— Все деньги растратил? — парень с крысиными глазками злобно сощурился и наотмашь влепил Сюй Чжунвэю звонкую оплеуху. — Твою мать, за дураков нас держишь? Советую выложить всё самому. Если мы обыщем тебя и хоть что-то найдем... хе-хе, пеняй на себя!
— Все деньги растратил? — парень с крысиными глазками злобно сощурился и наотмашь влепил Сюй Чжунвэю звонкую оплеуху. — Твою мать, за дураков нас держишь? Советую выложить всё самому. Если мы обыщем тебя и хоть что-то найдем... хе-хе, пеняй на себя!
Ударенная щека горела огнем. Сюй Чжунвэй крепко сжал зубы и, гневно уставившись на вымогателя, сквозь зубы процедил:
Ударенная щека горела огнем. Сюй Чжунвэй крепко сжал зубы и, гневно уставившись на вымогателя, сквозь зубы процедил:
— Я же сказал: у меня ничего нет!
— Я же сказал: у меня ничего нет!
— Ах ты щенок, зубы мне заговариваешь? — ухмыльнулся вожак. — Ну смотри, если я хоть цент найду, ноги тебе переломаю!
— Ах ты щенок, зубы мне заговариваешь? — ухмыльнулся вожак. — Ну смотри, если я хоть цент найду, ноги тебе переломаю!
С этими словами он бесцеремонно полез Сюй Чжунвэю в карманы. Студент, не думая, наотмашь ударил вымогателя по руке и отступил на полшага.
С этими словами он бесцеремонно полез Сюй Чжунвэю в карманы. Студент, не думая, наотмашь ударил вымогателя по руке и отступил на полшага.
— Не наглейте! — выкрикнул он.
— Не наглейте! — выкрикнул он.
— Ого! — крысеныш удивленно переглянулся со своими дружками и издевательски расхохотался. — Мелкий ублюдок еще и кусается! А ну, парни, проучим его.
— Ого! — крысеныш удивленно переглянулся со своими дружками и издевательски расхохотался. — Мелкий ублюдок еще и кусается! А ну, парни, проучим его.
Сюй Чжунвэй был обычным, довольно щуплым студентом-иностранцем — куда ему тягаться с уличной шпаной? Прежде чем он успел хоть как-то защититься, один из хулиганов подкрался сзади и с силой пнул его под колени. Вскрикнув, юноша потерял равновесие и повалился на пол. Стоило ему попытаться подняться, как банда набросилась на него всей гурьбой, осыпая градом беспощадных ударов.
Сюй Чжунвэй был обычным, довольно щуплым студентом-иностранцем — куда ему тягаться с уличной шпаной? Прежде чем он успел хоть как-то защититься, один из хулиганов подкрался сзади и с силой пнул его под колени. Вскрикнув, юноша потерял равновесие и повалился на пол. Стоило ему попытаться подняться, как банда набросилась на него всей гурьбой, осыпая градом беспощадных ударов.
Се Вэньдун наблюдал за происходящим со спокойным безразличием, но сидевшая рядом Цзинь Жун терпеть не стала. Она резко вскочила, и ее звонкий, рассерженный голос разнесся по залу:
Се Вэньдун наблюдал за происходящим со спокойным безразличием, но сидевшая рядом Цзинь Жун терпеть не стала. Она резко вскочила, и ее звонкий, рассерженный голос разнесся по залу:
— Прекратите! Вы совсем совесть потеряли?!
— Прекратите! Вы совсем совесть потеряли?!
— Это еще кто тут у нас такой смелый? — хулиганы замерли и разом обернулись на крик.
— Это еще кто тут у нас такой смелый? — хулиганы замерли и разом обернулись на крик.
Их взглядам предстала прехорошенькая, миловидная девушка. За одним столом с ней сидел молодой человек примерно ее же возраста — худощавый, аккуратно подстриженный, одетый в идеально отглаженный чжуншаньский костюм, который придавал его облику особую строгость и мужественность. Подобный хлюпик едва ли мог вызвать у уличных бойцов хоть каплю уважения. Переглянувшись, банда оставила избитого студента и не спеша направилась к столику Цзинь Жун. На их лицах играли сальные усмешки, а похотливые взгляды ощупывали девичью фигуру.
