Шестой принц Сяо Чанюй едва успел проявить первый намёк на ухаживания, как тут же навлёк на себя гнев наследного принца.
Шэнь Сихэ привыкла во всём искать двойное дно. Она твёрдо верила, что любые совпадения — это результат чьего-то расчёта.
Обычно принцы бежали от Восточного дворца как от чумы. С чего бы Сяо Чанюю вдруг идти туда? И почему именно этот принц, явно преследующий свои цели в отношении неё, довёл Сяо Хуаюна до кровавого кашля?
— Княжна, мы поедем во дворец навестить наследного принца? — тихо спросила Биюй.
Она знала, что у госпожи нет сердечной привязанности к Сяо Хуаюну, но если та решила выбирать мужа, то, похоже, ставки были сделаны именно на него.
В тот раз у Судебного приказа наследник заступился за княжну, потом прислал угощения. Узнав о его тяжёлом приступе, было бы просто невежливо не нанести визит.
— Едем. Отчего же не поехать? — Шэнь Сихэ махнула рукой, приказывая служанкам готовиться к выезду.
Шестой принц начал за ней ухаживать, и сразу после этого наследный принц слёг с кровавым кашлем, а она тут же помчалась его навещать. Любой сторонний наблюдатель непременно решит, что между ней и наследным принцем существуют глубокие чувства.
Это создаст иллюзию её горячей привязанности к Сяо Хуаюну и автоматически привяжет её к его политической фракции.
Именно поэтому её первой реакцией было подозрение в слишком уж удачном совпадении.
Конечно, самый простой способ избежать слухов — это остаться дома. Тогда люди просто судачили бы о том, что наследный принц и шестой принц не поделили женщину.
Но она обязана была поехать. Ей нужно было своими глазами увидеть: вся эта цепь случайностей — дело рук самого Сяо Хуаюна или здесь кроется что-то ещё.
Что до чужого мнения — её это мало волновало.
Даже если в будущем она не выйдет за наследника, а выберет кого-то другого, её не страшило, что эти слухи станут занозой в сердце её будущего мужа.
Ведь любой её брак всё равно будет лишь холодным расчётом и сделкой.
Однако Биюй восприняла её готовность ехать в столь острый момент как явный признак того, что княжна твёрдо решила сблизиться с наследным принцем.
Когда экипаж проезжал мимо дворцовых ворот, ветерок откинул занавеску, и Шэнь Сихэ увидела шестого принца Сяо Чанюя. С прямой как струна спиной он стоял на коленях под палящим солнцем.
Заслышав стук копыт, Сяо Чанюй повернул голову.
Надо было отдать должное — все сыновья императора Юнина обладали поистине драконьей статью. У Сяо Чанюя были прямые брови и ясные глаза. Из-за происхождения матери в его чертах угадывалась лёгкая экзотика: глубоко посаженные глаза и прямой, точёный нос. Пропорции его лица были безупречны.
Вдобавок ко всему он серьёзно увлекался боевыми искусствами. Сейчас, когда ему едва исполнилось двадцать лет, даже стоя на коленях под знойным солнцем, он излучал обжигающую, суровую мужественность.
— Оказывается... шестой принц так красив и отважен с виду, — прошептала Цзыюй, которой всегда нравились могучие и высокие воины Северо-Запада.
— Сыновья Неба сияют во всём своём великолепии, — равнодушно отозвалась Шэнь Сихэ. — В столице полным-полно талантливых юношей и прекрасных дев.
Она перевела взгляд на Цзыюй и Биюй:
— Ещё через пару лет я отпущу вас на волю. Среди выходцев из бедных семей тоже хватает достойных мужей.
Люди из её ближайшего окружения должны были стать только законными жёнами.
— Княжна, Биюй ни за что в жизни вас не покинет! — испуганно воскликнула Биюй.
— Княжна, я тоже не хочу замуж! Зачем мне прислуживать какому-то вонючему мужику? Уж лучше я всю жизнь буду рядом с вами, — в панике подхватила Цзыюй.
Шэнь Сихэ лишь мягко улыбнулась, ничего не ответив.
Она говорила совершенно искренне. Девушки должны были понимать: она ни за что не отдаст своих личных служанок в наложницы собственному мужу. Если ему понадобятся наложницы, пусть ищет их на стороне.
Прибыв в Восточный дворец, Шэнь Сихэ встретила там Вдовствующую императрицу.
Она видела её позавчера, когда приезжала во дворец выразить почтение, но тогда императрица простудилась, и они разговаривали через ширму.
Сегодня на лице пожилой женщины всё ещё лежал отпечаток болезни. Время безжалостно обошлось с ней. Изгнанная на Северо-Запад в возрасте двадцати с небольшим лет, она перенесла множество страданий. И хотя последние двадцать лет она жила в роскоши, годы лишений навсегда врезались в её облик, а волосы стали пепельно-серыми.
