— Что ж, на этом у меня всё. Увидимся на этапе Задачи No3, — Се Удао небрежно выпрямился и направился к остальным игрокам.
Он с легким интересом отметил, как побледнел Фан Чжэ, не сводящий с него оцепенелого взгляда, а Фан Жуй и вовсе выглядела так, словно сознание готово было покинуть её в любую секунду.
«Надо же, какая драма. Я ведь не сделал ничего по-настоящему предосудительного».
Се Удао вновь вскинул взор на Веронику, возвышавшуюся на платформе. Та буравила его глазами, которые, казалось, вот-вот выкатятся из орбит от ярости — в её облике читалось первобытное желание вцепиться ему в глотку и растерзать на куски. Се Удао, сохранив на лице маску вежливого участия, осведомился:
— Вероника, дорогая, как у нас успехи с выполнением Задачи No2?
Лин в ужасе закрыла лицо ладонями, не смея поднять глаз. Она была почти уверена: еще мгновение, и графиня обрушится сверху, чтобы стереть наглеца в порошок.
— Ты... ты законченный психопат! — Нид уставился на Се Удао, его зрачки мелко дрожали от неконтролируемого спазма. Ему еще не доводилось встречать безумца, столь виртуозно балансирующего на грани самоуничтожения.
В душе Нида шевельнулось запоздалое раскаяние за прежние интриги и провокации. От такого непредсказуемого хаоса, воплощенного в человеке, следовало держаться на расстоянии пушечного выстрела. Впрочем, сокрушаться было поздно. Нид молча поклялся себе: если им удастся выбраться из этой мясорубки живыми, он сделает всё, чтобы их пути с Се Удао больше никогда не пересекались.
Графине потребовалось немало времени, чтобы обуздать бушующие эмоции. Лишь когда багровая пелена в её глазах немного рассеялась, она сделала глубокий вдох. Голос её, тем не менее, прозвучал с надрывной хрипотцой:
— Вы все блестяще справились с Задачей No2. Однако сегодня вечером мне не терпится насладиться зрелищем. А потому я всё же выберу двух лжецов, которым выпадет честь войти в клетку.
— Что?! — зрачки Лин сузились до точек. — Но на каком основании? Мы ведь выполнили условия! Неужели нам всё равно суждено сдохнуть?!
Толстяк забился в конвульсиях страха. Вцепившись в Нида, он заскулил, захлебываясь мольбой:
— Босс, если выбор падет на меня, вы ведь вытащите меня? Вы же обещали!
Фан Жуй дрожала всем телом, мертвой хваткой вцепившись в рукав брата.
— Старший брат, что происходит? Почему правила меняются на ходу?
Фан Чжэ лишь сурово поджал губы.
— Сяожуй, кажется, Задача No1 была тем самым фундаментом, который мы недооценили. А вторая часть оказалась лишь декорацией. Предыдущая группа полегла здесь не из-за того, что не нашла дневник, а из-за того, что солгала в самом начале. Для лжецов здесь изначально не было предусмотрено иного пути, кроме как на плаху.
В тот роковой момент лишь Се Удао и Фан Чжэ решились на искренность. Се Удао честно признал, что явился в это проклятое место лишь ради того, чтобы его Ребенок вдоволь наелся деликатесов, а Фан Чжэ вела единственная цель — защита сестры. Эта прямота стала их невидимым щитом в первых двух испытаниях.
Лин била крупная дрожь.
— Значит, тот пустяковый вопрос... на самом деле был приговором.
Графиня довольно прищурилась, смакуя их отчаяние. Она вытянула руку, и её длинные алые ногти, похожие на капли запекшейся крови, замерли, указывая на толстяка и Лин:
— Вы двое. На выход.
Лицо Лин в миг утратило последние краски. Она судорожно призвала Нормана, и верный спутник подхватил её, не давая рухнуть. Толстяк же издал истошный визг, напоминающий крик резаной свиньи, и повалился в ноги Ниду:
— Босс, заклинаю, спасите! Не бросайте меня!
Нид одарил его взглядом, полным брезгливого холода, после чего перевел взор на Се Удао. Тот ответил ему вызывающей, почти издевательской улыбкой. Нет, этот белоголовый черт слишком опасен. Нид окончательно утвердился в мысли: все козыри нужно беречь для финальной Задачи No3, иначе он, игрок элитного S-класса, нелепо погибнет в заурядном подземелье ранга B из-за одной-единственной аномалии.
Поняв, что защиты не будет, толстяк с безумной надеждой воззрился на Графиню:
— О, прекрасная госпожа, смилуйтесь! Почему вы караете меня, когда рядом стоит этот наглый безумец, ни в грош вас не ставящий?!
Графиня одарила его снисходительной, ледяной улыбкой.
— Всё просто: он был честен со мной. А ты — нет.