Их взглядам предстала прехорошенькая, миловидная девушка. За одним столом с ней сидел молодой человек примерно ее же возраста — худощавый, аккуратно подстриженный, одетый в идеально отглаженный чжуншаньский костюм, который придавал его облику особую строгость и мужественность. Подобный хлюпик едва ли мог вызвать у уличных бойцов хоть каплю уважения. Переглянувшись, банда оставила избитого студента и не спеша направилась к столику Цзинь Жун. На их лицах играли сальные усмешки, а похотливые взгляды ощупывали девичью фигуру.
— Милашка, и что же мы, по-твоему, делаем не так? — прищурился вожак. — Перегибаем палку, да?
— Милашка, и что же мы, по-твоему, делаем не так? — прищурился вожак. — Перегибаем палку, да?
Цзинь Жун была далеко не из пугливых. За ее спиной стояли такие титаны, как дедушка Цзинь и сам Се Вэньдун, так что жалкая горстка шпаны не вызывала у нее и тени страха. Сердито округлив глаза, она уперла руки в бока и прикрикнула:
Цзинь Жун была далеко не из пугливых. За ее спиной стояли такие титаны, как дедушка Цзинь и сам Се Вэньдун, так что жалкая горстка шпаны не вызывала у нее и тени страха. Сердито округлив глаза, она уперла руки в бока и прикрикнула:
— Ты что, глухой? Могу повторить, если уши заложило!
— Ты что, глухой? Могу повторить, если уши заложило!
Главарь на мгновение опешил от такой дерзости, но, скользнув взглядом по ее нежному личику с легким румянцем, сменил гнев на милость.
Главарь на мгновение опешил от такой дерзости, но, скользнув взглядом по ее нежному личику с легким румянцем, сменил гнев на милость.
— Детка, ну зачем так злиться? — слащаво улыбнулся он. — Может, лучше познакомимся поближе?
— Детка, ну зачем так злиться? — слащаво улыбнулся он. — Может, лучше познакомимся поближе?
Цзинь Жун брезгливо скривилась и закатила глаза.
Цзинь Жун брезгливо скривилась и закатила глаза.
— Друзьями? С тобой?! Много на себя берешь, урод!
— Друзьями? С тобой?! Много на себя берешь, урод!
Улыбка мгновенно сползла с лица хулигана. Густо покраснев от унижения перед дружками, он процедил сквозь зубы:
Улыбка мгновенно сползла с лица хулигана. Густо покраснев от унижения перед дружками, он процедил сквозь зубы:
— Не наглей, сучка, когда с тобой по-хорошему разговаривают. Разборки любишь? Ну пошли, выйдем, поговорим!
— Не наглей, сучка, когда с тобой по-хорошему разговаривают. Разборки любишь? Ну пошли, выйдем, поговорим!
С этими словами он бесцеремонно протянул руку, намереваясь схватить Цзинь Жун за плечо. Однако дотронуться до нее он не успел — чья-то ладонь наотмашь отбила его руку. Главарь опешил. Повернув голову, он увидел, что парень в чжуншаньском костюме уже стоит рядом и с легкой, вежливой улыбкой смотрит прямо на него.
С этими словами он бесцеремонно протянул руку, намереваясь схватить Цзинь Жун за плечо. Однако дотронуться до нее он не успел — чья-то ладонь наотмашь отбила его руку. Главарь опешил. Повернув голову, он увидел, что парень в чжуншаньском костюме уже стоит рядом и с легкой, вежливой улыбкой смотрит прямо на него.
Вскипев от злости, хулиган рявкнул:
Вскипев от злости, хулиган рявкнул:
— Не лезь, блядь, не в свое дело! Проваливай отсюда, пока цел!
— Не лезь, блядь, не в свое дело! Проваливай отсюда, пока цел!
И он снова потянулся к девушке.
И он снова потянулся к девушке.
Се Вэньдун мысленно вздохнул. Тратить время на подобную шушеру ему совершенно не хотелось. Легким, почти небрежным движением руки он снова заблокировал выпад противника.
Се Вэньдун мысленно вздохнул. Тратить время на подобную шушеру ему совершенно не хотелось. Легким, почти небрежным движением руки он снова заблокировал выпад противника.
