о, — замахал руками Чжоу Дапэн и, договорив, был таков.
Сюн Шуай посмотрел на меня и невнятно бормотал:
— Я тут ни при чем, ты сама слышала, я просто послушать зашел. — Сказав это, Сюн Шуай тоже скрылся в мгновение ока.
Скрипя зубами и снедаемая гневом, я достала телефон и отправила Сяо Бай и Цзя Яо сообщение: «Сестра в ярости!»
Уткнувшись в экран и набирая текст, я совершенно не смотрела вперед. Стоило мне выбить три заветных слова, как я врезалась во что-то всем корпусом. Телефон отлетел в сторону, со стуком брякнувшись о пол, сделал пару красивых сальто и проскользил с полметра.
Я подняла голову и увидела перед собой... Гао Чжаня. Мы стояли лицом к лицу, и именно в этот момент предательски зазвенел звонок, которого я так ждала. Школьники парочками и группами побежали по классам, а мое угнетенное состояние уже невозможно было описать словами.
— Прости! Я... я просто не смотрела под ноги. — Я нервно глянула на него, заикаясь и напрочь забыв о валяющемся телефоне.
— Ничего страшного. — Он чуть заметно улыбнулся и наклонился, чтобы поднять мой телефон.
— Спасибо. — Я протянула руку, чтобы забрать аппарат, но Гао Чжань вдруг резко перевернул ладонь и крепко сжал телефон в кулаке, не отдавая его мне.
— Эй... ты... — Я ошеломленно уставилась на него, не понимая, в чем дело.
В этот момент за моей спиной раздался голос Полтора Юаня:
— Урок начался! Вы двое не слышали звонок?
При этом звуке у меня на спине мгновенно взмокла кожа, а волоски на теле встали дыбом. Забыв про телефон, я быстрыми шагами направилась к классу, но не успела пройти и двух шагов, как услышала, как Полтора Юаня спрашивает Гао Чжаня:
— Что это у тебя в руке? Телефон?
— Учитель Гао, простите, пожалуйста, простите меня на этот раз, клянусь, завтра я больше не принесу телефон в школу. — Голос Гао Чжаня звучал тихо и мягко, но каждое слово отчетливо долетело до моих ушей.
Мои шаги стали невероятно тяжелыми.
Чтобы ученики не залипали в игры, школа строго-настрого запрещала приносить смартфоны, айпады и прочую электронику. Стоило кого-то поймать — без всяких оправданий следовали конфискация и вызов родителей. Наконец-то я поняла, почему Гао Чжань не вернул мне телефон сразу: он же прикрыл меня перед учителем! Но чехол моего телефона был выполнен в виде пухленького розового кролика с длинными милыми ушками — с какого ракурса ни посмотри, сразу понятно, что девчачья вещь.
С тяжелым сердцем я поспешно вошла в класс.
Учитель физики Цзян уже стоял у кафедры, велев мне побыстрее занять свое место и приступить к разбору прошлой контрольной.
Проходя мимо парты Сяо Бай, я заметила, как она отчаянно мне подмигивает. И не только она — Цзя Яо тоже вовсю бросала на меня красноречивые взгляды. Разумеется, я понимала, к чему они клонят, но объяснять причину своего гнева мне уже не хотелось и было не до того. Куда больше меня беспокоил Гао Чжань, который стоял сейчас в коридоре, принимая удар на себя и выслушивая нагоняй от Полтора Юаня.
Я села за парту и украдкой бросила взгляд на дверь класса. В этот момент Полтора Юаня как раз проходил мимо окон, бросил случайный взгляд внутрь, посмотрел на меня, а затем направился во второй класс по соседству. Чувствуя за собой вину, я тут же опустила голову.
Наконец Гао Чжань вошел в класс, и учитель Цзян велел ему поскорее садиться на место. Проходя мимо моей парты, он как бы невзначай положил телефон на учебник, а затем вернулся за свое место и сел.
Я украдкой сунула телефон в ранец и не удержалась — обернулась на Гао Чжаня. Он с предельной сосредоточенностью смотрел на доску, ни капли не выбитый из колеи инцидентом с телефоном. Ощутив, видимо, мой тревожный взгляд, он слегка улыбнулся, словно говоря: «Не переживай».
