— Финики относятся к стихии земли и таят в себе огонь. Их вкус сладок, а природа медленна. Сладкое в первую очередь влияет на селезёнку. Тот, кто ест их слишком много, неизбежно повредит её, — прямо сказал Се Юньхуай. — Если княжна желает восполнить ци и кровь, лучше использовать имбирный сахар.
— Имбирь проникает в лёгкие и укрепляет дыхание ци, опускается в почки и устраняет нижнюю сырость, а также входит в меридиан печени, способствуя выработке крови, — с лёгкой улыбкой произнесла Шэнь Сихэ. — Это и впрямь хорошее лекарство. Но я с рождения не переношу остроту имбиря. Именно поэтому лекари пошли на уступку и выбрали финики.
— В землях Минь и Шу растёт плод, называемый сахарным тростником. Его природа ровная, а вкус сладок, он благотворно влияет на селезёнку. Если растолочь его, выжать сок и смешать с имбирным соком для получения сахара, то острой горечи не останется, — предложил Се Юньхуай.
— Господин Ци, у вас есть семья? — внезапно спросила Шэнь Сихэ.
Обычно спокойный и рассудительный Се Юньхуай на мгновение замер от удивления, но его эмоции исчезли так же быстро, как и появились.
— Докладываю княжне: я не имею постоянного пристанища и посвятил себя изучению врачебного пути. О создании семьи пока не помышляю.
— Я вижу перед собой мужчину благородной наружности, обладающего искусством возвращать к жизни и ведущего изящные речи. Признаться, я прониклась к вам уважением, — медленно поднялась Шэнь Сихэ. — У меня даже возникла мысль подыскать господину Ци хорошую партию, чтобы оставить столь талантливого человека подле себя. Но раз ваши стремления лежат в другой плоскости, я не стану принуждать. Что касается дурмана — я действительно приказала его собрать, чтобы сделать благовоние для успокоения разума. Господину Ци не стоит беспокоиться, я знаю, как обращаться с этим цветком.
— Благодарю за милость, княжна, мне неловко слышать такие слова, — хотя Се Юньхуай и произнёс слово «неловко», голос его оставался абсолютно спокойным, без малейшей тени волнения. — Раз так, и если у княжны больше нет ко мне поручений, прошу позволить мне откланяться.
— Приходилось ли господину Ци видеть Ленту Небожителя? — Шэнь Сихэ не дала ему разрешения уйти, задав ещё один вопрос.
— Ленту Небожителя? — Се Юньхуай слегка нахмурился, в его глазах мелькнуло удивление. — Княжна, это легендарная вещь. Слова Седовласого Старца о том, что он обменяет Пилюлю Смены Костей на Ленту Небожителя — не более чем умышленная издёвка. Прошу вас, не принимайте это близко к сердцу.
Седовласый Старец?
Шэнь Сихэ слышала о нём. Это был чудаковатый лекарь с невероятным мастерством, чьи пути были неисповедимы. Из-за врождённой болезни дочери Шэнь Юэшань годами не прекращал его поиски.
Кто бы мог подумать, что загадочная Лента Небожителя окажется как-то связана с ним.
— Господин Ци, мне ничего не известно о Пилюле Смены Костей. Просто перед вашим приходом я читала книгу и наткнулась на упоминание Ленты Небожителя, оттого и спросила, — откровенно произнесла Шэнь Сихэ. — Не расскажете ли вы мне об этой Пилюле?
Поняв, что проговорился, Се Юньхуай мысленно упрекнул себя, но знал: если он промолчит, княжна всё равно пошлёт людей разузнать.
Поэтому он начал рассказывать:
— Месяц назад...
Оказалось, что месяц назад тот самый чудаковатый Седовласый Старец объявил о своём скором конце. У него не было учеников, и всё, чему он научился за жизнь, было записано в его дневниках. Кроме того, у него осталась одна-единственная пилюля, на создание которой он потратил все свои силы — Пилюля Смены Костей, способная полностью обновить тело человека.
Перед лицом смерти он решил, что это две самые ценные вещи, которые у него остались, и распустил слух: тот, кто найдёт Ленту Небожителя и исполнит его последнее желание, получит их в дар. А если успеет вовремя, то старец лично будет наставлять счастливца в медицине месяц-другой.
Сейчас это было самым обсуждаемым событием в мире боевых искусств, но Шэнь Сихэ, дочь могущественного князя, разумеется, не следила за городскими слухами.
Она молча перевела взгляд на клумбу за пределами беседки, где пышно цвели яркие хризантемы.
Се Юньхуай подождал немного и, не получив новых указаний, почтительно поклонился и ушёл. При каждом его шаге тёмно-зелёные одежды развевались на ветру, словно разлитые чернила. Двигался он бесшумно, легко и плавно.