— Ах ты сука! Жить надоело?! — окончательно потеряв самообладание, парень замахнулся, готовясь пустить в ход кулаки.
— Ах ты сука! Жить надоело?! — окончательно потеряв самообладание, парень замахнулся, готовясь пустить в ход кулаки.
Он нанес резкий двойной удар, метя Се Вэньдуну одновременно в лицо и в грудь. Удары вышли плотными, тяжелыми, с характерным свистом рассекаемого воздуха. Но Се Вэньдун даже не шелохнулся — он не сделал и шага назад, даже глазом не моргнул.
Он нанес резкий двойной удар, метя Се Вэньдуну одновременно в лицо и в грудь. Удары вышли плотными, тяжелыми, с характерным свистом рассекаемого воздуха. Но Се Вэньдун даже не шелохнулся — он не сделал и шага назад, даже глазом не моргнул.
В то самое мгновение, когда кулак вымогателя почти коснулся его лица, сидевший до этого неподвижно Цзинь Янь молниеносно выкинул ногу. Тяжелый армейский ботинок врезался парню точно под ребра.
В то самое мгновение, когда кулак вымогателя почти коснулся его лица, сидевший до этого неподвижно Цзинь Янь молниеносно выкинул ногу. Тяжелый армейский ботинок врезался парню точно под ребра.
Хулиган издал нечленораздельный вопль и от мощного толчка буквально взлетел в воздух. Пролетев пару метров, он с глухим стуком врезался в стену и сполз по ней на пол. Подняться он уже не смог — лишь тихо скулил, корчась от невыносимой боли. Удар Цзинь Яня пришелся точно в цель, сломав бедолаге три ребра.
Хулиган издал нечленораздельный вопль и от мощного толчка буквально взлетел в воздух. Пролетев пару метров, он с глухим стуком врезался в стену и сполз по ней на пол. Подняться он уже не смог — лишь тихо скулил, корчась от невыносимой боли. Удар Цзинь Яня пришелся точно в цель, сломав бедолаге три ребра.
— Мать твою! — взревели остальные, видя, как легко отделали их вожака, и гурьбой кинулись на Цзинь Яня.
— Мать твою! — взревели остальные, видя, как легко отделали их вожака, и гурьбой кинулись на Цзинь Яня.
Вот только если против простых работяг или студентов эти парни и были грозной силой, то против профессионального киллера экстра-класса они казались слепыми котятами. Цзинь Янь не делал лишних движений. Каждый его выпад был точным, расчетливым и сокрушительным. Глухие удары по живому телу сопровождались отчетливым хрустом ломающихся костей. Не успело пройти и полуминуты, как вся банда уже валялась на полу: кто-то валялся без сознания, а кто-то слабо стонал, завывая от боли.
Вот только если против простых работяг или студентов эти парни и были грозной силой, то против профессионального киллера экстра-класса они казались слепыми котятами. Цзинь Янь не делал лишних движений. Каждый его выпад был точным, расчетливым и сокрушительным. Глухие удары по живому телу сопровождались отчетливым хрустом ломающихся костей. Не успело пройти и полуминуты, как вся банда уже валялась на полу: кто-то валялся без сознания, а кто-то слабо стонал, завывая от боли.
Желтоволосый парень, который еще недавно вальяжно пересчитывал у кассы награбленные деньги, застыл на месте. Он собирался было помочь своим, но не успел даже сжать кулаки, как вся его банда оказалась распластана по полу. Кровь отлила от его лица, а в груди поселился липкий страх.
Желтоволосый парень, который еще недавно вальяжно пересчитывал у кассы награбленные деньги, застыл на месте. Он собирался было помочь своим, но не успел даже сжать кулаки, как вся его банда оказалась распластана по полу. Кровь отлила от его лица, а в груди поселился липкий страх.
Цзинь Янь взял со стола салфетку, неторопливо вытер руки и, повернувшись к оцепенелому кассиру, небрежно поманил его пальцем:
Цзинь Янь взял со стола салфетку, неторопливо вытер руки и, повернувшись к оцепенелому кассиру, небрежно поманил его пальцем:
— А ну-ка иди сюда.
— А ну-ка иди сюда.
