Глава 12

Глава 12. Сущность человечества[Последнее слово] оказалось не столько физическим предметом, сколько концептуальной способностью.Трансформируя звук в пули — эдакие словесные заряды — этот револьвер мог хранить в своем барабане ровно шесть звуковых дорожек. А стоило выстрелить такой пулей в самого Лу Баня, как он немедленно получал способность безупречно «воспроизводить» записанный звук.И это воспроизведение полностью ломало законы логики и физики. На него никак не влияло физическое состояние самого Лу Баня, его тембр или пол. Всё, что от него требовалось — просто открыть рот и выдать нужную команду. Остальное магия делала сама.Процесс записи звука целиком и полностью контролировался его сознанием. Само по себе действие по откидыванию барабана было вовсе не обязательным — скорее, это был некий психологический триггер, своеобразный предохранитель, чтобы он случайно не записал в патроны какой-нибудь случайный мусор вроде скрипа половиц или гудка машин за окном.Как только он попытается записать седьмой звук, одна из уже существующих пуль в барабане исчезнет. Если же стертая пуля уже была активирована (то есть он уже выстрелил ею в себя), эффект немедленно спадет, и он потеряет способность воспроизводить этот звук.Кроме того, хоть он еще и не проверял это на практике, интуиция, вбитая Системой в его мозг, ясно давала понять: в данный момент пули [Последнего слова] работают исключительно на нем самом.— Как бы это помягче сказать... — Лу Бань почесал затылок, глядя на призрачный пистолет в руке. — Рискуешь жизнью, потеешь, выполняешь задание, а в награду получаешь... элитный биологический диктофон. Такое чувство, будто на день рождения тебе подарили роскошную коробку дорогих сладостей, у которых завтра истекает срок годности.Сказать, что это совсем бесполезно? Нет, штука явно полезная.Сказать, что это невероятно мощно? Тоже вряд ли. Учитывая то дерьмо, с которым ему придется столкнуться в будущем, встроенный в глотку плеер вряд ли спасет ему жизнь.— Зато теперь у меня не будет проблем с фоновой музыкой, — хмыкнул он.Лу Бань твердо решил, что обязательно запишет в барабан до одури позитивный и жизнеутверждающий трек «Удача приходит». Когда он пойдет на следующую вылазку к призракам, то просто включит эту песню на полную громкость из собственного рта, чтобы заглушить страх.Его взгляд снова зацепился за строчку в описании навыка — [Допускает Экстракцию].Он мысленно сосредоточился на этом слове, и буквы на странице тотчас закружились, сливаясь в новый абзац.[Экстракция][Качественное возвышение сущности.][Пожертвуй ресурсами во имя истинного чуда.][Крайне рекомендуется к применению.][Требуется Очков Безмолвия: 10 000.]— Мне стоит радоваться, что для прокачки этой штуки не нужно выбивать дубликаты карточек, как в мобильных гачах? — криво усмехнулся парень.А ведь всего пару минут назад, глядя на свои несчастные две тысячи очков, Лу Бань чувствовал себя местным олигархом. Кто же знал, что одна только базовая эволюция [Последнего слова] сожрет целых десять тысяч?Для его и без того не слишком богатой семьи эта новость стала ударом ниже пояса.К тому же Система не предлагала никакого окна предварительного просмотра. Что произойдет после улучшения? Лу Бань мог только гадать. Возможно, его элегантный револьвер превратится в громоздкий пистолет-пулемет, и он сможет выплевывать из себя звук очередей, работая как живая колонка на стероидах.— Пока обойдемся без этого, — быстро принял решение парень.У него на руках всего две тысячи очков, и слить их на призрачное улучшение он сейчас не мог. Чем копить такую огромную сумму, лучше потратить часть на экипировку в Универмаге Безмолвия. Нужно усилить свои шансы на выживание, иначе, если на следующем задании вылезет настоящий злобный дух, встроенный диктофон ему не поможет.Приняв это решение, Лу Бань, потративший добрых два часа на эксперименты с [Последним словом], перелистнул книгу обратно на ту страницу, где красовались три жуткие головы.Присмотревшись, он увидел, что пространство вокруг отрубленных голов заполнено мелким, извивающимся, словно черви, текстом. Эти буквы складывались во вполне читаемые описания.Крайняя левая голова уставилась на него помутневшими, болезненно-зелеными глазами.[Конец коридора][Заброшенная больница и сокрытая истина.][Ходят легенды, что в палате в самом конце темного больничного коридора скрывается правда, ведущая к границе жизни и смерти. Куда исчезают люди, пропадающие здесь каждый год?][Вы приходите в пустую больницу и видите, как ваше отражение в грязном зеркале дарит вам жуткую, неестественную улыбку.][Вы знаете: только дойдя до конца коридора, вы сможете покинуть это проклятое место.]— Больница, значит... — протянул Лу Бань, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы.