Мы втроем потеряли дар речи. Мы ведь даже не встречались с этой женщиной раньше, с какой стати ей разговаривать с нами в таком тоне? К тому же, среди ночи — с чего это она вдруг решила кормить кур? Я посмотрел в сторону и действительно увидел целую стаю птиц. Беспомощно покачав головой, я понял, что единственный способ разобраться в происходящем — это просто пойти за ней внутрь.
Мы втроем последовали за ней. Женщина включила свет, и комната мгновенно залилась ярким сиянием. Из-за того, что мы слишком долго пробыли на улице глубокой ночью, свет показался немного слепящим, но едва он загорелся, моё до предела натянутое сердце слегка отпустило.
— Садитесь, — коротко бросила она.
Мы не стали церемониться и сразу опустились на три табурета неподалеку. Стоило мне сесть, как я почувствовал в воздухе какой-то странный запах. Невозможно было понять, что это за аромат, но он казался до боли знакомым. Видя, что никто из наших не собирается заводить разговор, мне пришлось спросить:
— Зачем ты нас позвала?
Женщина окинула меня презрительным взглядом и недовольно протянула:
— Вообще-то, это я должна у вас спросить. Какого чёрта вы приплёрлись сюда посреди ночи?
Я замер. И правда, ведь это мы пришли глубокой ночи. Не отвечая на её вопрос напрямую, я снова спросил:
— А где бабушка Ли? Кто ты ей?
Женщина на мгновение умолкла, а затем медленно произнесла:
— Ушла домой. А что до того, кто я... Очень скоро ты сам узнаешь.
Я окинул её взглядом с ног до головы. На ней было длинное белое платье, которое ровно на уровне бедра неожиданно и очень кстати разделялось разрезом, обнажая ее длинные ноги. Я тут же отвел глаза — пялиться на ноги незнакомой девушки все-таки было не слишком вежливо. Оглядев комнату, я снова подал голос:
— Ты дочь бабушки Ли?
— Дочь? Хм, разве может у этой старухи быть такая красивая дочь? Она всего-навсего служанка, к тому же она больше никогда не вернется.
Эти слова еще сильнее запутали меня: мы будто разговаривали на абсолютно разных языках. Бросив на меня взгляд, она продолжила:
— Неужели ты не узнаешь, кто я?
Я не знал, что ответить. Я ведь совершенно ее не знал и был уверен, что видел впервые в жизни, отчего мне стало еще тревожнее. К счастью, Ся Чжэнцин заговорил первым:
— В последнее время в деревне происходило что-нибудь странное?
— Ничего, — холодно ответила женщина, сделала паузу и добавила: — Разве что вы пришли.
Ся Чжэнцин скривил губы и перевел на меня взгляд, показывая, что больше не знает, о чем спрашивать. Ань Люэр же смотрела на меня с тревожным выражением лица. Я спросил ее, что случилось, и она скосила глаза на пол во внутренней комнате, призывая меня туда взглянуть.
Я проследил за взглядом, куда она указывала, и только что успокоившееся сердце снова забилось в тревоге. У порога внутренней комнаты я заметил лужицу черно-красной воды. Присмотревшись внимательнее, я с ужасом понял, что она точь-в-точь совпадает с теми черными следами крови, на которые мы наткнулись по дороге. Перепугавшись до смерти, я тут же вскочил на ноги. Ся Чжэнцин, заметив мою реакцию, тоже заглянул во внутреннюю комнату и, испытав такой же шок, поднялся вслед за мной.
Увидев нашу реакцию, женщина не выказала ни малейшего удивления — лишь холодно фыркнула носом и ничего не сказала.
Я встревоженно выдавил:
— Эм... сестрица, а что это за лужа крови у тебя внутри?
— А, куру только что зарезала, вот кровь и натекла.
Услышав такой ответ, я сразу понял, что она лжет. Кто станет резать курицу посреди ночи? К тому же, неужели режут птицу прямо в спальне? Это же сплошная дурная примета. Но главное — куриная кровь, как и человеческая, обычно красная, а эта лужа была черно-красной, что явно выглядело подозрительно. Неужели здесь побывала Адская Гончая? Или эта женщина знает ее? А может, она заодно с Адской Гончей?