Того затрясло мелкой дрожью. Весь его прежний гонор испарился без следа.
Того затрясло мелкой дрожью. Весь его прежний гонор испарился без следа.
— Ты... ты чего задумал? — заикаясь, выдавил он, пятясь назад. О том, чтобы подойти добровольно, не могло быть и речи — сейчас ему больше всего хотелось провалиться сквозь землю.
— Ты... ты чего задумал? — заикаясь, выдавил он, пятясь назад. О том, чтобы подойти добровольно, не могло быть и речи — сейчас ему больше всего хотелось провалиться сквозь землю.
Цзинь Янь лишь хмыкнул и медленным, размеренным шагом направился к нему. Перепуганный парень судорожно выхватил из кармана складной нож и, выставив лезвие перед собой, истошно завопил:
Цзинь Янь лишь хмыкнул и медленным, размеренным шагом направился к нему. Перепуганный парень судорожно выхватил из кармана складной нож и, выставив лезвие перед собой, истошно завопил:
— Не подходи! Слышишь, не подходи!
— Не подходи! Слышишь, не подходи!
— Чего я хочу? — усмехнулся Цзинь Янь. — Да так, уму-разуму тебя научить.
— Чего я хочу? — усмехнулся Цзинь Янь. — Да так, уму-разуму тебя научить.
Договорить он не успел — его нога взметнулась в стремительном ударе. Желтоволосый даже не понял, что произошло. В глазах зарябило, руку пронзила резкая боль, и нож со звоном улетел в дальний угол зала. Он попытался отступить, но уперся спиной прямо в деревянную стойку. Парень замер, боясь даже вздохнуть.
Договорить он не успел — его нога взметнулась в стремительном ударе. Желтоволосый даже не понял, что произошло. В глазах зарябило, руку пронзила резкая боль, и нож со звоном улетел в дальний угол зала. Он попытался отступить, но уперся спиной прямо в деревянную стойку. Парень замер, боясь даже вздохнуть.
Покачав головой, Цзинь Янь перевел взгляд на избитого Сюй Чжунвэя, лицо которого было залито кровью.
Покачав головой, Цзинь Янь перевел взгляд на избитого Сюй Чжунвэя, лицо которого было залито кровью.
— Эй, парень, ты как? Живой?
— Эй, парень, ты как? Живой?
Сюй Чжунвэй успел получить лишь несколько пинков — травмы были неопасными, в основном ссадины и ушибы. Голова у него соображала отлично. Понимая, что этот грозный мужчина спас его от неминуемой расправы, он благодарно кивнул и сквозь боль выдавил:
Сюй Чжунвэй успел получить лишь несколько пинков — травмы были неопасными, в основном ссадины и ушибы. Голова у него соображала отлично. Понимая, что этот грозный мужчина спас его от неминуемой расправы, он благодарно кивнул и сквозь боль выдавил:
— Всё в порядке... Спасибо вам. — С этими словами он неловко размазал по щеке набежавшую кровь.
— Всё в порядке... Спасибо вам. — С этими словами он неловко размазал по щеке набежавшую кровь.
"Крепкий малый"
"Крепкий малый"
— Тебе бы в больницу показаться, — вслух добавил Цзинь Янь.
— Тебе бы в больницу показаться, — вслух добавил Цзинь Янь.
— Да ну, пустяки, — покачал головой студент, силясь улыбнуться. — Само заживет.
— Да ну, пустяки, — покачал головой студент, силясь улыбнуться. — Само заживет.
Тем временем желтоволосый, заметив, что спаситель отвлекся на разговор, решил, что это его единственный шанс. Он бесшумно скользнул вдоль стойки к выходу и, едва оказавшись на безопасном расстоянии, изо всех сил рванул к стеклянным дверям.
Тем временем желтоволосый, заметив, что спаситель отвлекся на разговор, решил, что это его единственный шанс. Он бесшумно скользнул вдоль стойки к выходу и, едва оказавшись на безопасном расстоянии, изо всех сил рванул к стеклянным дверям.
Цзинь Янь лишь презрительно усмехнулся. Поддев носком тяжелый деревянный стул, он резким движением отправил его вслед беглецу. Стул, вращаясь в воздухе, догнал парня у самого порога и с глухим стуком врезался ему точно под колени.
