Было бы странно, если бы Се Вэньдун оказался похож на Цзинь Жун. С мягкой улыбкой он кивнул симпатичной блондинке и вежливо произнес:
Было бы странно, если бы Се Вэньдун оказался похож на Цзинь Жун. С мягкой улыбкой он кивнул симпатичной блондинке и вежливо произнес:
— Здравствуйте. Меня зовут Се Вэньдун.
— Здравствуйте. Меня зовут Се Вэньдун.
— Се Вэньдун... — повторила девушка. Из-за ее необычного акцента и забавных интонаций Се Вэньдун впервые поймал себя на мысли, что его имя звучит довольно странно.
— Се Вэньдун... — повторила девушка. Из-за ее необычного акцента и забавных интонаций Се Вэньдун впервые поймал себя на мысли, что его имя звучит довольно странно.
Немного подумав, иностранка с сомнением посмотрела на подругу и спросила по-английски:
Немного подумав, иностранка с сомнением посмотрела на подругу и спросила по-английски:
— Но у вас ведь разные фамилии?
— Но у вас ведь разные фамилии?
Благодаря дружбе с Цзинь Жун она успела немного узнать о Китае. Например, то, что китайские фамилии стоят в начале, а не в конце, как на Западе.
Благодаря дружбе с Цзинь Жун она успела немного узнать о Китае. Например, то, что китайские фамилии стоят в начале, а не в конце, как на Западе.
Цзинь Жун весело рассмеялась:
Цзинь Жун весело рассмеялась:
— Конечно разные! Мы ведь не родные брат с сестрой.
— Конечно разные! Мы ведь не родные брат с сестрой.
Любопытство блондинки разгорелось еще сильнее:
Любопытство блондинки разгорелось еще сильнее:
— Но ты же называешь его братом?
— Но ты же называешь его братом?
За границей, какими бы близкими ни были отношения, люди всегда обращались друг к другу по имени. Использовать такие слова, как «брат» или «сестра», было не принято. Понять эту тонкость китайского менталитета иностранке было трудно.
За границей, какими бы близкими ни были отношения, люди всегда обращались друг к другу по имени. Использовать такие слова, как «брат» или «сестра», было не принято. Понять эту тонкость китайского менталитета иностранке было трудно.
Цзинь Жун и сама не знала, как лучше объяснить этот обычай. Почесав макушку, она простодушно ответила:
Цзинь Жун и сама не знала, как лучше объяснить этот обычай. Почесав макушку, она простодушно ответила:
— Ну, мы очень, очень близкие друзья. Вот поэтому я и зову его братом!
— Ну, мы очень, очень близкие друзья. Вот поэтому я и зову его братом!
— А-а, — протянула девушка, хотя поняла едва ли половину. Она дружелюбно протянула Се Вэньдуну руку и улыбнулась: — Приятно познакомиться, я Селия.
— А-а, — протянула девушка, хотя поняла едва ли половину. Она дружелюбно протянула Се Вэньдуну руку и улыбнулась: — Приятно познакомиться, я Селия.
Се Вэньдун вежливо пожал ее ладонь. Не успел он ничего ответить, как Цзинь Жун, потеряв всякое терпение, потянула его за рукав:
Се Вэньдун вежливо пожал ее ладонь. Не успел он ничего ответить, как Цзинь Жун, потеряв всякое терпение, потянула его за рукав:
— Братец, нам пора идти!
— Братец, нам пора идти!
— Прошу прощения, — виновато улыбнулся Се Вэньдун Селии.
— Прошу прощения, — виновато улыбнулся Се Вэньдун Селии.
Он едва успел попрощаться, как Цзинь Жун буквально утащила его за собой.
Он едва успел попрощаться, как Цзинь Жун буквально утащила его за собой.
Селия никогда прежде не общалась с восточными парнями, поэтому они вызывали у нее искренний интерес. Сам же Се Вэньдун показался ей человеком-загадкой, которого невозможно прочесть с первого взгляда, и это лишь подстегнуло ее любопытство. Провожая глазами их удаляющиеся фигуры, она почувствовала легкий укол разочарования. Больше всего в его облике Селию зацепили глаза — необычные, глубокие и невероятно притягательные.