Фан Жуй с нескрываемым состраданием смотрела на охваченную ужасом Лин. Она робко потянула брата за край одежды:
— Брат, может... может, мы отдадим Лин артефакт защиты? Смотреть на неё невыносимо.
Фан Чжэ лишь медленно покачал скоровой.
— Прости, Сяожуй, но нет. У нас остался лишь один шанс на спасение. Если в третьем испытании снова всплывет проверка на честность, этот артефакт понадобится тебе, чтобы выжить.
Глаза Фан Жуй наполнились слезами; она замерла, и лишь кончики её пальцев продолжали мелко подергиваться.
Тело Графини вновь начало стремительно раздуваться, заполняя собой пространство. Свирепо взирая на игроков с высоты своего искаженного величия, она сгребла рыдающую Лин и швырнула её в птичью клетку. Из теней вновь донесся мерзкий шорох сотен лапок; орда остроклювых тварей-людоедов, распространяя удушливое зловоние, хлынула наружу.
Се Удао покрепче перехватил «Непревзойденный», сощурившись на приближающуюся массу плоти. В этом причудливом мире, порожденном разумом Вероники, монстры казались бесконечными — сколько бы он их ни выкашивал, они возникали вновь. Впрочем, если он смог пустить их на фарш один раз, справится и во второй.
Графиня мазнула по нему презрительным взглядом и прошипела:
— Не смей портить мне финал.
Се Удао внезапно почувствовал, как его конечности наливаются свинцом, а тело отказывается подчиняться. Это была не просто магия Графини — в действие вступили непреложные законы самой Игры. Он оказался заперт в собственной оболочке, вынужденный оставаться зрителем.
Лин металась у решетки, вцепившись в руки Нормана. Тот лихорадочно шептал, пытаясь унять её дрожь:
— Тише, тише, я рядом. Я не дам тебя в обиду!
Крупные слезы градом катились по щекам девушки. Норман, её верное Странное существо, нежно стирал их своими ладонями.
— Не бойся. Даже если это будет стоить мне жизни, я защищу тебя.
— Но я не хочу! Я боюсь, что ты исчезнешь! — истошно закричала Лин, вглядываясь в черты своего защитника с невыносимой тоской.
В душе Се Удао шевельнулось странное беспокойство: «Значит, Странные существа всё-таки смертны? Нужно приглядывать за Ребенком повнимательнее. Он ведь у меня простодушный, тянет в рот всё подряд без разбора — вдруг какой-нибудь прохвост подсунет ему отраву? Что я тогда буду делать?»
Тем временем остроклювые бестии одна за другой начали бросаться на клетку. Норман выхватил шпагу, ввязываясь в отчаянную схватку. Монстры рвали его плоть, но вместо крови из рваных ран вырывался ослепительно белый свет, сопровождаемый треском лопающегося пространства.
Воспользовавшись моментом, одна из тварей извернулась и вырвала кусок мяса из плеча Лин. Девушка даже не вскрикнула — она лишь продолжала смотреть на истекающего светом Нормана. Тот, ощутив её боль, мгновенно развернулся, нанося разящий удар по обидчику.
— Очень больно, да?.. — выдавил он, с нескрываемым страданием глядя на её рану.
Договорить он не успел. Длинный, острый как игла клюв прошил его грудную клетку насквозь. В челюстях монстра тускло мерцал голубой кристалл — сердце Нормана.
— А-а-а-а-а! — раздирающий душу крик Лин эхом разнесся по залу. Одним рывком она перехватила и вырвала кристалл из клюва твари.
Тело Нормана бессильно рухнуло на колени. Его слабеющие пальцы в последний раз коснулись щеки хозяйки. Его облик начал светиться, постепенно растворяясь в воздухе.
— Лин... не плачь. Иди вперед.
Голос и образ Нормана рассыпались пеплом на ветру.
Оставшись без защиты, остроклювые твари набросились на Лин, вгрызаясь в её тело. Ошметки плоти летели в стороны, обнажая окровавленные мышцы, но девушка, казалось, пребывала в трансе. Она лишь нежно прижала к губам голубой кристалл, закрыла глаза и, не колеблясь, откинулась назад — прямо в пылающую жаровню. Она выбрала смерть вслед за своим единственным защитником.
— Игрок Лин Браун. Задача провалена. Статус: Стирание.
— Игрок Лин Браун покидает Темный мир, — бесстрастно констатировала Система.
Фан Жуй, содрогаясь в рыданиях, спрятала лицо на груди брата, зажимая рот ладонью, чтобы не закричать.
Се Удао резко перевел взгляд на свое правое запястье. Там, свернувшись калачиком, мирно дремал его нелепый и вечно голодный Ребенок.
(Конец главы)

Комментарии

Загрузка...