Летящие карнизы, резные кронштейны, глазурованная черепица, ступени из белого нефрита, изящные беседки и расписные балки.
Круглые лунные ворота в цветочных стенах, искусственные горы и водоемы, густая зелень и самые разнообразные хризантемы, украшавшие каждый уголок сада.
Когда Шэнь Сихэ прибыла, сад Фужун уже был наполнен смехом и звуками музыки. Юноши и девушки собирались небольшими группами, хотя в основном барышни держались своей компанией, а молодые люди — своей.
Куда ни кинь взгляд — сплошь таланты и красавицы, от которых разбегались глаза.
— Прибыла княжна Чжаонин! — громко возвестил евнух, и в саду мгновенно воцарилась тишина.
Слишком многие сгорали от любопытства. С тех пор как она въехала в столицу, она успела отправить молодого господина из семьи хоу в Судебный приказ, вышвырнула сестру императора из своего поместья, бросила девятого принца у ворот его собственной резиденции, а шестой и наследный принцы уже сцепились из-за неё...
Каждое её действие было громким и дерзким. Ни одна столичная девушка никогда не вела себя столь вызывающе. И что самое поразительное: высокородные отпрыски императорской семьи вынуждены были глотать обиды и молчать.
При этом сама она жила затворницей, отвергая все приглашения, так что тех, кто видел её истинное лицо, можно было пересчитать по пальцам.
Сегодня все с нетерпением ждали её появления.
И вот она вошла — юная дева с изящной, точеной фигурой. На ней была светлая серовато-белая кофта с узкими рукавами, поверх которой была накинута лунно-белая накидка с вышитыми золотом цветочными узорами. Длинная юбка, подвязанная под самой грудью, элегантно струилась до земли, а на плечах лежал бледно-лиловый палантин со скрытым цветочным орнаментом.
Чёрные как смоль волосы были уложены в прическу «двойной клинок», украшенную симметричными заколками с подвесками в виде цветов из пурпурного нефрита. В центре сияло украшение из жемчуга в форме цветка пиона. По обеим сторонам чистого, гладкого лба также виднелись пионовые украшения для висков, а между бровями красовалась хуадянь из золотых бусин.
Её изысканный макияж казался нежным и легким, но при этом не терял своего благородного величия.
Ни переливы нефрита не могли передать её ауру, ни сияние луны не могло сравниться с её чистой, завораживающей красотой.
С её появлением все цветы в саду словно поблекли.
— Ваше Высочество Благородная супруга, — Шэнь Сихэ направилась прямо к Благородной супруге Жун, стоявшей во главе группы дворцовых наложниц и титулованных дам.
— Не стоит церемоний, княжна, — Благородная супруга Жун с приветливой улыбкой сделала жест, словно поддерживая её, и заодно представила стоявшую рядом юную девушку. — Это Пинлин. Вы ровесницы, вам будет хорошо в компании друг друга.
Принцесса Пинлин была одета в кофту цвета благовоний и широкую светло-желтую юбку, обе расшитые изящными узорами. На голове красовалась корона с золотыми и серебряными цветами. У неё была выдающаяся внешность, миловидная и очаровательная, а в глазах, казавшихся подёрнутыми рябью воды, светился живой ум.
— Давно слышала, что княжна Чжаонин — красавица. И вот, наконец, я убедилась: твоя красота воистину неземная, — у принцессы Пинлин был открытый и жизнерадостный характер. — Я на год младше тебя, поэтому буду звать тебя сестрицей Чжаонин.
С этими словами принцесса Пинлин первой поклонилась Шэнь Сихэ, как равной.
— Принцесса, — Шэнь Сихэ ответила ей легкой улыбкой и поклоном.
— Все говорят, что на Северо-Западе суровые нравы, но, глядя сегодня на княжну Чжаонин, я вижу изящество манер, ничем не уступающее девам из прославленных великих семей, — госпожа маркиза Чжэньбэй, помня об оказанной ей услуге, первая принялась нахваливать Шэнь Сихэ.
Естественно, многие титулованные дамы и дворцовые наложницы подхватили её слова. Они смотрели на Шэнь Сихэ с восхищением и доброжелательностью. Шэнь Сихэ была заранее определена в жены одному из принцев — кому именно, решал только император. У них не будет с ней особых точек соприкосновения, так почему бы просто не завязать добрые отношения.
А вот наложницы, у которых были сыновья, смотрели на неё с толикой оценки и любопытства.
Благородная супруга Жун провела Шэнь Сихэ по кругу, знакомя с присутствующими, а затем велела принцессе Пинлин отвести её к остальным барышням.
Пинлин привела Шэнь Сихэ к группе роскошно одетых девушек. Там Шэнь Сихэ увидела и третью принцессу, Аньлин, ту самую, что была влюблена в Бу Шулиня. Ей было шестнадцать лет, и она была нежной и очаровательной красавицей.
— О чем вы только что говорили? — спросила принцесса Пинлин после взаимных приветствий.
— О домашних кошках, — с мягкой улыбкой ответила принцесса Аньлин.
Кошек держали во многих домах. В последнее время среди знатных дам и барышень вошло в моду держать питомцев. Если в семье не было одной-двух кошек, то на встречах и банкетах барышне было не о чем поддержать беседу, и она рисковала оказаться в изоляции.
