Жёлтые листья плыли по тихой заводи, а у реки подавали свежих озёрных крабов.
Последний день восьмого месяца приходился на день рождения вдовствующей императрицы. В этом году ей исполнялось ровно шестьдесят лет, поэтому празднество устроили особенно пышное. По указу императора Юнина подготовка длилась целых три месяца — с пятого по восьмой. Чтобы порадовать мать, император даже пригласил из народа труппы мастеров всевозможных представлений.
От знатнейших принцев и вельмож до простого люда — все в тот день словно отмечали большой праздник. К тому же как раз завершился богатый урожай, и радостная, оживлённая атмосфера охватила всю Великую Син.
Шэнь Сихэ наскоро позавтракала и отправилась во дворец. Праздничный пир должен был начаться в полдень и завершиться лишь к концу часа Петуха, уже под вечер. Устраивали его в Саду Гибискусов.
Сначала Шэнь Сихэ вместе с Шэнь Юньанем явилась поприветствовать вдовствующую императрицу. После этого Шэнь Юньань отправился к императору и присоединился к его свите, а Шэнь Сихэ осталась во дворце Юнъань, чтобы сопровождать вдовствующую императрицу. Вместе с ней она и прибыла в Сад Гибискусов.
Сотни сановников явились с поздравлениями, титулованные дамы преклоняли колени, а голоса простолюдинов сливались в громовые здравицы. Размах торжества во всей полноте являл процветание великой эпохи.
Звучали флейты и струны, лились песни, сменялись танцы. Гремели колокола и барабаны, вино наполняло чаши, которые беспрестанно переходили из рук в руки.
Пиры при дворе устраивали не впервые, но нынешний был особенным: в нём не осталось места ничему, кроме чистой радости, и улыбки сияли на каждом лице.
Шэнь Сихэ любовалась представлениями, наслаждалась угощениями и чувствовала себя весьма приятно.
— Сестрица Чжаонин, — тихо позвала принцесса Пинлин, сидевшая рядом с ней.
Музыка и танцы гремели так громко, что Шэнь Сихэ не расслышала её голоса, но заметила движение и немного наклонилась к принцессе, вопросительно посмотрев на неё.
— Сестрица Чжаонин, четвёртая сестра просила узнать: наследный принц Северо-Запада уже помолвлен? — шёпотом спросила Пинлин.
Шэнь Сихэ перевела взгляд на четвёртую принцессу, сидевшую по другую сторону от Пинлин. Её голову венчала корона из пионов. На ней было платье цвета увядшего лотоса с вышитыми на груди пионами, а сверху — длинное, волочившееся по земле одеяние серо-голубого цвета с широкими рукавами. Она выглядела роскошно и ослепительно.
Четвёртая принцесса носила титул принцессы Чанлин. У императора Юнина осталось всего четыре дочери, и каждой был пожалован титул по названию одной из Пяти императорских усыпальниц.
Но титул Чанлин имел особое значение. Имена всех принцев во избежание совпадения с именем наследника начинались не с «Хуа», а с «Чан». Поэтому титул Чанлин словно ставил принцессу вровень с императорскими сыновьями.
И этот титул достался четвёртой принцессе. Она потеряла мать ещё в детстве, но оставалась самой любимой дочерью императора. Его благосклонность действительно возвышала её до положения принцев. Даже шестая принцесса Пинлин, у которой имелись два родных брата-принца и мать, Благородная супруга Жун, управлявшая шестью дворцовыми покоями, заметно ей уступала.
Встретившись с Шэнь Сихэ глазами, четвёртая принцесса слегка вскинула голову и с улыбкой кивнула.
Шэнь Сихэ отвернулась и ответила Пинлин:
— Пусть четвёртая принцесса спросит об этом Его Величество.
Шэнь Сихэ прибыла в столицу, чтобы войти в императорскую семью. Таково было соглашение между Шэнь Юэшанем и императором Юнином. Одним из его условий стало обещание государя не вмешиваться в брак Шэнь Юньаня.
В Великой Син вообще не отличались строгостью в вопросах брака. Овдовевшая женщина могла выйти за брата или дядю покойного мужа, а порой даже за его отца или незаконнорождённого сына — и это не считалось чем-то совершенно невероятным.
Брат и сестра могли породниться через брак с другой парой брата и сестры, как и две сестры — с двумя братьями. Пока не нарушались кровные запреты, к подобным союзам относились весьма снисходительно.
Поэтому Шэнь Сихэ могла выйти замуж за члена императорской семьи, а одна из принцесс — стать женой её брата. Однако император Юнин не стал бы сам распоряжаться судьбой Шэнь Юньаня, если только тот лично не попросит о брачном указе.
Шэнь Сихэ не знала, действительно ли недоступная и горделивая принцесса Чанлин положила глаз на её брата или действовала по чужому внушению.
Неужели ей было мало богатой и прекрасной столицы? Зачем добровольно отправляться на Северо-Запад, под палящее солнце и пронизывающие ветра?
Пинлин едва заметно покачала ладонью в сторону Чанлин. Лицо четвёртой принцессы слегка изменилось, и она задумчиво сжала губы.
