— Княжна наконец-то очнулась!
Изумление Шэнь Сихэ было прервано радостным возгласом. Она перевела взгляд на девушку, которая повернулась к двери и громко позвала: "Сестрица Чжэньчжу!"
Даже увидев лишь профиль, она поняла, что это Цзыюй, служанка второго ранга.
Упомянутая ею "сестрица Чжэньчжу" была одной из двух главных служанок Шэнь Сихэ, родной дочерью ее кормилицы, выросшей с ней с самых пеленок. Вторая главная служанка, Линлун, — та самая, что столкнула ее с корабля. Она была куплена в княжеское поместье в пятилетнем возрасте и долгое время пользовалась безграничным доверием своей госпожи.
Чжэньчжу с детства изучала медицину, чтобы помогать лечить врожденный недуг княжны. Она быстро вошла в комнату и первым делом проверила пульс Шэнь Сихэ. Почувствовав, что биение сердца стало более ровным, она облегченно выдохнула и с тревогой посмотрела на свою госпожу:
— Княжна, вас что-нибудь беспокоит?
Шэнь Сихэ покачала головой. Она и сама немного разбиралась в медицине и понимала, что боль во всем теле не исчезнет за один день. Сорванным голосом она спросила:
— Где Линлун?
— Княжна, сестрица Линлун бросилась за вами в воду, чтобы спасти... Ее до сих пор не нашли... — на глазах Цзыюй выступили слезы.
У Шэнь Сихэ было шесть личных служанок: старшие Чжэньчжу и Линлун, а также Цзыюй, Биюй, Хунъюй и Моюй. За исключением Чжэньчжу, все они появились в поместье в пятилетнем возрасте. Биюй и Моюй были дочерьми домашних рабов, а Линлун, Цзыюй и Хунъюй были выкуплены у других хозяев.
Они росли вместе и были близки, как сестры.
— Ха... — Шэнь Сихэ издала тихий смешок. — Погибла, спасая госпожу. Как благородно.
Она собственными руками столкнула ее в реку, а затем прыгнула следом. В тот момент на носу корабля они были одни. Любой, кто не знал правды, действительно решил бы, что она пожертвовала собой ради госпожи. Но, скорее всего, предательница уже давно выбралась на берег.
Если бы в будущем Чжэньчжу или кто-то другой случайно встретил ее, при условии, что Шэнь Сихэ мертва, она всё равно считалась бы невероятно преданной служанкой. И кто знает, возможно, она смогла бы снова внедриться в семью под другим предлогом.
То, что Шэнь Сихэ с ее хрупким здоровьем смогла продержаться в воде целую ночь, было настоящим чудом.
— Княжна... — при виде холодной усмешки на лице госпожи Чжэньчжу изменилась в лице. Будучи умной девушкой, она всё поняла мгновенно. — Это Линлун столкнула вас?
Шэнь Сихэ не ответила прямо, а лишь отдала приказ:
— Пусть Мо Юань сообщит в управу. Объявите ее в розыск как беглую рабыню.
Цзыюй побледнела. Законы нынешней династии относились к слугам довольно снисходительно — в отличие от прежних времен, хозяева не могли безнаказанно забивать их до смерти. Но побег раба — совсем другое дело. Это считалось тяжким преступлением. А уж если Линлун покушалась на жизнь своей госпожи, прощения ей не было!
— Сестрица Линлун... — Цзыюй тут же осеклась. — Зачем Линлун это сделала?
В глазах Цзыюй Шэнь Сихэ была самой лучшей хозяйкой на свете. Она обучала их грамоте и боевым искусствам, а если у кого-то не было к этому способностей — находила то, в чем девушка была хороша. Они ели и одевались так, как не могли себе позволить даже дочери некоторых чиновников.
Шэнь Сихэ промолчала, лишь тихо закрыв глаза.
Чжэньчжу слегка потянула Цзыюй за рукав и увела ее из комнаты. Ответ был очевиден: Линлун была шпионкой, и ее настоящим хозяином никогда не была Шэнь Сихэ.
Услышав их шаги, Шэнь Сихэ вдруг вспомнила кое-что важное:
— Вы видели то, что было у меня в руке?
— Я сейчас же принесу это, — быстро отозвалась Чжэньчжу.
Услышав это, Шэнь Сихэ ненадолго успокоилась.
Когда Чжэньчжу вернулась, Шэнь Сихэ, опираясь на руку Цзыюй, приподнялась на кровати. Увидев в шкатулке три зеленых, словно вырезанных из нефрита ростка, напоминающих переплетенные узлы и источающих тонкий аромат, она не удержалась и погладила их. На ощупь они были прохладными и гладкими:
— Это и правда Лента Небожителя.