Селия никогда прежде не общалась с восточными парнями, поэтому они вызывали у нее искренний интерес. Сам же Се Вэньдун показался ей человеком-загадкой, которого невозможно прочесть с первого взгляда, и это лишь подстегнуло ее любопытство. Провожая глазами их удаляющиеся фигуры, она почувствовала легкий укол разочарования. Больше всего в его облике Селию зацепили глаза — необычные, глубокие и невероятно притягательные.
***
***
Цзинь Жун устроила для Се Вэньдуна настоящую экскурсию по кампусу. Словно заправский гид, она то и дело указывала на разные здания, увлеченно щебеча:
Цзинь Жун устроила для Се Вэньдуна настоящую экскурсию по кампусу. Словно заправский гид, она то и дело указывала на разные здания, увлеченно щебеча:
— Смотри, вон то красивое здание — наша библиотека! А вон там, видишь? Это спортивный комплекс!
— Смотри, вон то красивое здание — наша библиотека! А вон там, видишь? Это спортивный комплекс!
Се Вэньдуну не было особого дела до студенческих корпусов, однако он мягко улыбался, демонстрируя искреннее внимание к ее рассказам. Братья Пяти Стихий следовали за ними на идеальном расстоянии — достаточно далеко, чтобы не мешать прогулке, но в то же время достаточно близко, чтобы мгновенно среагировать в случае любой опасности.
Се Вэньдуну не было особого дела до студенческих корпусов, однако он мягко улыбался, демонстрируя искреннее внимание к ее рассказам. Братья Пяти Стихий следовали за ними на идеальном расстоянии — достаточно далеко, чтобы не мешать прогулке, но в то же время достаточно близко, чтобы мгновенно среагировать в случае любой опасности.
Они гуляли больше часа, пока Цзинь Жун окончательно не выбилась из сил, обойдя лишь часть огромного университета.
Они гуляли больше часа, пока Цзинь Жун окончательно не выбилась из сил, обойдя лишь часть огромного университета.
В окрестностях кампуса было полно ресторанов. Цзинь Жун со знанием дела привела его в небольшое заведение китайской кухни. Обстановка здесь оказалась приятной: без лишней роскоши, но чисто, уютно и со вкусом. Почти все официанты были молодыми китайскими студентами, которые совмещали учебу в Великобритании с подработкой. Похоже, Цзинь Жун была здесь частой гостьей — персонал встречал ее приветливыми улыбками и теплыми приветствиями.
В окрестностях кампуса было полно ресторанов. Цзинь Жун со знанием дела привела его в небольшое заведение китайской кухни. Обстановка здесь оказалась приятной: без лишней роскоши, но чисто, уютно и со вкусом. Почти все официанты были молодыми китайскими студентами, которые совмещали учебу в Великобритании с подработкой. Похоже, Цзинь Жун была здесь частой гостьей — персонал встречал ее приветливыми улыбками и теплыми приветствиями.
Они устроились за свободным столиком, и девушка с улыбкой спросила:
Они устроились за свободным столиком, и девушка с улыбкой спросила:
— Ну как тебе здесь, братец?
— Ну как тебе здесь, братец?
— Очень мило, — кивнул Се Вэньдун.
— Очень мило, — кивнул Се Вэньдун.
— На каникулах я планирую устроиться сюда на работу, — поделилась планами Цзинь Жун.
— На каникулах я планирую устроиться сюда на работу, — поделилась планами Цзинь Жун.
Се Вэньдун удивленно приподнял брови:
Се Вэньдун удивленно приподнял брови:
— Не поедешь домой?
— Не поедешь домой?
— Вернусь на пару дней, навещу дедушку, а потом сразу назад.
— Вернусь на пару дней, навещу дедушку, а потом сразу назад.
— Что ж, хорошее дело, — одобрительно кивнул он.
— Что ж, хорошее дело, — одобрительно кивнул он.
За те месяцы, что они не виделись, девочка заметно повзрослела. Старейшина Цзинь рассказывал, что перед самым отъездом за границу она рыдала навзрыд, не желая покидать родной дом. Будучи главой Северного Хунмэня, старик Цзинь вел скромный образ жизни, но обладал колоссальным состоянием, так что его внучка никогда ни в чем не нуждалась. То, что она решила подрабатывать в свободное от учебы время, говорило о ее стремлении к независимости.
За те месяцы, что они не виделись, девочка заметно повзрослела. Старейшина Цзинь рассказывал, что перед самым отъездом за границу она рыдала навзрыд, не желая покидать родной дом. Будучи главой Северного Хунмэня, старик Цзинь вел скромный образ жизни, но обладал колоссальным состоянием, так что его внучка никогда ни в чем не нуждалась. То, что она решила подрабатывать в свободное от учебы время, говорило о ее стремлении к независимости.