— «Уж лучше на ветвях усохнуть, источая аромат, чем быть сорванным северным ветром», — тихо процитировала Шэнь Сихэ.
Она слегка приподняла взгляд, сквозь колышущийся занавес наблюдая, как его фигура исчезает за поворотом галереи.
Се Юньхуай был в точности как эти хризантемы: лишённый пошлости, не стремящийся к дешёвому блеску, не заискивающий и не склоняющий голову. Он стал первым, кто осмелился бросить вызов самой власти, скинул роскошные шелка, покинул золотые чертоги знатных домов, отказался от богатства и славы, смирился с грубой пищей, но при этом сохранил свою чистоту, не дав миру запятнать себя.
— Тц, надо же. Любимица правителя Северо-Запада положила глаз на такого простолюдина. Вам бы зрение подлечить! — неподалёку раздался насмешливый, небрежный голос, пронизанный презрением.
Шэнь Сихэ обернулась и увидела Сяо Чанъина. Лицо его было бледным, он явно был ещё слаб и еле держался на ногах, опираясь на колонну галереи. Его вытянутые, словно у лиса, глаза с высокомерием и каплей любопытства изучали девушку.
Рядом с ним стояла побледневшая служанка. Очевидно, они пришли уже давно, но принц приказал ей молчать. Сейчас девушка чуть ли не прятала голову на груди и мелко дрожала, боясь, что княжна её накажет.
— Я смотрю, Ваше Высочество быстро идёт на поправку, — судя по всему, кроме бледности от потери крови, принцу Ле ничто не мешало язвить. — Раз так, я могу со спокойной душой передать Ваше Высочество губернатору округа Чанша.
— Что ты сказала?! — Сяо Чанъин грубо оттолкнул служанку, которая пыталась его поддержать, и, не обращая внимания на слабость в теле и боль от ран, широким шагом подошёл к Шэнь Сихэ. Хоть ему было всего семнадцать, он был на голову выше четырнадцатилетней девушки и теперь смотрел на неё сверху вниз. — Ты собираешься сдать меня губернатору?!
— Разумеется. Вы — посторонний мужчина, а я ещё не достигла совершеннолетия и не выдана замуж. Вчера ситуация была критической, пришлось пренебречь правилами приличия. Но теперь, когда вашей жизни ничто не угрожает, мне следует избегать подозрений, — спокойно ответила Шэнь Сихэ.
Сделав лёгкий реверанс, она собиралась уйти, но Сяо Чанъин резко перехватил её запястье. Его взгляд стал острым:
— Шэнь Сихэ, играешь в неприступность? За мной гнались от самого Гуанлина до округа Чанша, и на краю гибели я вдруг натыкаюсь на тебя. Не говори мне, что это просто совпадение. Теперь, когда всё вышло по-вашему, и я обязан тебе жизнью, а мы оказались наедине, ты вдруг решила изобразить из себя недотрогу?
Шэнь Сихэ посмотрела на него с откровенной жалостью:
— Ваше Высочество, мне вас искренне жаль. Родиться в императорской семье и подозревать даже того, кто вас спас. Вы, видимо, забыли, что если бы вы сами не бросили мне под ноги нефритовый кулон, вы бы уже давно нашли своё освобождение от земных тягот.
Она сделала паузу и добавила, её голос струился мягко, словно дыхание орхидеи:
— Открою вам секрет: я с самого начала знала, кто вы. Но я действительно не хотела вас спасать. Перед отъездом с Северо-Запада я выучила портреты всех принцев наизусть. Зачем я еду в столицу — ни для кого не секрет. Но начиная с наследного принца и заканчивая двенадцатым принцем, который моего возраста, четверо не имеют главных жён. С какой стати мне выбирать вас? Ваше Высочество, не обольщайтесь.
— В знатности вы уступаете наследному принцу. В милости отца — принцу Чжао. В характере — принцу Цзин. Даже по старшинству вы идёте после принца Синя, — глаза Шэнь Сихэ оставались пугающе спокойными, она обсуждала императорских сыновей так, словно перебирала товар на рынке, не обращая внимания на вздувшуюся вену на лбу Сяо Чанъина. — Единственное, в чём вы их всех превзошли — это ваша дурная слава. Так скажите на милость, зачем мне к вам приближаться?
Принц Ле, Сяо Чанъин, девятый сын императора Юнина. Характер вспыльчивый, как огонь. Прославился в столице своей жестокостью и безрассудством. Настоящий дьявол во плоти, которого все старались обходить десятой дорогой.

Комментарии

Загрузка...