Цзинь Янь лишь презрительно усмехнулся. Поддев носком тяжелый деревянный стул, он резким движением отправил его вслед беглецу. Стул, вращаясь в воздухе, догнал парня у самого порога и с глухим стуком врезался ему точно под колени.
Удар вышел страшным. Желтоволосый сдавленно пискнул и кубарем покатился по полу, истошно завыв на всю улицу. Ноги пронзила такая дикая боль, что он едва не потерял сознание.
Удар вышел страшным. Желтоволосый сдавленно пискнул и кубарем покатился по полу, истошно завыв на всю улицу. Ноги пронзила такая дикая боль, что он едва не потерял сознание.
Цзинь Янь не торопясь подошел ближе и прихватил по дороге еще один стул. Увидев это, хнычущий парень, волоча сломанные ноги, попытался уползти наружу, словно побитая собака. Но Цзинь Янь настиг его, замахнулся и с силой обрушил стул на спину беглеца.
Цзинь Янь не торопясь подошел ближе и прихватил по дороге еще один стул. Увидев это, хнычущий парень, волоча сломанные ноги, попытался уползти наружу, словно побитая собака. Но Цзинь Янь настиг его, замахнулся и с силой обрушил стул на спину беглеца.
Раздался звонкий треск ломающегося дерева. Стул разлетелся в щепки. Желтоволосый судорожно выгнулся, из его рта брызнула темная кровь, и, закатив глаза, он без чувств повалился на порог.
Раздался звонкий треск ломающегося дерева. Стул разлетелся в щепки. Желтоволосый судорожно выгнулся, из его рта брызнула темная кровь, и, закатив глаза, он без чувств повалился на порог.
— И это всё, на что тебя хватило? — фыркнул Цзинь Янь, взвешивая в руке обломок ножки.
— И это всё, на что тебя хватило? — фыркнул Цзинь Янь, взвешивая в руке обломок ножки.
Он уже замахнулся для нового удара, когда тихий голос Се Вэньдуна заставил его остановиться:
Он уже замахнулся для нового удара, когда тихий голос Се Вэньдуна заставил его остановиться:
— Хватит.
— Хватит.
Цзинь Янь послушно опустил руку и отбросил деревяшку в сторону.
Цзинь Янь послушно опустил руку и отбросил деревяшку в сторону.
Се Вэньдун подошел к Сюй Чжунвэю. Осмотрев его ссадины и убедившись, что серьезных повреждений нет, он спокойно спросил:
Се Вэньдун подошел к Сюй Чжунвэю. Осмотрев его ссадины и убедившись, что серьезных повреждений нет, он спокойно спросил:
— Кто эти люди? И почему они требовали у тебя деньги?
— Кто эти люди? И почему они требовали у тебя деньги?
Сюй Чжунвэй был парнем сообразительным и сразу понял, что этот молодой человек в костюме, которого красавица назвала братом, здесь главный.
Сюй Чжунвэй был парнем сообразительным и сразу понял, что этот молодой человек в костюме, которого красавица назвала братом, здесь главный.
— Это местные вымогатели, — хмуро ответил он. — Настоящие стервятники. Они кошмарят всех студентов-иностранцев, которые подрабатывают после учебы. Каждую неделю мы обязаны платить им дань, иначе... сами видели, что бывает.
— Это местные вымогатели, — хмуро ответил он. — Настоящие стервятники. Они кошмарят всех студентов-иностранцев, которые подрабатывают после учебы. Каждую неделю мы обязаны платить им дань, иначе... сами видели, что бывает.
Се Вэньдун тонко улыбнулся. Ему стало любопытно.
Се Вэньдун тонко улыбнулся. Ему стало любопытно.
— Но если все платят без ропота, почему ты решил пойти против течения?
— Но если все платят без ропота, почему ты решил пойти против течения?
Сюй Чжунвэй до боли сжал кулаки. Глаза его блеснули упрямым огоньком:
Сюй Чжунвэй до боли сжал кулаки. Глаза его блеснули упрямым огоньком:
— Это мои деньги! Я зарабатываю их потом и кровью, спину гну круглыми сутками. С какой стати я должен отдавать их какому-то отребью? Силы у меня мало, защитить себя не могу — ладно, пусть бьют. Но платить им я не стану ни за что!