Маленькая девочка выросла. Она больше не была тем беспомощным ребенком, который прячется за чужими спинами. Глядя на нее, Се Вэньдун испытывал странную смесь грусти и гордости.
Маленькая девочка выросла. Она больше не была тем беспомощным ребенком, который прячется за чужими спинами. Глядя на нее, Се Вэньдун испытывал странную смесь грусти и гордости.
Заметив его пристальный взгляд, Цзинь Жун смутилась. Ее сердце забилось чаще, а к щекам прилил нежный румянец. Оглядевшись по сторонам, она подалась вперед и заговорщицки прошептала:
Заметив его пристальный взгляд, Цзинь Жун смутилась. Ее сердце забилось чаще, а к щекам прилил нежный румянец. Оглядевшись по сторонам, она подалась вперед и заговорщицки прошептала:
— Братец... я что, так сильно похорошела?
— Братец... я что, так сильно похорошела?
Се Вэньдун на секунду растерялся, в его глазах отразилось искреннее недоумение. Цзинь Жун тут же обиженно надула губы:
Се Вэньдун на секунду растерялся, в его глазах отразилось искреннее недоумение. Цзинь Жун тут же обиженно надула губы:
— Ну а чего ты тогда так на меня смотришь?!
— Ну а чего ты тогда так на меня смотришь?!
— Ха-ха! — Се Вэньдун не сдержался и весело рассмеялся. — Действительно похорошела. Настоящая красавица стала!
— Ха-ха! — Се Вэньдун не сдержался и весело рассмеялся. — Действительно похорошела. Настоящая красавица стала!
В этот момент к их столу подошел молодой официант в фирменном фартуке. Он аккуратно расставил заказанные блюда, после чего с любопытством окинул Се Вэньдуна взглядом и повернулся к девушке:
В этот момент к их столу подошел молодой официант в фирменном фартуке. Он аккуратно расставил заказанные блюда, после чего с любопытством окинул Се Вэньдуна взглядом и повернулся к девушке:
— Цзинь Жун, это твой друг?
— Цзинь Жун, это твой друг?
Се Вэньдун скользнул по парню оценивающим взглядом. На вид тому было около двадцати — ровесник Цзинь Жун. Невысокий, худощавый, со слегка желтоватым, болезненным цветом лица.
Се Вэньдун скользнул по парню оценивающим взглядом. На вид тому было около двадцати — ровесник Цзинь Жун. Невысокий, худощавый, со слегка желтоватым, болезненным цветом лица.
— Сюй Чжунвэй, знакомься, это мой старший брат! — с гордостью представила его Цзинь Жун, после чего повернулась к Се Вэньдуну: — Братец, это мой одногруппник, Сюй Чжунвэй.
— Сюй Чжунвэй, знакомься, это мой старший брат! — с гордостью представила его Цзинь Жун, после чего повернулась к Се Вэньдуну: — Братец, это мой одногруппник, Сюй Чжунвэй.
— Очень приятно, — Се Вэньдун поднялся и без тени высокомерия протянул руку. — Се Вэньдун.
— Очень приятно, — Се Вэньдун поднялся и без тени высокомерия протянул руку. — Се Вэньдун.
Парень поспешно ответил на рукопожатие, вежливо улыбаясь:
Парень поспешно ответил на рукопожатие, вежливо улыбаясь:
— Рад знакомству. Цзинь Жун права, меня зовут Сюй Чжунвэй. Очень приятно.
— Рад знакомству. Цзинь Жун права, меня зовут Сюй Чжунвэй. Очень приятно.
«А он довольно вежлив», — отметил про себя Се Вэньдун, возвращаясь на свое место.
«А он довольно вежлив», — отметил про себя Се Вэньдун, возвращаясь на свое место.
— Ладно, ребята, если вам еще что-нибудь понадобится, только позовите, — добавил Сюй Чжунвэй. — Не буду вам мешать.
— Ладно, ребята, если вам еще что-нибудь понадобится, только позовите, — добавил Сюй Чжунвэй. — Не буду вам мешать.
— Спасибо, иди, конечно, — улыбнулась Цзинь Жун.
— Спасибо, иди, конечно, — улыбнулась Цзинь Жун.
