Эта пощечина окончательно ошеломила мать. Отец воспользовался моментом, вырвал у нее ножницы и швырнул на пол.
— Бей меня! Давай, ха-ха-ха, бей!
Мать истерически рассмеялась, ее смех звучал жутко и холодно. Она вдруг подскочила и с размаху влепила отцу ответную пощечину.
Они принялись мутузить друг друга прямо посреди гостиной. Я стоял на коленях, наблюдая, как мать и отец дерутся, перекатываясь из одного конца комнаты в другой, и чувствовал лишь отчаяние и беспомощность.
— Если я сегодня не разведусь с тобой, то перестану носить фамилию Не!
— Да разводись! Кто не разведется, тот трус!
— Ребенок остается со мной, а на остальное мне плевать! — отец не желал уступать ни на йоту.
— Не бывать этому! — мать бросила на меня яростный взгляд. — Я вырастила его, а ты что сделал? В этой жизни я не позволю тебе даже взглянуть на него!
Слово «развод» звучало в устах матери все чаще, и меня охватил еще больший ужас.
Если они разведутся, значит ли это, что я больше никогда не увижу отца?
Учитывая крутой нрав матери, после развода они наверняка станут чужими людьми до конца своих дней.
Что же тогда со мной будет?
В голове тут же всплыла картина моей жалкой жизни без отца, и сердце сжалось от боли.
Только не это, они ни в коем случае не должны разводиться!
Я снова попытался встать, чтобы подбежать и растащить родителей. Но не успел я обрести равновесие, как отец с силой толкнул мать, державшую его за волосы, в мою сторону.
По инерции мать навалилась на меня, и мы вместе рухнули назад.
Услышав мой крик, родители наконец осознали, что произошло неладное. Они замерли, обернулись и тут же остолбенели.
— Ичжи, что... что случилось? — отец первым бросился ко мне, опустился на колени, и в его глазах читалась явная паника.
— Больно... — я судорожно глотал воздух, глаза застилали слезы, а из-за потери крови картинка перед глазами становилась все более размытой.
В тот миг я почувствовал, как сознание стремительно ускользает. Боль начала отступать, сменяясь тяжелой дремотой.
— Чего застыл? Быстрее в больницу! — мать, увидев лужу крови, с помрачневшим лицом прикрикнула на отца.
Ссора родителей была вынужденно прервана моим несчастным случаем. Отец подхватил меня на руки, мать вызвала машину, и в полубессознательном состоянии меня доставили в госпиталь.
***
Когда я очнулся, моя левая нога была подвешена, а колено зафиксировано толстым слоем гипса. Отец сидел у изголовья кровати, склонив голову и дремля.
— Папа... — тихо позвал я.
Сон отца был чутким, и мой слабый голос мгновенно разбудил его. Он потер рот тыльной стороной ладони и, заметив, что я открыл глаза, радостно оживился и придвинул стул поближе.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Со мной все хорошо. Прости, папа, я был неправ, — прошептал я, глядя на его усталые глаза, растрепанные волосы и свежие царапины на шее.
Услышав мои извинения, отец замер, а осознав сказанное, внезапно залился глубоким раскаянием.
— Ичжи... — он хотел что-то сказать, но голос его дрогнул.
Отец поспешно встал и отвернулся. Я не видел его лица, но по силуэту, очерченному солнечным светом, было заметно, как вздрагивают его плечи.
Отец... он плакал.
Через некоторое время он снова повернулся и сел. В его глазах еще блестели слезы, он взял мою руку и прижал к своей щеке.
— Ичжи, никогда не извиняйся перед папой.
В этот момент у двери послышались шаги. Вошла мать.
В руках она держала пачку квитанций — судя по всему, только что оплатила счета. Увидев, что я очнулся, она не выказала особой радости.
— Посмотри, до чего ты довел! Столько денег ухнули! — первым делом она привычно начала жаловаться.
Лицо отца тут же помрачнело. Он отпустил мою руку, встал и с тяжелым взглядом уставился на мать.
— В конечном счете, разве это не твоя вина?
— Моя? — усмехнулась мать. — Это я бросила ножницы?
— Но ты же их взяла, — отец не унимался.
Мать фыркнула, понимая, что доводы не на ее стороне, и перевела тему на меня.
— Как ты умудряешься постоянно попадать в неприятности? Ножницы же лежали на полу, как они могли воткнуться тебе в колено?
Слушая их перепалку, я почувствовал, как голова идет кругом.
— Пусть они оба уйдут, шумят невыносимо, — подал голос У Янь.
— Папа, я хочу еще поспать, — я избегал взгляда матери и смотрел только на отца.
Отец сразу все понял. С каменным лицом он схватил мать за руку и потянул в сторону коридора.
— Не шуми здесь. Пойдем выйдем, там и поспорим, дай Ичжи отдохнуть.
— Отдохнуть ему, как же! Скоро экзамены, кажется, во всей семье только я одна переживаю, — мать вырвала руку, но, понимая, что отец дает ей шанс выйти из ситуации достойно, неохотно поплелась к выходу.
Дверь закрылась, и в палате наконец воцарилась тишина. Я лежал на кровати, глядя на подвешенную ногу, и начал прокручивать в голове все, что произошло.
— Перестань думать об этом. Давай я расскажу, как ножницы оказались у тебя в колене, — глубоко вздохнув, сказал У Янь. — Помнишь, мать бросила в отца циновку с дивана?
— Да, и что дальше?
— А потом ножницы, которые твой отец бросил на пол, упали так, что рукоятка застряла в циновке, и они встали вертикально.
Узнав правду, я почувствовал, как внутри все оборвалось. Порой жизнь бывает до нелепости абсурдной.
Все наши циновки были сделаны из множества маленьких бамбуковых планок, скрепленных вместе — так называемые «маджонговые» коврики. Между планками всегда есть небольшие зазоры.
Ножницы встали точно вертикально, застряв в этом зазоре, а я как раз опустился на колени — вот и привел к такому неудачному исходу.
Глядя на свою распухшую ногу в гипсе, я горько усмехнулся.
Если бы мать не бросила в отца ту циновку, ножницы не встали бы вертикально.
Если бы отец не бросил ножницы на пол, а положил на стол, орудия травмы просто не существовало бы в тот момент.
Если бы мать, падая, не задела меня, я бы не упал и не напоролся на острие.
Убери из этой цепочки хоть одно звено — и я бы не пострадал.
Но «если бы» не существует.
Мир именно таков — нелеп и жесток. Каждое звено сцепилось с другим, создав замкнутый круг, из которого нет выхода.

Комментарии

Загрузка...