— Княжна прибыла с Северо-Запада, должно быть, она и не знает, что такое домашняя кошка, — вмешался чей-то голос. — Я слышала, что Северо-Запад бесплоден, бедняки едят все подряд, и там часто варят кошек в котлах.
Услышав это, многие невольно нахмурились, испытав неприязнь к Шэнь Сихэ. Все они любили кошек, и внезапные слова о том, что их варят и едят, показались им невероятно жестокими.
— Слышали? И где же вы это слышали? — Шэнь Сихэ посмотрела на говорившую, законную дочь семьи хоу Сюаньпина, Чэнь Цзясюй.
— Не помню, где именно, но на Северо-Западе живет много варваров...
— Во времена правления покойного императора тюрки вторгались на наши границы десятки раз за год, по два-три раза в месяц. Сыны Северо-Запада отважно сражались с врагом в диких степях. Чтобы утолить голод и жажду, они раскапывали крысиные норы и пили змеиную кровь, — спокойно перебила её Шэнь Сихэ. — Они проливали свою кровь и отдавали жизни ради того, чтобы вы, барышня Чэнь, могли спокойно жить в столице и забавляться с кошками. Какое право вы имеете называть жителей Северо-Запада варварами?
Тон Шэнь Сихэ был ровным и неспешным, без капли агрессии, но Чэнь Цзясюй поперхнулась и не смогла выдавить ни слова.
Своими светлыми глазами Шэнь Сихэ смерила Чэнь Цзясюй холодным взглядом:
— Если бы не свирепость мужчин и женщин Северо-Запада, вы бы сейчас, возможно, валялись в шатре тюркского хана, прикрытые лишь лохмотьями.
— Ты... — Чэнь Цзясюй яростно уставилась на Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ не произнесла ни единого грубого слова, но её фраза была в высшей степени оскорбительной.
— В чем я не права? — вскинув бровь, спросила Шэнь Сихэ.
Грудь Чэнь Цзясюй тяжело вздымалась от гнева, но она не могла найти ни слова в ответ.
— По словам княжны, мир в Поднебесной — это заслуга исключительно Северо-Запада? — вперед вышла еще одна девушка с холодным, чистым голосом. — Спокойствие Северо-Запада, безусловно, заслуга северо-западной армии, но в эту эпоху процветания и мира свой вклад вносят и гражданские, и военные чиновники. Княжна слишком предвзята.
Шэнь Сихэ перевела взгляд. Это была барышня из семьи Ван — Ван Юйхуэй.
Её волосы, уложенные в высокую прическу, напоминали темные облака. Ясные глаза, белоснежные зубы, а аура подобна изысканной орхидее.
— Барышня Ван, — Шэнь Сихэ развернулась лицом к Ван Юйхуэй. — Благородство великих семей заключается в их чистоте и достоинстве, а не в высокомерии. Барышня Чэнь оскорбила Северо-Запад, и я говорила с ней о Северо-Западе. Если уж вы решили приплести сюда мир во всей Поднебесной, мне бы тоже хотелось узнать: а какой именно вклад в этот мир внесла семья Ван? Настолько великий, что вы, барышня Ван, позволяете себе пренебрегать правилами этикета, бесцеремонно вмешиваться в чужой разговор и свысока читать мне нравоучения?
Каждое слово Шэнь Сихэ, словно игла, впивалось в сердце Ван Юйхуэй.
Знатные девы из великих семей должны были следить за каждым своим словом и поступком. Вмешательство в чужую беседу действительно являлось нарушением этикета. К тому же, Ван Юйхуэй и впрямь раздула из мухи слона, намеренно выставляя Шэнь Сихэ высокомерной, возвышающей Северо-Запад и принижающей столичных чиновников.
— И раз сейчас барышня Ван приписывает мне такие небывалые заявления, должна ли я, глядя на вас, сделать вывод, что все знатные барышни столичных великих семей обладают столь же дурным характером? — усмехнулась Шэнь Сихэ. — Барышня Ван, у нас разное воспитание. Не стоит навязываться друг другу.
Сказав это, Шэнь Сихэ взмахнула рукавами и ушла.
Её и раньше раздражало общение с девицами, чьей единственной целью в жизни было прилепиться к кому-то, сделать мужчину своим небом. Если бы не три тысячи элитных доспехов от Бу Шулиня, она бы ни за что сюда не пришла. И вот, наконец, нашелся отличный повод провести черту между ней и этими людьми.
Шэнь Сихэ надеялась насладиться покоем, но не успела она дойти до уединенной беседки, как за спиной раздался звонкий девичий голос:
— Княжна Чжаонин! Княжна Чжаонин!
Обернувшись, она увидела живую, подвижную девочку, бежавшую к ней и придерживающую юбку. На ней была бледно-желтая накидка и гранатовая юбка, подвязанная под грудью. Волосы были уложены в прическу со свисающими пучками, а в них поблескивали золотые шпильки в форме крыльев бабочек.
【Вы не заметили, что в нескольких описаниях макияжа я ни разу не упомянула серьги? На самом деле, во времена династии Тан украшения на голове, руках, шее и даже ногах были очень изысканными и разнообразными, а вот серьги не пользовались популярностью. Они стали часто встречаться только в эпоху поздней Тан, причину этого я пока не знаю.】

Комментарии

Загрузка...