Мне стало чуть спокойнее. Тихонько выдохнув, я отвернулась и принялась внимательно слушать объяснение.
Каждый урок учитель Цзян начинал с того, что уделял пару минут какому-нибудь чудному происшествию из своей жизни, приправляя рассказ юмором. За это ученики страшно любили его уроки, и сегодняшнее предисловие не стало исключением.
— Прежде чем мы перейдем к разбору работы, расскажу вам одну историю, и она совершенно правдивая. Вчера после работы жена попросила меня завезти домой стаканчик бабл-те. Но когда я добрался до чайной лавки, сообразил, что напрочь забыл, какой именно вкус ей нужен, а телефон к тому же разрядился в ноль. Пришлось просить продавца посоветовать что-нибудь. Пока девушка наперебой расписывала мне разные варианты, я мучительно пытался вспомнить, что же именно заказывала благоверная. В конце концов я притащил домой улун с жемчужинами, за что был жестоко отчитан женой: оказывается, она просила карамельный макиато! Чувствую себя невероятно невиновным: я ведь так долго выбирал, был уверен, что она заказала именно улун с жемчужинами, с чего вдруг это оказался карамельный макиато?
Класс дружно рассмеялся.
Тогда учитель Цзян спросил:
— И какой же вывод вы сделали из этой истории?
Ученики наперебой принялись выкрикивать ответы:
— Женщины непостоянны!
— Женское сердце — что океанская пучина!
— Неверно! — учитель Цзян с улыбкой погрозил милым указательным пальцем. — На собственном примере доказываю вам: столкнувшись с тестом, где нужно выбрать вариант ответа, вы сначала отсеиваете два очевидно неверных. Если остаются еще два, и вы понятия не имеете, какой правильный, выбирайте противоположный тому, к которому склоняетесь. Ваше шестое чувство вас гарантированно обманет — точно так же, как меня, когда я покупал чай для жены.
По классу прокатилась волна всеобщего хохота.
Учитель Цзян с улыбкой продолжил:
— Если кто-то из вас скажет: «Учитель, а что делать, если я вообще ни по одному из четырех вариантов определиться не могу?» Поступайте как я, когда покупал чай себе: посмотрите на меню и берите тот вид, название которого покажется более симпатичным. Потому что, как ни выбирай, все равно ничего не знаешь!
Хохот в классе не утихал.
— И самое главное: на экзамене не списывайте у соседа! Во-первых, вы не факт что правильно разглядите, во-вторых, он не факт что правильно написал. Другой написал А, вы увидели Б, рука дрогнула, и вы написали В, а в итоге верным ответом оказывается Г. Вот это настоящая трагедия!
Моя соседка по парте Чжао Цзюнь улыбалась во весь рот и даже ущипнула меня за бедро, ища единомышленника. Я выдавила пару глупых смешков следом за ней.
— Ладно, шутки в сторону, переходим к разбору задач. — Учитель Цзян неожиданно указал на мою соседку и дружелюбно произнес: — Эта ученица только что так весело смеялась — ну-ка, подскажи мне, какой ответ должен быть в первом вопросе с выбором варианта?
Чжао Цзюнь тут же прикрыла рот рукой, смешок застрял в горле, лицо залилось краской, и она принялась отчаянно тыкать меня в бок. Я уворачивалась как могла, пригнув голову и боясь, что учитель вызовет меня по имени, но удача все равно отвернулась от меня.
— Эта соседка по парте тоже только что заливалась смехом. Раз уж твоя подруга не может ответить и все тыкает в тебя, отвечай ты.
Я бросила злобный взгляд на Чжао Цзюнь — во всем виновата она! Чжао Цзюнь, получив долгожданное освобождение, радостно уселась прямо и злорадно уставилась на меня.
Я встала. На листе красовался огромный красный крест, перечеркивший букву Д. В голове по-прежнему стоял туман, решать задачу я не умела — если бы умела, не красовался бы там этот жирный крестяра... Пришлось набраться наглости и выдавить:
— Учитель, я не умею...
Добродушно усмехнувшись, учитель Цзян произнес:
— Что ж, эта ученица чрезвычайно честна. — Его шутка вызвала новую волну взрывов смеха у класса.