— Это мои деньги! Я зарабатываю их потом и кровью, спину гну круглыми сутками. С какой стати я должен отдавать их какому-то отребью? Силы у меня мало, защитить себя не могу — ладно, пусть бьют. Но платить им я не стану ни за что!
"Надо же, какой упрямец, — мысленно усмехнулся Се Вэньдун. — А ведь он потверже меня в его годы будет"
"Надо же, какой упрямец, — мысленно усмехнулся Се Вэньдун. — А ведь он потверже меня в его годы будет"
Цзинь Жун, сияя праведным гневом, горячо добавила:
Цзинь Жун, сияя праведным гневом, горячо добавила:
— Сюй Чжунвэй, теперь тебе нечего бояться! Это всего лишь мелкие сошки. С моим братом тебе никто не страшен, они к тебе больше на пушечный выстрел подступиться не посмеют! — Она обернулась к Се Вэньдуну и заглянула ему в глаза с надеждой: — Ведь правда, братишка?
— Сюй Чжунвэй, теперь тебе нечего бояться! Это всего лишь мелкие сошки. С моим братом тебе никто не страшен, они к тебе больше на пушечный выстрел подступиться не посмеют! — Она обернулась к Се Вэньдуну и заглянула ему в глаза с надеждой: — Ведь правда, братишка?
Се Вэньдун мысленно вздохнул. В его планы совершенно не входило ввязываться в разборки местной мелкой шпаны, но, глядя на умоляющее лицо Цзинь Жун, отказать он не мог. Мягко улыбнувшись, он молча кивнул Цзинь Яню и указал глазами на стонущих под ногами хулиганов.
Се Вэньдун мысленно вздохнул. В его планы совершенно не входило ввязываться в разборки местной мелкой шпаны, но, глядя на умоляющее лицо Цзинь Жун, отказать он не мог. Мягко улыбнувшись, он молча кивнул Цзинь Яню и указал глазами на стонущих под ногами хулиганов.
Поняв намек без слов, Цзинь Янь подошел к одному из корчащихся парней. Схватив его за шкирку, словно обмякшего цыпленка, он рывком вздернул его на ноги.
Поняв намек без слов, Цзинь Янь подошел к одному из корчащихся парней. Схватив его за шкирку, словно обмякшего цыпленка, он рывком вздернул его на ноги.
— Говори, щенок, кто у вас босс?
— Говори, щенок, кто у вас босс?
У того была вывихнута левая рука и сломан нос, всё лицо заливала кровь. Очутившись перед нависшим над ним свирепым гигантом, он едва не лишился чувств от страха. Даже не вникнув в суть вопроса, несчастный запричитал, бледнея как полотно:
У того была вывихнута левая рука и сломан нос, всё лицо заливала кровь. Очутившись перед нависшим над ним свирепым гигантом, он едва не лишился чувств от страха. Даже не вникнув в суть вопроса, несчастный запричитал, бледнея как полотно:
— Дяденька, умоляю, не надо больше... Я всё понял, я сдаюсь...
— Дяденька, умоляю, не надо больше... Я всё понял, я сдаюсь...
Цзинь Янь лишь раздраженно фыркнул:
Цзинь Янь лишь раздраженно фыркнул:
— Я тебя не бить собираюсь, идиот. Спрашиваю: кто ваш главарь?
— Я тебя не бить собираюсь, идиот. Спрашиваю: кто ваш главарь?
— Главарь? — Хулиган испуганно захлопал глазами, а когда до него дошел смысл слов, заговорил без малейшего колебания: — Его зовут Бай Хао! Честное слово, это всё он! Он заставлял нас собирать деньги, мы просто выполняли приказы! Я тут вообще ни при чем...
— Главарь? — Хулиган испуганно захлопал глазами, а когда до него дошел смысл слов, заговорил без малейшего колебания: — Его зовут Бай Хао! Честное слово, это всё он! Он заставлял нас собирать деньги, мы просто выполняли приказы! Я тут вообще ни при чем...
