СЕГОДНЯ МНЕ УДАЛОСЬ ВЗГЛЯНУТЬ на столичный рынок. Я очень благодарна Добродетельной супруге за совет прибыть в Императорский дворец не как дева, а как ученица придворной дамы — ведь именно благодаря этому я могу свободно гулять за дворцовыми стенами. Рынок кипел жизнью, и здесь воочию представало истинное величие государства Эи, властвующего над всем материком.
Несмотря на холода, там продавались даже редкие южные фрукты. На карманные деньги, которыми снабдила меня Добродетельная супруга, удалось купить совсем немного, так что я засушу плоды и отошлю вам. Кстати о редкостях: в здешних аптекарских лавках продают даже чудодейственную коноплю. Правда, нашлось её совсем чуть-чуть: привозят мало, да и редко кто знает, как применять. Трава отлично лечит ожоги, но в столице об этом, похоже, никому не известно. Сама же я в итоге накупила других, более ценных целебных трав.
Поэтому хочу спросить: твои ожоги хоть немного заживают? Я знаю, что ты мастер на все руки и любишь ремесло, но никак не ожидала, что ты втайне возьмёшься за литьё металла. Без сомнения, ты пошла на это, восхитившись моими ювелирными работами, но для подобных занятий ты ещё слишком мал. Постарайся впредь не забывать о возрасте. Береги раны и старайся не волновать наших родителей.
И смотри не обожгись снова.
С любовью,
твоя старшая сестра ***
Утро в девичьем дворе обычно выдавалось спокойным. Чтобы ненароком не разбудить никого из супруг, кто мог провести ночь с Императором, придворные слуги около часа дракона звонили в приглушённый колокол, подавая девам знак покинуть резиденции и тихо собраться во дворе.
Однако в первый день Обряда Почтения повсюду громыхали гонги, а в воздухе кружились лепестки цветов. Придворные дамы и шуканы собирались толпами, выстраиваясь на коленях ровными рядами вокруг усыпанной гравием площади.
В центре возвели деревянный помост, а позади него, на возвышении, установили необычайно роскошные троны и кресла, подготовленные специально для этого случая. По другую сторону сцены высился гигантский шатёр, опирающийся на крепкие столбы и задрапированный тканями пяти разных цветов. Это были, соответственно, сцена для демонстрации искусств на Обряде Почтения, трибуны, откуда Император и высокопоставленные лица будут оценивать выступления, и комната для переодевания дев.
— Ах, Обряд Почтения вот-вот начнётся. Какое бодрящее утро!
В просторном шатре уже собрались все пять дев. Рейрин, дева дома Ко, сидевшая в самом центре, пребывала в прекрасном настроении: полуприкрыв глаза, она наблюдала за лучами утреннего солнца, пробивающимися сквозь ткань.
— И это ты называешь бодрящим?.. Нас подняли раньше положенного, и только посмотри, как мы одеты! — огрызнулась дева дома Шу, Кейгецу, сидевшая справа и зябко потиравшая плечи. — Мы выглядим посмешищем, и тут жутко холодно!
И впрямь, все девушки были облачены лишь в ночные одежды — белые платья и короткие накидки. А всё потому, что придворные дамы, чьи лица скрывала лёгкая ткань, вытащили их из постелей в куда более ранний час, нежели объявлялось, бесцеремонно запихнули в корзины и притащили в шатёр.
Ни одна не успела ни умыться, ни причесаться. И если не считать накидок, под ними были только тонкие сорочки. К счастью, кроме придворных дам их никто не видел, но девушки места себе не находили от беспокойства при мысли о том, что случится, распахнись полы временного шатра от ветра.
Кин Сейка, находившаяся слева от Рейрин, всё это время молча сидела с поникшей головой, тогда как Ран Хошун, занимавшая крайнее место справа, закрывала лицо рукавами и дрожала — возможно, от холода. В обоих концах шатра стояло всего по одной жаровне, так что внутри было довольно зябко. Ген Касуи, сидевшая с самого левого края, держалась неестественно прямо. Судя по сонному лицу, ранние подъёмы давались ей нелегко.
— Поверить не могу. Я и так места себе не находила, когда узнала, что мы будем жить в гостевом доме совсем одни, а теперь нас ещё и похитили прямо перед началом обряда!..
Пока Кейгецу кипела от возмущения, Рейрин спокойно приложила ладонь к щеке:
— Хм-м… Лично я подумала, что это похищение как раз и объясняет, зачем нас вообще нужно было изолировать.