Я не смел продолжать эти мысли. Я не был уверен, осталась ли Адская Гончая здесь, и если эта тварь прячется поблизости, разве мы втроем не выглядим как утки, добровольно пришедшие кому-то на обед? Я медленно сунул руку в рюкзак, желая нащупать Изогнутый клинок. Ся Чжэнцин тоже тихонько засунул руку в карман и крепко вцепился в какой-то предмет — должно быть, это был талисман. Ань Люэр с напряженным лицом взирала на женщину, явно тоже приготовившись к худшему.
Атмосфера снова накалилась до предела, я буквально слышал, как дышит каждый из нас. И вдруг в моей голове словно прозвучал голос:
— Держись от этой женщины подальше. Быстро!
Этот голос испугал меня до чертиков, и я невольно завопил во весь голос:
— Кто здесь говорит?
Ся Чжэнцин и Ань Люэр тоже вздрогнули от неожиданности, да и сама сидевшая перед нами женщина посмотрела на меня с полным недоумением.
— С кем это ты разговариваешь? — глядя на меня, спросила она.
Я пробормотал, что ничего особенного. Неужели это из-за того, что мои нервы слишком натянуты? Я замер на мгновение, но тот голос больше ни разу не отзвался в моей голове. Я шумно выдохнул: похоже, сегодня я и правда перенервничал, раз мне уже стали чудиться голоса.
Посмотрев на женщину, я произнес:
— В деревне сейчас неспокойно, тебе, девушка, лучше быть поосторожнее.
Я говорил с предельно серьезным видом.
— Девушка? Хм... я вообще-то намного старше тебя, к тому же твое тело кажется мне каким-то странным.
С этими словами она окинула меня оценивающим взглядом.
Мое тело странное? Я абсолютно не понял, к чему она клонит. Однако от ее пристального взгляда мне стало крайне неуютно, и я спросил:
— Что ты имеешь в виду? Что со мной не так?
Она бросила на меня косой взгляд и продолжила:
— Внутри тебя уживаются две совершенно разные ауры, словно там прячется два человека. Иными словами, у тебя, должно быть, две души.
Услышав это, я испытал сильнейший шок в своей жизни. У меня две души? Как такое вообще возможно, что я, сумасшедший какой-то? Потеряв дар речи, я повернулся к Ся Чжэнцину и Люэр — те смотрели на меня с не меньшим изумлением.
Я мысленно рассуждал: я ведь никогда раньше не видел эту женщину, откуда ей столько обо мне известно? Похоже, она не такая уж простая. Неужели она тоже Охотник за головами? Поразмыслив так, я на семь-восемь десятков процентов уверил себя, что это наверняка так. Должно быть, она тоже заметила странности в этой деревне; возможно, ее наняли местные жители за солидное вознаграждение. Раз так, выходит, мы коллеги! Я немного ослабил бдительность и убрал руку из рюкзака. Но всё же, неужели тот голос в голове был галлюцинацией? Почему он велел мне держаться подальше от этой женщины? Посмотрев на нее, я спросил:
— Кто ты в конце концов такая?
— Так быстро меня забыла? — женщина тихонько усмехнулась. — И впрямь память у благородных особ коротка.
Она холодно улыбнулась и произнесла:
— И вы еще называете себя Охотниками за головами, раз даже меня не смогли узнать. Впрочем, винить вас нельзя — ваша сила еще не доросла до того, чтобы меня раскусить. Но вот это место... неужели ты не узнаешь?
Говоря это, женщина приподняла подол платья как раз в том месте, где шел разрез. Ее белые, стройные ноги предстали прямо перед нашими глазами. Мы втроем моментально замерли от изумления. Однако поразило нас вовсе не то, какими красивыми были ее ноги — на ее белоснежном бедре красовался длинный шрам, отчетливо проступавший перед нами. Этот шрам был длинным и к тому же свежим: из раны все еще сочилась тонкая струйка крови. Больше всего мурашек вызывала форма этого шрама — она до боли напоминала очертания моего Изогнутого клинка. Неужели это я ее ранил?
В тот же миг меня бросило в холодный пот, который градом катился по спине. Неужели она...
— Ты — Адская Гончая?! — в один голос завопили мы втроем.

Комментарии

Загрузка...