Я прикусила губу и со стыдом опустилась на стул. «Честна»? И подумать только, перед самым уроком я подставила одноклассника, заставив его принять удар на себя.
— Честно говоря, я никак не ожидал, что во всем классе правильно ответить на первый вопрос сможет меньше людей, чем пальцев на одной руке.
Учитель Цзян не стал называть имен, но весь класс дружно обернулся в сторону Лапши Быстрого Приготовления и Гао Чжаня: уж среди них-то эта пара рук точно была.
Я посмотрела на красный крест на своей контрольной, потом бросила взгляд на листок соседки Чжао Цзюнь — ожидаемо, там красовался точно такой же алый крест. Скосила глаза на парты сзади: у тех двоих тоже сплошные кресты.
Учитель Цзян заметил:
— Ну, вообще-то это был халявный вопрос, я его разжевывал уже раз сто.
Преподаватель продолжил свой остроумный урок, подробно разбирая злополучный тест.
Внешне я выглядела так, будто слушала с невероятным вниманием, но лишь я одна знала, что этот урок прошел для меня впустую: я совершенно не улавливала слов учителя Цзян, а сердце было забито чувством вины.
Только дождавшись перемены, я наконец осмелилась вытащить телефон. Экран был полностью забит сообщениями от Лу Сяобай и Ван Цзяяо, которые сначала допытывались, в чем дело, а потом принялись подкалывать меня. Сжимая телефон в руке, я собиралась найти Гао Чжаня, чтобы извиниться за то, что из-за меня ему пришлось краснеть, но стоило мне обернуться, как его и след простыл.
Сяо Бай и Цзя Яо уже стояли перед моей партой.
Сяо Бай протянула:
— Ну что, поняла ты хоть что-то из того, что учитель Цзян говорил?
Цзя Яо хмыкнула:
— Ха-ха, я поняла только те шутки, что он рассказывал.
Я выдавила из себя нервный смешок, потому что на уроке действительно ничего не слушала. Потоптавшись на месте от внутренних терзаний, я не удержалась и выдала:
— Слушайте, я тут... сказать вам кое-что хотела...
— Чего такое?
Я потянула Сяо Бай и Цзя Яо за собой, вывела из класса в дальний угол коридора и выложила всё, что случилось перед началом урока.
Цзя Яо уставилась на меня с благоговейным трепетом, не веря своим ушам. Она подпрыгивала и визжала от восторга, точно маленькая фанатка:
— Гао Чжань и впрямь настоящий мужской идеал всех девчонок в школе!
Сяо Бай, выслушав рассказ, с совершенно серьезным видом посмотрела на Цзя Яо и произнесла:
— Яо Яо, а тебе не кажется, что Гао Чжань, возможно, неравнодушен к Цзинцзин?
Услышав это, я чуть не подавилась собственной слюной:
— Кхе-кхе-кхе! Сяо Бай, ты что, сказки на ночь рассказываешь?
Цзя Яо прекратила фанатеть, приняла глубокомысленный вид и протянула:
— Хм-м, а ведь исключать нельзя. Мне тоже всегда казалось, что Гао Чжань ведет себя странно.
Проигнорировав меня, Сяо Бай продолжала рассуждать, глядя на Цзя Яо:
— Я ведь помню, на осенних спортивных состязаниях ты сама мне говорила, что Гао Чжань специально перегородил Цзинцзин дорогу — только чтобы поддержать ее.
Цзя Яо взвизгнула:
— Точно-точно!
Сяо Бай добавила:
— И не только на соревнованиях! Он ведь как-то поднял для Цзинцзин пенал. А между тем я собственными глазами видела, как другие девчонки специально роняли перед ним вещи, но он даже не смотрел на них, просто обходил стороной. На спортивных играх было столько народу, и он никого не ободрял, а поддержал именно Цзинцзин! А помните, как он недавно звал ее поиграть, даже не оставив шанса на отказ? Хотя Цзинцзин в итоге всё равно его жестко отшила, шуму тогда поднялось немало. А когда другие девчонки дарят ему лунные пряники или любовные записки, он отмахивается от них в два счета... И вот сегодня он прикрыл Цзинцзин перед учителем! Если сложить все эти фактики в цепочку, не кажется ли вам это подозрительным?