В любом классическом хорроре больница — это идеальная сцена для кошмара. Даже в обычной жизни холодные коридоры, мертвое освещение, запахи формалина и дезинфекции вызывают у людей первобытный дискомфорт. А уж в фильмах ужасов... Изуродованные медсестры с гниющим мясом вместо лиц, чумные доктора в птичьих масках, мстительные духи умерших на операционном столе пациентов — выбирай не хочу.Отправиться ночью в заброшенную больницу — уже звучит как верный способ расстаться с рассудком.Лу Бань перевел взгляд на среднюю голову. Ее глаза пылали кроваво-красным, словно внутри черепа бушевал пожар слепой ненависти.[Последний урок][Десять лет назад один из студентов повесился прямо в своей комнате в общежитии.][Десять лет назад школа была спешно заброшена из-за «несчастного случая».][Десять лет назад ученики, покинувшие эти стены, поклялись молчать и до сих пор с ужасом избегают любых разговоров об этом месте.][Что же на самом деле произошло десять лет назад на том самом последнем уроке?][Вы приходите в заросшую сорняками, покрытую склизким мхом школу. В одном из пустых классов на парте чьей-то дрожащей, переполненной ненавистью рукой глубоко вырезаны несколько имен.][Ну вот, пора садиться. Последний урок уже начался.]— Заброшенная школа? — тихо прошептал Лу Бань, нахмурившись.Тоже настоящая классика жанра. Место, где чистая, невинная детская жестокость сплетается с абсолютно иррациональной злобой.Похоже, это задание такого же исследовательского типа, как и больница. Но, вспоминая, как Система оценивает «степень завершения» и раздает итоговые ранги, Лу Бань нутром чуял — простой прогулкой это не закончится.Наконец, он посмотрел на третью голову.Из пустых глазниц этого черепа лился мертвенно-бледный свет, а вокруг кости клубился густой серый туман. Она выглядела самой жуткой и непредсказуемой из всех.[Кто играет на рояле?][Кто поет глубокой ночью в пустом, выгоревшем театре, исполняя запретную симфонию? В зрительном зале нет ни души, лишь одинокие аплодисменты глухим эхом разносятся во мраке.][В сгоревшем дотла здании театра всегда раздаются звуки, похожие на предсмертные стоны. Вы приходите сюда, еще не зная, что уже стали одним из актеров на этой проклятой сцене.][Не прекращайте играть. Поверьте, вы очень не захотите увидеть то, что произойдет в противном случае.]— Сгоревший дотла театр... — Лу Бань задумчиво потер подбородок, взвешивая варианты.Довольно редкая локация для ужастиков. На ум приходили разве что «Призрак Оперы» или «Полуночная песня». По сравнению с больницей или школой, театр казался не таким банальным и, возможно, чуть более безопасным.Но с другой стороны, человеческий страх всегда рождается из неизвестности. Лу Бань примерно понимал, какую мерзость можно встретить в школьном туалете или больничном морге, а вот что за твари обитают в пепелище сгоревшего театра — оставалось лишь гадать.Впрочем, ясно было одно: для выполнения любой из этих трех миссий придется поднять задницу с дивана и выйти на улицу. Отсидеться дома перед монитором, как в прошлый раз, уже не выйдет.Очень жаль.Вскоре Лу Бань заметил еще одну важную деталь. В самом углу страницы, прямо под иллюстрацией жутких голов, тусклым светом мерцали убывающие цифры.21:34:56— Таймер обратного отсчета? — догадался он.Судя по всему, с момента выдачи заданий Система давала ему ровно двадцать четыре часа на раздумья. Сейчас оставалось чуть больше двадцати одного часа.— Для начала нужно поискать информацию в сети, — решил Лу Бань и решительно захлопнул фолиант.Он собирался пробить по базам данных Цзянчэна все старые больницы, закрытые школы и сгоревшие театры. Если получится найти реальные прототипы этих мест, он сможет заранее подготовиться. А уже потом выберет миссию и закупит под нее подходящее снаряжение.Спустя час.Лу Бань сидел перед светящимся экраном ноутбука, и у него нервно дергался уголок губ.— Абсолютно бесполезно...Конечно, в таком огромном городе нашлись и заброшенные больницы, и закрытые школы, и даже парочка старых театров. Но ни одно из этих мест даже близко не подходило под кровавые описания Системы. Больницы переносили в новые здания, школы закрывали из-за застройки новых районов, а театры просто банкротились. Никаких массовых убийств, никаких повесившихся школьников.Возможно, Система стирает любую информацию о паранормальных инцидентах из реальности? Прямо как с той игрой, которую он проходил прошлой ночью — в интернете о ней не было ни единого упоминания.Значит, придется выбирать вслепую.Лу Бань откинулся на спинку кресла. Если в этот раз ему снова удастся записать свои приключения на видео, то больница и школа — слишком избитые клише. Зритель быстро заскучает. А вот сгоревший театр — это свежо, это стильно.К тому же, он ведь позиционирует себя как режиссер. А значит, эстетика старого театра подходит ему идеально.— Я выбираю тебя, — уверенно произнес Лу Бань, и его палец тяжело опустился на бледный, источающий призрачный туман череп.