Парень понятия не имел, зачем пришельцам понадобился их босс, но на всякий случай поспешил свалить на него всю вину, лишь бы спасти собственную шкуру.
Парень понятия не имел, зачем пришельцам понадобился их босс, но на всякий случай поспешил свалить на него всю вину, лишь бы спасти собственную шкуру.
Цзинь Янь брезгливо поморщился.
Цзинь Янь брезгливо поморщился.
— Где он сейчас?
— Где он сейчас?
— Днем... днем он обычно дома сидит, — заикаясь, ответил пленник.
— Днем... днем он обычно дома сидит, — заикаясь, ответил пленник.
— А по вечерам?
— А по вечерам?
— Иногда гулять уходит, иногда тоже дома ошивается.
— Иногда гулять уходит, иногда тоже дома ошивается.
Цзинь Янь закатил глаза от такого ответа.
Цзинь Янь закатил глаза от такого ответа.
— Пиши адрес. Быстро.
— Пиши адрес. Быстро.
— Дяденька, да как же я напишу... — взвыл парень, заливаясь слезами. — У меня же рука сломана...
— Дяденька, да как же я напишу... — взвыл парень, заливаясь слезами. — У меня же рука сломана...
Цзинь Янь бросил быстрый взгляд на его повисшую плетью конечность и ледяным тоном отрезал:
Цзинь Янь бросил быстрый взгляд на его повисшую плетью конечность и ледяным тоном отрезал:
— Вторая-то цела. Пиши.
— Вторая-то цела. Пиши.
Парень обреченно вздохнул.
Парень обреченно вздохнул.
Забрав исписанный клочок бумаги, Цзинь Янь протянул его Се Вэньдуну. Тот пробежал глазами по строчкам, спрятал записку в карман и вновь повернулся к Сюй Чжунвэю:
Забрав исписанный клочок бумаги, Цзинь Янь протянул его Се Вэньдуну. Тот пробежал глазами по строчкам, спрятал записку в карман и вновь повернулся к Сюй Чжунвэю:
— Сколько в вашем университете таких ребят, как ты? Ну, тех, кто вынужден подрабатывать на учебу?
— Сколько в вашем университете таких ребят, как ты? Ну, тех, кто вынужден подрабатывать на учебу?
Студент ненадолго задумался, прикидывая в уме.
Студент ненадолго задумался, прикидывая в уме.
— Человек пятьдесят наберется, не меньше.
— Человек пятьдесят наберется, не меньше.
— И сколько с каждого требуют еженедельно?
— И сколько с каждого требуют еженедельно?
— По пятьдесят фунтов.
— По пятьдесят фунтов.
— И все эти деньги забирает банда Бай Хао? — Се Вэньдун выразительно кивнул на лежащие тела.
— И все эти деньги забирает банда Бай Хао? — Се Вэньдун выразительно кивнул на лежащие тела.
— Да, всё до последнего пенни! — с ненавистью подтвердил Сюй Чжунвэй.
— Да, всё до последнего пенни! — с ненавистью подтвердил Сюй Чжунвэй.
Се Вэньдун быстро прикинул в уме: получалось около десяти тысяч фунтов в месяц. Сумма по меркам крупного бизнеса скромная, но для уличной банды, живущей исключительно грабежом и рэкетом, доход весьма приличный.
Се Вэньдун быстро прикинул в уме: получалось около десяти тысяч фунтов в месяц. Сумма по меркам крупного бизнеса скромная, но для уличной банды, живущей исключительно грабежом и рэкетом, доход весьма приличный.
Заметив, что его спаситель погрузился в раздумья, Сюй Чжунвэй поспешил добавить:
Заметив, что его спаситель погрузился в раздумья, Сюй Чжунвэй поспешил добавить:
— И это только у нас! Говорят, они трясут студентов и в других колледжах. Их тут вся округа люто ненавидит.
— И это только у нас! Говорят, они трясут студентов и в других колледжах. Их тут вся округа люто ненавидит.
— Ясно, — Се Вэньдун слегка улыбнулся и ободряюще похлопал Цзинь Жун по плечу. — Ну что, егоза, нам пора.
— Ясно, — Се Вэньдун слегка улыбнулся и ободряюще похлопал Цзинь Жун по плечу. — Ну что, егоза, нам пора.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...