Когда одногруппник отошел, она тихо объяснила Се Вэньдуну:
Когда одногруппник отошел, она тихо объяснила Се Вэньдуну:
— Мы учимся вместе. Он очень старательный, но семья у него бедная, поэтому ему приходится каждый день работать здесь допоздна.
— Мы учимся вместе. Он очень старательный, но семья у него бедная, поэтому ему приходится каждый день работать здесь допоздна.
Се Вэньдун проводил глазами суетящегося между столиками парня и негромко вздохнул:
Се Вэньдун проводил глазами суетящегося между столиками парня и негромко вздохнул:
— Тяжело ему приходится.
— Тяжело ему приходится.
Неудивительно, что у парня такой изможденный вид.
Неудивительно, что у парня такой изможденный вид.
— Да, — грустно вздохнула Цзинь Жун. — Он хороший парень, вот только... вечно ему достается.
— Да, — грустно вздохнула Цзинь Жун. — Он хороший парень, вот только... вечно ему достается.
— В каком смысле?
— В каком смысле?
— Его постоянно кто-то обижает.
— Его постоянно кто-то обижает.
Се Вэньдун понимающе кивнул. Жизнь в чужой стране — штука непростая, а если за спиной нет денег и поддержки, ты автоматически становишься легкой мишенью для любого отребья.
Се Вэньдун понимающе кивнул. Жизнь в чужой стране — штука непростая, а если за спиной нет денег и поддержки, ты автоматически становишься легкой мишенью для любого отребья.
Вскоре они переключились на другие темы, увлеченно беседуя за обедом. Хотя местная кухня позиционировалась как традиционная китайская, вкус блюд оставлял желать лучшего. До кулинарного мастерства Пэн Лин здешним поварам было далеко, но Се Вэньдун никогда не отличался привередливостью в еде, а потому ел с аппетитом.
Вскоре они переключились на другие темы, увлеченно беседуя за обедом. Хотя местная кухня позиционировалась как традиционная китайская, вкус блюд оставлял желать лучшего. До кулинарного мастерства Пэн Лин здешним поварам было далеко, но Се Вэньдун никогда не отличался привередливостью в еде, а потому ел с аппетитом.
Когда они уже заканчивали обед, двери ресторана с шумом распахнулись. В зал вальяжно вошли несколько молодых парней азиатской внешности. Выглядели они вызывающе: нелепая кричащая одежда, ультрамодные растрепанные прически, пирсинг в ушах и ноздрях, а у двоих из-под коротких рукавов виднелись грубые татуировки. С первого взгляда становилось ясно — к приличным людям эта компания отношения не имеет.
Когда они уже заканчивали обед, двери ресторана с шумом распахнулись. В зал вальяжно вошли несколько молодых парней азиатской внешности. Выглядели они вызывающе: нелепая кричащая одежда, ультрамодные растрепанные прически, пирсинг в ушах и ноздрях, а у двоих из-под коротких рукавов виднелись грубые татуировки. С первого взгляда становилось ясно — к приличным людям эта компания отношения не имеет.
Войдя, пришельцы воровато огляделись по сторонам. Был будний день, время между обедом и ужином, поэтому посетителей в заведении почти не осталось — помимо Се Вэньдуна и его людей, за столиками сидели лишь два человека.
Войдя, пришельцы воровато огляделись по сторонам. Был будний день, время между обедом и ужином, поэтому посетителей в заведении почти не осталось — помимо Се Вэньдуна и его людей, за столиками сидели лишь два человека.
Убедившись, что свидетелей немного, банда направилась прямиком к стойке. Один из них пренебрежительно махнул рукой замершим официантам:
Убедившись, что свидетелей немного, банда направилась прямиком к стойке. Один из них пренебрежительно махнул рукой замершим официантам:
— Сюда идите. Живо!
— Сюда идите. Живо!
При виде незваных гостей Сюй Чжунвэй и остальные сотрудники ресторана испуганно вздрогнули. Их лица мгновенно побелели от страха, словно у мышей, завидевших кота.
При виде незваных гостей Сюй Чжунвэй и остальные сотрудники ресторана испуганно вздрогнули. Их лица мгновенно побелели от страха, словно у мышей, завидевших кота.
Видя, что официанты не двигаются с места, парень с крысиным лицом со всей силы грохнул ладонью по стойке. Звук получился оглушительным, заставив вздрогнуть всех присутствующих, включая Цзинь Жун.