Глава 12. Сущность человечества

[Последнее слово] оказалось не столько физическим предметом, сколько концептуальной способностью.

Трансформируя звук в пули — эдакие словесные заряды — этот револьвер мог хранить в своем барабане ровно шесть звуковых дорожек. А стоило выстрелить такой пулей в самого Лу Баня, как он немедленно получал способность безупречно «воспроизводить» записанный звук.

И это воспроизведение полностью ломало законы логики и физики. На него никак не влияло физическое состояние самого Лу Баня, его тембр или пол. Всё, что от него требовалось — просто открыть рот и выдать нужную команду. Остальное магия делала сама.

Процесс записи звука целиком и полностью контролировался его сознанием. Само по себе действие по откидыванию барабана было вовсе не обязательным — скорее, это был некий психологический триггер, своеобразный предохранитель, чтобы он случайно не записал в патроны какой-нибудь случайный мусор вроде скрипа половиц или гудка машин за окном.

Как только он попытается записать седьмой звук, одна из уже существующих пуль в барабане исчезнет. Если же стертая пуля уже была активирована (то есть он уже выстрелил ею в себя), эффект немедленно спадет, и он потеряет способность воспроизводить этот звук.

Кроме того, хоть он еще и не проверял это на практике, интуиция, вбитая Системой в его мозг, ясно давала понять: в данный момент пули [Последнего слова] работают исключительно на нем самом.

— Как бы это помягче сказать... — Лу Бань почесал затылок, глядя на призрачный пистолет в руке. — Рискуешь жизнью, потеешь, выполняешь задание, а в награду получаешь... элитный биологический диктофон. Такое чувство, будто на день рождения тебе подарили роскошную коробку дорогих сладостей, у которых завтра истекает срок годности.

Сказать, что это совсем бесполезно? Нет, штука явно полезная.

Сказать, что это невероятно мощно? Тоже вряд ли. Учитывая то дерьмо, с которым ему придется столкнуться в будущем, встроенный в глотку плеер вряд ли спасет ему жизнь.

— Зато теперь у меня не будет проблем с фоновой музыкой, — хмыкнул он.