Аргументы у Сяо Бай были железобетонными.
Цзя Яо тут же поддакнула:
— Если так подумать, то да... Вспоминая прошлое, Гао Чжань к Цзинцзин и правда относится иначе. Он никогда не улыбается нам, но стоит появиться Цзинцзин — и на его лице сразу улыбка.
— Именно! — Сяо Бай хлопнула ладонью по колену.
Подпевая друг другу с невероятной уверенностью, подруги строили теории. Я поспешила пресечь их на корню:
— Ну вы мастера фантазировать! Чем дальше в лес, тем бредовее. С чего ему влюбляться в меня?
— А почему нет?! — в один голос выпалили обе.
Мое сердце на секунду пропустило удар, и я заикнулась:
— Он... он улыбается мне, потому что я кажусь ему смешной. Ведь только я умудряюсь застревать в дверях и падать носом в грязь, как последняя собака. А то, что он поддерживал меня на состязаниях, тоже чушь — он же поспорил, что я выиграю! Поднял упавшую вещь? Наверное, просто машинально, мало ли, вдруг спешил куда-то, когда кто-то уронил предмет. К тому же после уроков он вечно ошивается с Сюй Цзинцзин, они вечно зубрят вместе, вы же сами видели. Когда он тренируется к матчам, Сюй Цзинцзин всегда рядом с ним, и в тот раз на стадион меня позвали тоже из-за Сюй Цзинцзин!
Сяо Бай и Цзя Яо наконец умолкли.
В этот момент с другого конца коридора донесся знакомый строгий голос — это был старик Полтора Юаня:
— Сюй Цзинцзин, зайди ко мне в кабинет.
Тому, чему суждено случиться, не миновать.
Набравшись храбрости, я бросила Сяо Бай с Цзя Яо и побежала в учительскую.
— Разрешите войти!
— Заходи. — Учитель строго посмотрел на меня.
Трясясь от страха, я переступила порог. Под немигающими взглядами остальных учителей я дошла до стола классного руководителя, крепко сжав руки в кулаки. По телу побежали мурашки — повеяло нешуточным холодом.
Учитель Гао вывел последнюю отметку красной ручкой, сгреб стопку моих тетрадей в общую кучу с работами всего класса и протянул мне:
— Раздай ребятам.
— А? — Я остолбенела, тупо глядя на толстенную стопку бумаги, и лишь спустя пару секунд пришла в себя: — Хорошо.
Лицо учителя осталось суровым:
— Готовься к экзамену как следует. В последнее время ты заметно подтянулась.
Я моргнула, соображая:
— А, хорошо.
— Свободна.
Вся покраснев, я схватила тетради и бегом кинулась из учительской обратно в класс, а сердце продолжало колотиться как безумное.
Сяо Бай и Цзя Яо тут же принялись подкалывать меня, заявляя, что я отобрала хлеб у старосты по литературе. Ха! Они понятия не имели, что это было завуалированное проявление «любви» от Полтора Юаня.
После уроков Лапша Быстрого Приготовления терпеливо дождался, пока я закончу дежурство по классу, и только потом мы вместе двинулись на выход. По дороге он с беспокойством спросил:
— Слушай, а что тебе днем учитель Гао в кабинете говорил? Всё в порядке?
— Да со мной-то всё нормально... — Просто кое у кого другого, должно быть, «не всё в порядке». От этого вопроса в памяти снова всплыл Гао Чжань. Я всю дорогу порывалась извиниться перед ним, но стоило прозвенеть звонку, как он испарился, а после уроков побежал быстрее любого кролика.
Выйдя за школьные ворота и распрощавшись с Сяо Бай и Цзя Яо, я уже собиралась направиться к остановке вместе с Лапшей Быстрого Приготовления, как вдруг путь нам преградила высокая тощая фигура.
— Сюй Цзинцзин.
Я ошеломленно уставилась на человека, которого безуспешно искала последние три урока. Это был Гао Чжань. Я-то думала, он давно ушел домой, а он, оказывается, еще не покидал школу.
— Ой! Гао Чжань, я тебя три урока искала! — Я не смогла скрыть волнения.