Видя, что официанты не двигаются с места, парень с крысиным лицом со всей силы грохнул ладонью по стойке. Звук получился оглушительным, заставив вздрогнуть всех присутствующих, включая Цзинь Жун.
Се Вэньдун слегка нахмурился и перевел на вошедших холодный, оценивающий взгляд.
Се Вэньдун слегка нахмурился и перевел на вошедших холодный, оценивающий взгляд.
Остальные посетители ресторана, мгновенно оценив обстановку, поспешно бросили недоеденную еду, бросили на столы деньги и поспешили ретироваться.
Остальные посетители ресторана, мгновенно оценив обстановку, поспешно бросили недоеденную еду, бросили на столы деньги и поспешили ретироваться.
Стоявший за стойкой немолодой хозяин заведения едва сдерживал злость, но, понимая, с кем имеет дело, заставил себя натянуть заискивающую улыбку:
Стоявший за стойкой немолодой хозяин заведения едва сдерживал злость, но, понимая, с кем имеет дело, заставил себя натянуть заискивающую улыбку:
— Ребята, побойтесь бога, нам же работать надо... Вы же всех клиентов распугаете...
— Ребята, побойтесь бога, нам же работать надо... Вы же всех клиентов распугаете...
Он не успел договорить. Высокий сухощавый парень из банды наотмашь съездил ему по лицу.
Он не успел договорить. Высокий сухощавый парень из банды наотмашь съездил ему по лицу.
Хлопок!
Хлопок!
Удар вышел тяжелым. Вскрикнув от боли, хозяин пошатнулся, в его глазах поплыли круги, и он едва удержался на ногах, ухватившись за край стойки.
Удар вышел тяжелым. Вскрикнув от боли, хозяин пошатнулся, в его глазах поплыли круги, и он едва удержался на ногах, ухватившись за край стойки.
Парень с крысиным лицом даже не взглянул на пострадавшего. Презрительно усмехнувшись, он снова рявкнул на официантов:
Парень с крысиным лицом даже не взглянул на пострадавшего. Презрительно усмехнувшись, он снова рявкнул на официантов:
— Мать вашу, я кому сказал подойти? Оглохли, сука?!
— Мать вашу, я кому сказал подойти? Оглохли, сука?!
Официанты переглянулись и, дрожа от страха, медленно побрели к стойке.
Официанты переглянулись и, дрожа от страха, медленно побрели к стойке.
Вперед вышел парень с крашеными желтыми волосами и кольцом в носу. Смерив ребят высокомерным взглядом, он лениво спросил:
Вперед вышел парень с крашеными желтыми волосами и кольцом в носу. Смерив ребят высокомерным взглядом, он лениво спросил:
— За этот месяц долю все занесли?
— За этот месяц долю все занесли?
Официанты понуро опустили головы, не проронив ни звука.
Официанты понуро опустили головы, не проронив ни звука.
— Блядь! — вспылил желтоволосый. — Вы что, язык в задницу засунули? Мои слова для вас — пустой звук? Живо гоните бабки, за этот месяц все должны!
— Блядь! — вспылил желтоволосый. — Вы что, язык в задницу засунули? Мои слова для вас — пустой звук? Живо гоните бабки, за этот месяц все должны!
Прошло несколько секунд, но никто не шевельнулся.
Прошло несколько секунд, но никто не шевельнулся.
Желтоволосый яростно сверкнул глазами и с размаху пнул ближайшего официанта в живот.
Желтоволосый яростно сверкнул глазами и с размаху пнул ближайшего официанта в живот.
— Твою мать, ты думаешь, я тут шутки с тобой шучу? Кто сейчас не заплатит, тому я ноги переломаю! — проорал он и кивнул своему подельнику с крысиным лицом.
— Твою мать, ты думаешь, я тут шутки с тобой шучу? Кто сейчас не заплатит, тому я ноги переломаю! — проорал он и кивнул своему подельнику с крысиным лицом.
Тот хищно оскалился, выудил из кармана выкидной нож и с щелчком выкинул лезвие, занося руку над упавшим парнем.
Тот хищно оскалился, выудил из кармана выкидной нож и с щелчком выкинул лезвие, занося руку над упавшим парнем.
— Не надо! Умоляю, не трогайте! — в ужасе закричал официант, закрывая лицо руками. — Я все отдам! Все заплачу!
