Полуденный тёплый ветер, пронёсшийся сквозь глубокие горные ущелья и густые кроны деревьев, ворвался в маленькое окно, принеся с собой аромат дикой природы.
Слегка шевельнулись полы одежд и тёмные пряди волос. Се Юньхуай опустил глаза:
— Ваше Высочество, этот простолюдин восхищается княжной Чжаонин и глубоко уважает её, но не питает к ней никаких чувств как к женщине.
Гладкая чёрная фишка для го снова начала ритмично перекатываться между пальцами. В голосе Сяо Хуаюна появились ленивые нотки:
— Надеюсь, что так.
На склонённом лице Се Юньхуая промелькнула лёгкая улыбка:
— Ваше Высочество, княжна Чжаонин не будет принадлежать никому.
В тёмных глазах Сяо Хуаюна сгустился холод. Словно не замечая этого, Се Юньхуай медленно поднял голову и без капли страха встретил его взгляд. Улыбка на его губах стала лишь отчётливее. Они смотрели друг на друга: один — источая нарастающий мрак, другой — сохраняя абсолютное спокойствие.
— Государев-гун Се уже знает, что ты скрываешься здесь, — равнодушно бросил Сяо Хуаюн.
Се Юньхуай слегка усмирил свои эмоции и, сложив руки в поклоне, ответил:
— Благодарю Ваше Высочество за предупреждение.
Сяо Хуаюн едва заметно кивнул и уверенным шагом покинул двор, огороженный плетёным забором.
• • •
Рано утром следующего дня Шэнь Сихэ узнала, что ночью болезнь Наследного принца вновь обострилась. Шестого принца Сяо Чанюя, который только вчера был наказан и провёл день дома в размышлениях о своих проступках, Император Юнин снова вызвал во дворец и заставил стоять на коленях перед воротами Восточного дворца.
— Почему ему вдруг стало хуже? — нахмурилась Шэнь Сихэ.
— Рабыне это неведомо, — покачала головой Биюй. У них действительно были свои люди в Шести управлениях и Двадцати четырёх ведомствах, но ни один из них не имел доступа в Восточный дворец.
— Следите за новостями, — приказала девушка.
Она никогда не сомневалась в том, что болезнь Сяо Хуаюна реальна, ведь из-за слабого здоровья он покинул императорский дворец ещё в восьмилетнем возрасте. Да, Император приставил к нему великих конфуцианцев в качестве наставников, но разве это могло сравниться с воспитанием в самом сердце власти?
Другие принцы уже с четырнадцати лет присутствовали на судебных слушаниях, а Сяо Хуаюн, которому вскоре предстояло пройти обряд совершеннолетия, до сих пор не был допущен к государственным делам. Из-за этого неизлечимого недуга он потерял слишком много.
Но теперь, когда он докашлялся до крови из-за гнева на Сяо Чанюя, Шэнь Сихэ начала подозревать, что Наследный принц мог использовать свою слабость ради скрытых целей. Сяо Чанюй уже понёс наказание, все необходимые намёки были сделаны, и цель Сяо Хуаюна должна была быть достигнута. Ему незачем было продолжать притворяться, так значит... болезнь действительно обострилась?
К полудню по всей столице разлетелся слух: болезнь Наследного принца приняла угрожающий оборот. Всё Императорское медицинское управление, от главы до старших лекарей, оказалось бессильно.
Впавший в ярость Император Юнин обрушил гнев на всё ведомство, и когда глава управления уже прощался с жизнью, один молодой лекарь робко предложил смелую идею. Вскоре весь консилиум согласился с его планом, но для лекарства не хватало одного ингредиента.
— Какого именно? — спросила Шэнь Сихэ.
— Снежного лотоса с гор Тяньшань, — ответила Биюй и добавила: — Но не обычного, а высшего качества.
— Что значит высшего качества? — Шэнь Сихэ видела немало снежных лотосов, но не знала критериев оценки.
— Говорят, цветок должен быть не менее двух чи в поперечнике.
Шэнь Сихэ слегка опешила. Большинство виденных ею лотосов едва достигали одного чи, максимум — одного чи и трёх-четырёх цуней.
— Боюсь, найти такой будет невероятно сложно.
— Верно. Ради Наследного принца Его Величество приказал расклеить императорские указы: тому, кто добудет лотос высшего качества, обещана награда в тысячу золотых, — тихо продолжила Биюй. — Кроме того, он выслал Шестого принца из столицы, поручив ему лично возглавить поиски.
Услышав это, Шэнь Сихэ слабо улыбнулась. Забота Императора Юнина о Наследном принце всегда выражалась в подобных масштабных, но бесполезных жестах. Он никогда не пытался понять, что действительно нужно Сяо Хуаюну.