Гао Чжань нахмурился, бросил взгляд на стоявшего рядом Лапшу Быстрого Приготовления и замялся, не договорив.
Лапша Быстрого Приготовления перевел взгляд с меня на него, мгновенно всё сообразил и сказал:
— Вы о чем-то поговорить хотите? Ну раз так, я тогда пойду вперед, тебя ждать не буду.
Я почесала затылок, чувствуя, что здесь что-то не так, но сообразить толком не могла, поэтому брякнула как болванчик:
— Ага. Пока!
Проводив взглядом его крепкую фигуру, исчезающую на другой стороне дороги, я наконец перевела внимание на Гао Чжаня, и меня снова охватило волнение.
Небо уже потемнело, вдоль дороги зажглись фонари. Их тусклый желтый свет падал на его красивое лицо, разделяя его надвое — на свет и тень, из-за чего выражение лица парня казалось неразличимым.
Прикусив губу, я с виноватым видом пробормотала:
— П-прости! Г-Гао Чжань... если бы не ты сегодня, мой телефон... учитель точно бы отнял. С-спасибо! И п-прости! Учитель Гао... сильно тебя ругал? — Я заподозрила, что слишком много времени провожу с Лапшей Быстрого Приготовления, раз переняла его дурную привычку заикаться при виде Сюй Цзинцзин. Мои мочки ушей уже вовсю полыхали — какой позор!
— Я в порядке. Ты не замерзла? — неожиданно спросил он низким, приятным голосом.
— А? — Я захлопала глазами: — Да вроде нет. Не холодно.
— Если холодно, надень капюшон. — Он внезапно протянул руку и накинул мне на голову капюшон от пуховика.
— А, спасибо... — Я окончательно растерялась, а в ушах вдруг зазвучал дневной диалог Сяо Бай и Цзя Яо: «Гао Чжань ты втюрился в тебя!»
Да нет же! Не может быть! Меня аж передернуло. Я плотнее запахнула капюшон, уши запылали еще сильнее — теперь мне стало не просто не холодно, а жарко, но стянуть капюшон назад уже было стыдно.
В этот момент он вытащил из кармана бумажку и спросил:
— Это ты написала?
Взглянув на записку с извинениями, которую оставила ему, я тут же закивала:
— Да, я. Прости, я вовсе не собиралась тебя кидать. Просто ужасно устала, хотелось поскорее добраться домой, принять ванну и лечь спать. Извини, что из-за меня тебя в последнее время поднимали на смех. Я правда не со зла, я и не думала, что всё так закрутится... Прости.
— А это ты написала? — проигнорировав мои извинения, он вытащил другую бумажку. Нет, точнее говоря, это было любовное послание, причем написанное по-английски.
— Чего? — Вглядевшись внимательнее, я обомлела: это же то самое легендарное любовное письмо, написанное якобы от моего имени — Самое далекое расстояние в мире! Он что, хранил его все это время?
— Э-э... вот это точно не я писала. — Уголки моих губ нервно задергались. Хоть письмо и было не мое, когда хозяин бумаги вот так тебя допрашивает, становится не по себе.
— Точно не ты? — переспросил он, сведя к переносице густые брови-мечи.
— Честно не я, могу поклясться небом! — Боясь, что он мне не поверит, я подняла правую руку. — Смотри: слово sorry я пишу совсем не так, здесь почерк другой, нежели у этих английских строчек.
— И правда другой... — тихонько пробормотал он так мягко, будто легкий ветерок пронесся мимо.
Но я все равно расслышала. Бегло бросив взгляд на аккуратный английский почерк, я вдруг замерла. Секунду! А почему этот почерк кажется мне таким знакомым? Где-то я его уже видела!
Я не успела как следует присмотреться, как он бросил:
— Ладно. — Его губы сжались в тонкую ниточку, на лице промелькнуло раздражение, и он скомкал злосчастное письмо в кулаке. Постояв с полминуты в тишине, он со злостью швырнул бумажный шарик в придорожную урну.
У меня дернулся уголок рта. Посмотрев на него раз-другой, я робко произнесла:
— Прости меня, Гао Чжань.
Он поднял на меня взгляд — острый, тяжелый — и ничего не ответил.