Лу Бань твердо решил, что обязательно запишет в барабан до одури позитивный и жизнеутверждающий трек «Удача приходит». Когда он пойдет на следующую вылазку к призракам, то просто включит эту песню на полную громкость из собственного рта, чтобы заглушить страх.

Его взгляд снова зацепился за строчку в описании навыка — [Допускает Экстракцию].

Он мысленно сосредоточился на этом слове, и буквы на странице тотчас закружились, сливаясь в новый абзац.

[Экстракция]

[Качественное возвышение сущности.]

[Пожертвуй ресурсами во имя истинного чуда.]

[Крайне рекомендуется к применению.]

[Требуется Очков Безмолвия: 10 000.]

— Мне стоит радоваться, что для прокачки этой штуки не нужно выбивать дубликаты карточек, как в мобильных гачах? — криво усмехнулся парень.

А ведь всего пару минут назад, глядя на свои несчастные две тысячи очков, Лу Бань чувствовал себя местным олигархом. Кто же знал, что одна только базовая эволюция [Последнего слова] сожрет целых десять тысяч?

Для его и без того не слишком богатой семьи эта новость стала ударом ниже пояса.

К тому же Система не предлагала никакого окна предварительного просмотра. Что произойдет после улучшения? Лу Бань мог только гадать. Возможно, его элегантный револьвер превратится в громоздкий пистолет-пулемет, и он сможет выплевывать из себя звук очередей, работая как живая колонка на стероидах.

— Пока обойдемся без этого, — быстро принял решение парень.

У него на руках всего две тысячи очков, и слить их на призрачное улучшение он сейчас не мог. Чем копить такую огромную сумму, лучше потратить часть на экипировку в Универмаге Безмолвия. Нужно усилить свои шансы на выживание, иначе, если на следующем задании вылезет настоящий злобный дух, встроенный диктофон ему не поможет.

Приняв это решение, Лу Бань, потративший добрых два часа на эксперименты с [Последним словом], перелистнул книгу обратно на ту страницу, где красовались три жуткие головы.

Присмотревшись, он увидел, что пространство вокруг отрубленных голов заполнено мелким, извивающимся, словно черви, текстом. Эти буквы складывались во вполне читаемые описания.

Крайняя левая голова уставилась на него помутневшими, болезненно-зелеными глазами.

[Конец коридора]

[Заброшенная больница и сокрытая истина.]

[Ходят легенды, что в палате в самом конце темного больничного коридора скрывается правда, ведущая к границе жизни и смерти. Куда исчезают люди, пропадающие здесь каждый год?]

[Вы приходите в пустую больницу и видите, как ваше отражение в грязном зеркале дарит вам жуткую, неестественную улыбку.]

[Вы знаете: только дойдя до конца коридора, вы сможете покинуть это проклятое место.]

— Больница, значит... — протянул Лу Бань, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы.

В любом классическом хорроре больница — это идеальная сцена для кошмара. Даже в обычной жизни холодные коридоры, мертвое освещение, запахи формалина и дезинфекции вызывают у людей первобытный дискомфорт. А уж в фильмах ужасов... Изуродованные медсестры с гниющим мясом вместо лиц, чумные доктора в птичьих масках, мстительные духи умерших на операционном столе пациентов — выбирай не хочу.

Отправиться ночью в заброшенную больницу — уже звучит как верный способ расстаться с рассудком.

Лу Бань перевел взгляд на среднюю голову. Ее глаза пылали кроваво-красным, словно внутри черепа бушевал пожар слепой ненависти.

[Последний урок]

[Десять лет назад один из студентов повесился прямо в своей комнате в общежитии.]

[Десять лет назад школа была спешно заброшена из-за «несчастного случая».]

[Десять лет назад ученики, покинувшие эти стены, поклялись молчать и до сих пор с ужасом избегают любых разговоров об этом месте.]

[Что же на самом деле произошло десять лет назад на том самом последнем уроке?]

[Вы приходите в заросшую сорняками, покрытую склизким мхом школу. В одном из пустых классов на парте чьей-то дрожащей, переполненной ненавистью рукой глубоко вырезаны несколько имен.]