И цвет, и текстура были как у безупречного нефрита.
Она подняла глаза на Чжэньчжу:
— Вы больше никого там не видели?
Шэнь Сихэ четко помнила: черное пятно, падавшее сверху, имело очертания человеческого тела. Кто-то сорвался с обрыва. Лента Небожителя растет в щелях отвесных скал. Возможно, этот человек упал именно потому, что пытался ее сорвать.
Чжэньчжу покачала головой:
— Никого.
— Можете идти, — Шэнь Сихэ снова легла. — Переложите это в нефритовую шкатулку.
— Слушаюсь, — почтительно ответила Чжэньчжу и, забрав Цзыюй, на цыпочках вышла из комнаты.
Здоровье Шэнь Сихэ было слишком слабым, поэтому ей пришлось задержаться в уезде Линьсян для восстановления сил. Поиски княжны подняли на уши начальника уезда и даже правителя округа Чанша. Условия на почтовой станции были скудными, а в управе — тесно, поэтому один из богачей Линьсяна предоставил ей свое просторное поместье из трех дворов.
Шэнь Сихэ целыми днями хранила молчание. Чжэньчжу и остальные служанки прислуживали ей с величайшей осторожностью. Даже заметив, что княжна стала более отстраненной с ними, они списывали это на то, что предательство Линлун разбило ей сердце.
Ориентировки на Линлун были разосланы, но до сих пор не было вестей: ни живой, ни мертвой.
— Княжна, вот свежие новости из столицы.
Этим утром, после завтрака, Чжэньчжу, как обычно, двумя руками подала Шэнь Сихэ письмо.
С того дня, как Шэнь Сихэ спасли, она приказала внимательно следить за обстановкой в столице и ежедневно доставлять ей дворцовые сводки.
Опустив руки на живот, Чжэньчжу молча наблюдала за госпожой. Она заметила, что княжна сильно изменилась.
Прежняя княжна была умной, но слишком меланхоличной. Родившись на суровом Северо-Западе, она всё равно казалась хрупким пионом, не знавшим песчаных бурь — благородной и возвышенной.
Но после того, как она покинула дом, и особенно после предательства Линлун, она стала более молчаливой, а каждый ее жест дышал спокойной, леденящей мудростью. Словно она повзрослела за одну ночь, сбросив оболочку уязвимой красоты и превратившись в властную царицу цветов, свысока взирающую на весь сад.
Теперь в присутствии госпожи Чжэньчжу невольно вела себя еще более осторожно. Шэнь Сихэ не повышала голоса, не смотрела на них грозно, но одного ее мимолетного, равнодушного взгляда было достаточно, чтобы почувствовать тяжелое давление.
Не обращая внимания на изучающий взгляд служанки, Шэнь Сихэ читала донесение от людей правителя Северо-Запада в столице. Семью Фань действительно обвинили в клевете на верного сановника и убийстве императорского наследника.
Увидев это, Шэнь Сихэ слегка расслабила брови. Заметив эту едва уловимую перемену, Чжэньчжу поняла, что у госпожи поднялось настроение, и, мельком взглянув на письмо, произнесла:
— Выходит, канцлера Гу действительно оклеветала семья Фань. Какая жалость, всю семью уже казнили. Неужели Его Величество решил восстановить их доброе имя?
— У нашего государя не было выбора, — Шэнь Сихэ небрежно отбросила письмо и откинулась на спинку кушетки. С полуприкрытыми глазами, то ли дремля, то ли просто отдыхая, она выглядела лениво, но при этом пугающе притягательно.
От этой завораживающей грации даже у Чжэньчжу замерло сердце. Раньше у княжны не было такой подавляющей харизмы.
Император Юнин использовал семью Фань как клинок, чтобы сокрушить семью Гу. Но если губы исчезнут, зубам станет холодно. Семьи Цуй, Ван и Сюэ, защищая свои интересы, объединились, чтобы нанести ответный удар семье Фань. Иначе следующими жертвами могли стать они сами. Заодно они решили показать Императору, что влияние великих кланов непоколебимо.
Им нужен был повод, брешь в обороне противника. И Гу Цинчжи своей смертью прорвала для них эту брешь. Как они могли не воспользоваться этим и не добить врага?
Шэнь Сихэ закрыла глаза, наслаждаясь теплом утренних лучей, пробивающихся сквозь листву. В золотистом свете ее кожа казалась полупрозрачной. Она была воплощением несравненного изящества.
Гу Цинчжи, теперь ты можешь покоиться с миром.
Отныне в этом мире больше нет Гу Цинчжи. Есть только Шэнь Сихэ.
• • •

Комментарии

Загрузка...