Не знаю почему, но от такого взгляда по спине пробежали мурашки. Письмо-извинение я написала, лично перед ним извинилась, так с какого перепугу он продолжает так на меня смотреть? Неужели история со сливом свидания нанесла его психике настолько глубокий урон, что он теперь хочет меня побить?
В тот момент, когда я уже не знала, куда деться, он внезапно спросил:
— Сегодня учитель Гао вызывал тебя, ругал?
— Ой, нет. Просто попросил принести тетради и раздать их классу. — Получив долгожданную амнистию, я мысленно шумно выдохнула.
Он наконец разжал губы, мягко улыбнулся и сказал:
— Вот и хорошо. Пойдем, я провожу тебя домой, уже совсем темно.
Э? Что?!
— А, не нужно! Твой дом вообще в другой стороне, тебе неудобно возвращаться будет. — Я почесала затылок. Мое сердце бешено колотилось от того, что сам школьный кумир предложил проводить меня, но время позднее, нужно же думать и о чужих удобствах, нельзя же быть такой бессовестной.
— Ничего страшного. Я бывал в вашем жилом комплексе.
— Правда не стоит, я и сама могу добраться. — Я снова замахала руками.
Он обернулся, окинув меня каким-то странным взглядом, и произнес:
— С Кан Цзявэем ты можешь ходить домой, а со мной почему нельзя? Или ты, как все говорят, и впрямь сошлась с Кан Цзявэем, поэтому теперь избегаешь меня?
— Чего?! — я испугалась до крайности и принялась отчаянно махать руками, боясь, как бы он чего не подумал: — Нет! Нет! У нас с Кан Цзявэем самые чистые, революционно-товарищеские отношения! Я с ним...
— Машин нет, переходим дорогу.
Он схватил меня за рукав и потащил через дорогу с такой скоростью, что я даже сообразить ничего не успела. Все те несколько секунд, пока мы шли по зебре, я тупо пялилась на его затылок, а мысли унеслись куда-то далеко-далеко... Кумир взял меня за руку, чтобы перейти дорогу, боже мой...
Уже перейдя дорогу и дойдя до остановки, Гао Чжань наконец отпустил мою руку. Вовремя подоспел автобус, и он бросил:
— Автобус пришел, садись.
Моя душа наконец-то вернулась в тело, и я, словно громом поражённая, зашагала за ним в автобус. Я даже забыла приложить проездной, а когда обернулась, собираясь достать его из кармана, он уже схватил меня за руку:
— Я за тебя заплатил.
— Ой-ой-ой, спасибо, я сейчас верну тебе деньги.
Я полезла в карман за мелочью, собираясь выудить оттуда монетки, но водитель неожиданно резко затормозил. Я потеряла равновесие и полетела вперёд. К счастью, Гао Чжань сориентировался молниеносно и успел меня поймать. Так я носом к носу, совершенно к этому не готовая, врезалась прямо ему в грудь.
Точь-в-точь как в промозглых корейских сериалах, где главный герой уверенно подхватывает главную героиню и заключает её в объятия.
В тот миг в моей голове образовалась абсолютная пустота, а сердце отбивало бешеный ритм. Даже звонкий стук монет, разлетевшихся и покатившихся по полу, не смог привести меня в чувство.
— Садитесь уже скорее, вон сколько свободных мест! — раздражённый голос водителя из кабины вмиг вывел меня из транса, и я поспешно оттолкнула Гао Чжаня.
— Прости.
Забыв про упавшие монетки, я опустила голову и, не глядя, плюхнулась на первое попавшееся свободное сиденье. Щёки пылали огнём.
Какой позор! Ещё недавно я смеялась над Лапшой Быстрого Приготовления, а когда очередь дошла до меня самой, повела себя сущая дура, умудрившись вытворить глупость в самый неподходящий момент.
Гао Чжань одной рукой придерживался за поручень, а другой собирал рассыпавшиеся по салону монеты. Немчисленные пассажиры участливо помогали ему, а я сидела на месте с багровым лицом, уставившись прямо перед собой.
— Эй, парень, ты лучше тоже садись! Если опять заторможу и ты шмякнешься, я отвечать не буду! — снова раздался голос водителя.
— Сейчас!
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...