[Ну вот, пора садиться. Последний урок уже начался.]

— Заброшенная школа? — тихо прошептал Лу Бань, нахмурившись.

Тоже настоящая классика жанра. Место, где чистая, невинная детская жестокость сплетается с абсолютно иррациональной злобой.

Похоже, это задание такого же исследовательского типа, как и больница. Но, вспоминая, как Система оценивает «степень завершения» и раздает итоговые ранги, Лу Бань нутром чуял — простой прогулкой это не закончится.

Наконец, он посмотрел на третью голову.

Из пустых глазниц этого черепа лился мертвенно-бледный свет, а вокруг кости клубился густой серый туман. Она выглядела самой жуткой и непредсказуемой из всех.

[Кто играет на рояле?]

[Кто поет глубокой ночью в пустом, выгоревшем театре, исполняя запретную симфонию? В зрительном зале нет ни души, лишь одинокие аплодисменты глухим эхом разносятся во мраке.]

[В сгоревшем дотла здании театра всегда раздаются звуки, похожие на предсмертные стоны. Вы приходите сюда, еще не зная, что уже стали одним из актеров на этой проклятой сцене.]

[Не прекращайте играть. Поверьте, вы очень не захотите увидеть то, что произойдет в противном случае.]

— Сгоревший дотла театр... — Лу Бань задумчиво потер подбородок, взвешивая варианты.

Довольно редкая локация для ужастиков. На ум приходили разве что «Призрак Оперы» или «Полуночная песня». По сравнению с больницей или школой, театр казался не таким банальным и, возможно, чуть более безопасным.

Но с другой стороны, человеческий страх всегда рождается из неизвестности. Лу Бань примерно понимал, какую мерзость можно встретить в школьном туалете или больничном морге, а вот что за твари обитают в пепелище сгоревшего театра — оставалось лишь гадать.

Впрочем, ясно было одно: для выполнения любой из этих трех миссий придется поднять задницу с дивана и выйти на улицу. Отсидеться дома перед монитором, как в прошлый раз, уже не выйдет.

Очень жаль.

Вскоре Лу Бань заметил еще одну важную деталь. В самом углу страницы, прямо под иллюстрацией жутких голов, тусклым светом мерцали убывающие цифры.

21:34:56

— Таймер обратного отсчета? — догадался он.

Судя по всему, с момента выдачи заданий Система давала ему ровно двадцать четыре часа на раздумья. Сейчас оставалось чуть больше двадцати одного часа.

— Для начала нужно поискать информацию в сети, — решил Лу Бань и решительно захлопнул фолиант.

Он собирался пробить по базам данных Цзянчэна все старые больницы, закрытые школы и сгоревшие театры. Если получится найти реальные прототипы этих мест, он сможет заранее подготовиться. А уже потом выберет миссию и закупит под нее подходящее снаряжение.

Спустя час.

Лу Бань сидел перед светящимся экраном ноутбука, и у него нервно дергался уголок губ.

— Абсолютно бесполезно...

Конечно, в таком огромном городе нашлись и заброшенные больницы, и закрытые школы, и даже парочка старых театров. Но ни одно из этих мест даже близко не подходило под кровавые описания Системы. Больницы переносили в новые здания, школы закрывали из-за застройки новых районов, а театры просто банкротились. Никаких массовых убийств, никаких повесившихся школьников.

Возможно, Система стирает любую информацию о паранормальных инцидентах из реальности? Прямо как с той игрой, которую он проходил прошлой ночью — в интернете о ней не было ни единого упоминания.

Значит, придется выбирать вслепую.

Лу Бань откинулся на спинку кресла. Если в этот раз ему снова удастся записать свои приключения на видео, то больница и школа — слишком избитые клише. Зритель быстро заскучает. А вот сгоревший театр — это свежо, это стильно.

К тому же, он ведь позиционирует себя как режиссер. А значит, эстетика старого театра подходит ему идеально.

— Я выбираю тебя, — уверенно произнес Лу Бань, и его палец тяжело опустился на бледный, источающий призрачный туман череп.