Впрочем, она всё равно выглядела моложе своих шестидесяти лет. Возможно, годы, проведённые в молитвах и посте, сыграли свою роль — от неё исходил успокаивающий аромат тибетских благовоний.
— Чжаонин приветствует Вдовствующую императрицу...
— Оставь церемонии, — Вдовствующая императрица лично поддержала её, не дав опуститься на колени.
В зале присутствовала не только она, но и управляющая внутренними покоями Благородная супруга Жун — родная мать Сяо Чанцина и Сяо Чанъина.
Жун — это была её фамилия. Женщины в заднем дворце не имели личных титулов, только ранги, поэтому к рангу просто прибавлялась фамилия.
Женщина, сумевшая родить таких сыновей, как братья Сяо, несомненно, обладала невероятной притягательностью. Несмотря на то, что ей было уже за сорок, её густые чёрные волосы и белоснежная кожа казались нетронутыми временем. В её высокой причёске красовались лишь две золотые шпильки и роскошный цветок пиона.
Она сама походила на распустившийся пион — величественная, элегантная, со снисходительной улыбкой благожелательного старшего.
— Я много слышала о несравненной красоте княжны Чжаонин, но увидев вас сегодня, просто глаз отвести не могу, — с улыбкой произнесла Благородная супруга.
Хотя она и носила титул Благородной супруги, официальной императрицей она не была. Поэтому в свой прошлый визит во дворец Шэнь Сихэ выразила почтение только Вдовствующей императрице.
Статуса Жун для этого было недостаточно.
— Благородная супруга слишком добра ко мне, — ответила Шэнь Сихэ с безупречной, но холодной вежливостью.
Словно не замечая её отстранённости, Благородная супруга продолжила всё тем же величественным тоном:
— Вы мне очень понравились. Вы недавно в столице, если вам будет одиноко, приходите ко мне во дворец Ханьчжан. Моей Пинлин столько же лет, сколько и вам, вы могли бы стать хорошими подругами.
У Благородной супруги Жун было двое сыновей и дочь. Шестой принцессе Пинлин в этом году как раз исполнилось четырнадцать.
— Благодарю за милость, но Чжаонин слаба здоровьем и не может позволить себе долгие прогулки. Боюсь, я лишь разочарую принцессу, — прямо отказалась Шэнь Сихэ.
— Вдовствующая императрица... — не дав Благородной супруге ответить, в зал торопливо вошёл Тяньюань. — Его Высочество очнулся и просит позвать княжну.
— Надо же, мы просидели тут полдня, а он и глаз не открыл. Стоило княжне появиться, как принц тут же очнулся. Знай мы это заранее, послали бы за вами пораньше, избавив Вдовствующую императрицу и Его Величество от лишних тревог, — лукаво заметила поразительно красивая наложница.
Этой женщиной, чья красота затмевала весь задний дворец, была Цинь-чжаои. За пятнадцать лет в гареме она так и не родила детей, но по-прежнему пользовалась безграничной милостью императора Юнина.
— Он ещё ребёнок, стеснительный, не то что ты, — со смехом пожурила её Вдовствующая императрица и повернулась к Шэнь Сихэ. — Иди, проведай наследного принца.
В этой династии правила разделения полов не были чрезмерно строгими. Юноши и девушки могли общаться друг с другом, если соблюдали рамки приличий в поступках, а не только на словах.
Шэнь Сихэ изящно поклонилась и вместе со служанками прошла во внутренние покои.
Её встретил удушливый запах лекарств, ещё более концентрированный, чем в прошлый раз. Острый нюх Шэнь Сихэ иногда играл с ней злую шутку: то, что обычный человек воспринимал как просто резкий запах, для неё было равносильно удару, от которого она едва не теряла сознание.
Не подав виду, она сделала несколько шагов, постепенно привыкая к запаху.
Когда она подошла к постели, Сяо Хуаюн сидел на краю кровати, накинув плащ. В его руках была пиала, которую он осушил одним махом.
Выпив лекарство, он зашёлся в долгом приступе кашля. Отдышавшись, он произнёс сквозь жемчужную завесу:
— Княжна, прошу, присаживайтесь.
Эта короткая фраза, казалось, отняла у него все силы. Он снова тяжело и надрывно закашлялся. Дождавшись, пока Шэнь Сихэ сядет, он с трудом выговорил:
— Княжна... у шестого брата нечистые помыслы.
【Тибетские благовония (цансян) — это очень дорогие смешанные благовония, в состав которых входят сафлор, снежный лотос, мускус, тибетский кардамон, кордицепс, родиола розовая, гвоздика, борнеол, сандал, агаровое дерево и многие другие ценные тибетские лекарственные травы.
Они изготавливаются вручную, помогают успокоить ум и очистить мысли, улучшают работу сердца, повышают тонус и предотвращают заражение болезнями.】

Комментарии

Загрузка...