— Не надо! Умоляю, не трогайте! — в ужасе закричал официант, закрывая лицо руками. — Я все отдам! Все заплачу!
— Вот так-то лучше, — удовлетворенно хмыкнул желтоволосый, жестом приказав подельнику отойти. После этого он нетерпеливо постучал пальцами по прилавку.
— Вот так-то лучше, — удовлетворенно хмыкнул желтоволосый, жестом приказав подельнику отойти. После этого он нетерпеливо постучал пальцами по прилавку.
Дрожащий парень, прижимая руку к ушибленному животу, с трудом поднялся на ноги. Шатаясь, он подошел к стойке и выгреб из карманов все свои сбережения.
Дрожащий парень, прижимая руку к ушибленному животу, с трудом поднялся на ноги. Шатаясь, он подошел к стойке и выгреб из карманов все свои сбережения.
Желтоволосый брезгливо пересчитал купюры, после чего с издевкой посмотрел на официанта:
Желтоволосый брезгливо пересчитал купюры, после чего с издевкой посмотрел на официанта:
— Ты кого наебать решил, сука? И это всё?!
— Ты кого наебать решил, сука? И это всё?!
С этими словами он наотмашь ударил парня по лицу. Тот отлетел в сторону и повалился на пол. Из разбитого рта потекла струйка крови, взгляд стал затуманенным, на лице отразились боль и полное отчаяние.
С этими словами он наотмашь ударил парня по лицу. Тот отлетел в сторону и повалился на пол. Из разбитого рта потекла струйка крови, взгляд стал затуманенным, на лице отразились боль и полное отчаяние.
— С тобой я позже разберусь, — процедил желтоволосый, ткнув в его сторону пальцем, после чего обвел взглядом остальных: — А ваши деньги где?
— С тобой я позже разберусь, — процедил желтоволосый, ткнув в его сторону пальцем, после чего обвел взглядом остальных: — А ваши деньги где?
Понимая, что пощады не будет, остальные официанты один за другим начали доставать кошельки, отдавая бандитам все, что заработали тяжелым трудом.
Понимая, что пощады не будет, остальные официанты один за другим начали доставать кошельки, отдавая бандитам все, что заработали тяжелым трудом.
Наблюдая за этой сценой, Се Вэньдун почувствовал легкое недоумение. Он повернулся к Цзинь Жун:
Наблюдая за этой сценой, Се Вэньдун почувствовал легкое недоумение. Он повернулся к Цзинь Жун:
— Сяо Жун, кто это такие? Что еще за поборы?
— Сяо Жун, кто это такие? Что еще за поборы?
Лицо девушки исказилось от гнева:
Лицо девушки исказилось от гнева:
— Они тоже из Китая, но, приехав в Англию, сбились в банду. Местных они трогать боятся — духу не хватает, вот и отыгрываются на своих же. Ребята рассказывали, что эти подонки обложили данью всех китайских студентов, которые подрабатывают в округе. Кто отказывается платить — тех избивают, громят заведения, не дают спокойно жить и работать.
— Они тоже из Китая, но, приехав в Англию, сбились в банду. Местных они трогать боятся — духу не хватает, вот и отыгрываются на своих же. Ребята рассказывали, что эти подонки обложили данью всех китайских студентов, которые подрабатывают в округе. Кто отказывается платить — тех избивают, громят заведения, не дают спокойно жить и работать.
— Вот же мрази, — вполголоса выругался сидевший за соседним столом Цзинь Янь. — Оказались на чужбине, всем и так несладко, а они на своих же наживаются. Твари конченые.
— Вот же мрази, — вполголоса выругался сидевший за соседним столом Цзинь Янь. — Оказались на чужбине, всем и так несладко, а они на своих же наживаются. Твари конченые.
Цзинь Янь перевел взгляд на босса:
Цзинь Янь перевел взгляд на босса:
— Брат Дун, может, мне пойти и проучить этих ублюдков?
— Брат Дун, может, мне пойти и проучить этих ублюдков?
Се Вэньдун слишком хорошо знал, каково это — быть жертвой. Когда-то в средней школе именно нежелание сносить постоянные унижения и побои заставило его встать на этот темный путь, который привел его к вершине криминального мира.
Се Вэньдун слишком хорошо знал, каково это — быть жертвой. Когда-то в средней школе именно нежелание сносить постоянные унижения и побои заставило его встать на этот темный путь, который привел его к вершине криминального мира.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...