Грандиозная реконструкция Восточного дворца, приказ остальным принцам избегать брата, а теперь эти громкие воззвания — что оставалось у Наследного принца за всем этим фасадом мнимого величия, кроме полной пустоты? Если бы не его болезнь и слухи о том, что он не доживёт до двадцати четырёх лет, терпимость общества к слабым давно бы иссякла, и репутация Сяо Хуаюна могла бы скатиться на самое дно.
Наследный принц наверняка прекрасно это понимал. И чем яснее становилось его положение, тем больше Шэнь Сихэ убеждалась в правильности своего выбора. Сяо Хуаюн был отдалён не только от Императора, но и от остальных братьев. В будущем, когда каждый начнёт бороться за свою жизнь и власть, он не станет проявлять мягкотелость из-за братских чувств.
Единственное, что её беспокоило — его хрупкое здоровье. Сама Шэнь Сихэ не боялась трудностей, её не пугала перспектива остаться вдовой и в одиночку сражаться с семьёй Сяо. Но хватит ли ему сил прожить достаточно долго, чтобы оставить ей наследника? Без ребёнка у неё не будет опоры в борьбе за власть.
— Биюй, передай нашим людям во дворце, пусть ждут удобного случая. Мне нужна копия медицинских записей Наследного принца, — Шэнь Сихэ хотела точно знать, чем он болен. — И отправьте письмо в Лоян, в резиденцию семьи Хуа. Я хочу обсудить с господином Хуа Таои одно дело.
— Княжна, этот человек слишком подозрителен, мы до сих пор не выяснили, кто он на самом деле... — возразила Биюй.
Она ещё не знала, что агент в вышитых одеждах, богач Хуа Фухай, чиновник Цуй Цзиньбай и студент Го Даои — это один и тот же человек. Она лишь видела, что прошлое Хуа Фухая покрыто мраком, и не хотела, чтобы госпожа рисковала.
— Если он смог узнать, где найти столь редкую вещь, как Лента Небожителя, он наверняка сможет разыскать и снежный лотос высшего качества, — твёрдо ответила Шэнь Сихэ. — Раз уж мы планируем сотрудничать, нужно проявить инициативу. Даже если нас связывает только выгода, долгосрочные отношения требуют взаимной отдачи.
Поскольку теперь её главная цель — Сяо Хуаюн, помощь в его беде станет отличным способом продемонстрировать её намерения. Она не собиралась только принимать одолжения, ничего не давая взамен; Шэнь Сихэ не привыкла оставаться в долгу.
— Княжна...
— Княжна, шаоцин Судебного приказа Цуй Цзиньбай снова просит о встрече, — прервала их разговор вошедшая Хунъюй.
— Опять пришёл? — Шэнь Сихэ удивлённо приподняла бровь.
Однако, вновь увидев Цуй Цзиньбая, она тут же поняла, откуда у него взялась такая смелость — перед ней стоял настоящий Цуй Цзиньбай. Шэнь Сихэ намеренно подошла к нему чуть ближе и уловила лишь свежий аромат зимней сливы; никаких ноток редкого агарового дерева не было и в помине.
Его движения и мимика поразительно напоминали того «Цуй Цзиньбая», который приходил к ней на почтовую станцию. Посторонний человек ни за что бы не заметил разницы, и если бы Шэнь Сихэ заранее не знала правду, она бы тоже обманулась. Оставалось лишь поаплодировать мастерству маскировки того, кто заимствовал его личность.
— Шаоцин Цуй, в прошлый раз я была невежлива, — намеренно закинула удочку Шэнь Сихэ.
Цуй Цзиньбай, решив, что она извиняется за применение отравленных игл к Наследному принцу, который тогда выдавал себя за него, почтительно ответил:
— Княжна сгущает краски. Этот чиновник прибыл сюда по делу об убийстве...
Из рассказа Цуй Цзиньбая выяснилось, что вчера у стен храма Цзяньфу погиб человек. Убитый оказался наёмным охранником, прибывшим с юга. Сегодня утром следователи уже допросили всех, кто мог видеть его накануне, и в конце концов след привёл их к Шэнь Сихэ.
— Разве это не... — Цзыюй вздрогнула, взглянув на портрет. Это был тот самый мужчина, который едва не сбил их с ног.
— Значит, княжна видела погибшего? — Цуй Цзиньбай перевёл взгляд на служанку.
Шэнь Сихэ кивнула Биюй, и та подробно пересказала вчерашние события:
— Шаоцин Цуй, вам стоит допросить людей из поместья хоу Пинъяо. Этот человек в спешке убегал именно с той стороны, где в пруд упала старая госпожа.
Цуй Цзиньбай задал ещё несколько уточняющих вопросов, убедился, что не упустил ни одной детали, и откланялся.
【В эпоху Тан один чи равнялся примерно 30 сантиметрам, один цунь — 3 сантиметрам. Обычный диаметр цветка снежного лотоса составляет 30-40 сантиметров.】

Комментарии

Загрузка...