Шэнь Сихэ подала Хунъюй знак глазами. Та бесшумно удалилась. Лучше было заранее предупредить Шэнь Юньаня, чтобы в конце концов его не вынудили взять принцессу в жёны.
Настроение Шэнь Сихэ, до этого весьма приподнятое, после такого вмешательства заметно угасло. Она и без того просидела достаточно долго, поэтому молча поднялась, покинула пир вместе с Биюй и направилась в сторону уборных.
Разумеется, облегчиться ей не требовалось. На полпути она свернула в сторону и нашла укромное место, где можно было побыть в тишине.
Не успела Шэнь Сихэ сесть, как услышала знакомый голос:
— Зачем ты за мной увязался? Неужели наконец заметил, насколько этот наследник красив и статен, и понял, что между мужчинами тоже может быть немало удовольствий? Поэтому...
Голос Бу Шулинь звучал легкомысленно и двусмысленно, а намёк был более чем очевиден.
— Те грязные слухи, что ходят снаружи, — твоих рук дело? — В холодном голосе Цуй Цзиньбая таился гнев.
— Какие ещё слухи? — Бу Шулинь прикинулась дурочкой. — Ничего подобного не слышал.
Шэнь Сихэ беззвучно улыбнулась.
Вся столица уже почти знала историю о том, как наследника Бу и шаоцина Цуя застали на тайном ночном свидании. В панике они якобы вместе свалились в реку и там сплелись, словно водяные травы.
Через несколько дней Бу Шулинь привлекли к Судебному приказу из-за уличной драки. Цуй Цзиньбай, пользуясь служебным положением ради личной мести, в пределах закона назначил ей самое строгое из возможных наказаний.
Разъярённая Бу Шулинь закатила глаза и заявила:
— Ладно, молодой господин признаёт вину. Что поделать, если возлюбленный молодого господина неподкупен и беспощаден? К чужим снисходителен, к себе строг. Ничего, если близкий человек немного пострадает.
Цуй Цзиньбай тогда едва не лишился чувств от злости.
После этого слухи в столице разгорелись с новой силой. Одни утверждали, что принцесса Аньлин собственными глазами видела, как они нежничали. Другие клялись, что некий молодой господин застал их в объятиях друг друга.
Все наконец «поняли», почему молодой и многообещающий шаоцин Цуй, давно перешагнувший двадцатилетний возраст, до сих пор не женился. Оказывается...
Некоторые люди, имевшие родственников и друзей в шунаньской армии, желая заслужить благосклонность нужного человека, даже с большой помпой присылали Бу Шулинь нежных и хорошеньких юношей.
Бу Шулинь без всяких церемоний отправляла их обратно и громогласно объявляла:
— Этот наследник не любит мужчин. Этот наследник любит только шаоцина семьи Цуй.
Семья Цуй скрежетала зубами от ярости. Родители Цуй Цзиньбая едва ли не немедленно принялись подыскивать ему невесту, но Бу Шулинь всякий раз вмешивалась и разрушала их планы.
Кроме распущенности в личной жизни, придраться к ней было не за что. Поместье князя Шунань тоже держалось осмотрительно и не допускало ошибок, поэтому семье Цуй никак не удавалось справиться с этим бесстыжим негодником.
После таких слухов ни одна достойная девушка не желала выходить за Цуй Цзиньбая. Все опасались, что он и вправду нечист и предпочитает мужчин. Кто согласится отдать дочь за подобного человека?
— Ты!.. — Цуй Цзиньбай побагровел от её притворного непонимания. — Ты увидел, что княжна Чжаонин покинула пир, и сразу последовал за ней. Зачем?
— Зачем? — Глаза Бу Шулинь лукаво забегали. — Ох, как же сильно пахнет ревностью.
Лицо Цуй Цзиньбая стало ещё мрачнее.
— Я лишь хочу знать: ты постоянно поливаешь меня грязью по приказу княжны Чжаонин?
— Ай-я-я. — Бу Шулинь несколько раз хлопнула глазами. — Значит, тебе всё-таки небезразлично, искренни ли мои чувства к тебе. А ещё говоришь, будто ничего ко мне не испытываешь, и обвиняешь меня в том, что я порочу твоё имя. По-моему, ты беспокоишься куда больше меня...
Не дослушав, Цуй Цзиньбай резко взмахнул рукавом и повернулся, чтобы уйти.
Раньше в приступе ярости он непременно попытался бы с ней сразиться, но после нескольких столкновений уже понял, что не является ей противником.
— Ай-я-я, не уходи! Давай ещё немного побеседуем! — крикнула Бу Шулинь ему вслед. — Никто не видел, как я пошёл за княжной, зато все прекрасно заметили, как ты последовал за мной. Шаоцин Цуй, останься ещё ненадолго. Тогда окружающие наверняка напридумывают всякого. Жизнь и без того скучна — проявим милосердие и подарим им новую занимательную историю...
Она не успела договорить, а Цуй Цзиньбай уже поспешно исчез вдали.
• • •

Комментарии

Загрузка...