Правила гласили, что девы, участвующие в Обряде Почтения, не могут просить помощи у придворных дам. Служанкам предписывалось держаться на расстоянии от госпож во время обряда, вынуждая девушек одеваться самостоятельно. В этом году Императрица Кеншу позаботилась о строгом соблюдении уложения. Она приказала изолировать дев в очищенных гостевых домах на территории их собственных дворцов, начиная с кануна состязания.
Рейрин была несказанно рада внезапной возможности проявить самостоятельность. В конце концов, даже учитывая время до девичьего двора или период изгнания в образе Шу Кейгецу, ей ещё ни разу не доводилось жить одной. Чего нельзя было сказать о Кейгецу и остальных.
Всех пятерых заставили самим накрывать на стол и убирать посуду, самим стелить постель и спать в одиночестве. А затем, не успели они и глазом моргнуть, как их бросили в гущу обряда, оставив лишь в том, что было надето. Череда неожиданных событий уже изрядно измотала дев.
— Этому должно быть объяснение. Давайте доверимся Её Величеству и подождём. Смотрите, нам на завтрак даже приготовили фрукты. Не хочешь угоститься?
— Я сейчас не в том состоянии, чтобы перекусывать! — огрызнулась Кейгецу.
— Какая жалость. Это всё превосходные фрукты, которые так трудно достать зимой, — Рейрин пропустила резкий ответ подруги мимо ушей, изящно потянувшись за инжиром, лежавшим на столике.
Поднос ломился от такого разнообразия плодов, будто вобрал в себя все времена года и все страны материка: от гранатов и винограда до ярких цитрусовых. А поскольку большинство из них были любимыми лакомствами Императрицы Кеншу, вполне логично было предположить, что именно она и распорядилась подать угощение.
«Боже, как вкусно».
Вкусить столь сладкую сочность с самого утра было истинным наслаждением. По правде говоря, Рейрин настолько воодушевилась свободой одинокой жизни, что проснулась с первыми лучами солнца и сделала зарядку прямо в нижнем белье. После такой разминки фрукты пришлись как нельзя кстати.
Будь она в теле Кейгецу, непременно опустошила бы весь поднос, но её тут же вырвало бы, съешь она слишком много в нынешнем теле. Поэтому дева придирчиво изучила предложенное и выбрала только самое любимое.
Пока она неторопливо жевала, смакуя каждый кусочек, Кейгецу смерила её раздражённым, недоверчивым взглядом, после чего робко покосилась на переднюю часть шатра.
— Как думаешь, зачем там эта ширма? Что за ней?
Прямо перед креслами стояла гигантская ширма, достающая до самого потолка. Казалось, по ту сторону скрывалось немало свободного места, и даже со своих мест девушки ясно понимали, что для них что-то приготовили.
— Ну… трудно сказать. Пойдём посмотрим?
— Ни за что! Придворные дамы, которые несли корзины, велели нам сидеть тут и ждать! А что, если непослушание скажется на наших оценках?.. — Кейгецу с ходу отмела благонамеренное предложение Рейрин. — В чём вообще смысл? Что это будет за Обряд Почтения?
Кейгецу с трудом сносила волнение и дрожала, находясь на грани нервного срыва. Впрочем, то же самое касалось и остальных. Девушки сидели напряжённые как струна, сосредоточившись на том, чтобы не оступиться и не совершить оплошность в свете непредвиденных обстоятельств.
Покусывая сочный плод, Рейрин с лёгким недоумением наблюдала за ними: «И правда ли есть повод так нервничать?»
В конце концов, вопрос жизни и смерти не стоял. Конечно, демонстрировать таланты перед Императором и его свитой, а не перед знакомыми лицами наследного принца и супруг, было волнительно. Но даже если бы репутация пострадала, а статус понизился, Рейрин бы ничуть не расстроилась. Значение имело лишь то, чтобы девушке с подходящими талантами воздали по заслугам — чтобы лучшая из женщин стала женой наследного принца и передала его сыну самую благородную кровь.
И этой «лучшей женщиной» вовсе не обязательно должна быть она. Ничто так не грело душу, как мысль о том, что какая-нибудь одарённая девушка займёт законное место и станет опорой для Гёмея.
«Ах да, Его Высочество тоже не находил себе места все эти дни».
Едва мысли обратились к Гёмею, на губах заиграла слабая улыбка. В отличие от церемоний, проводимых в девичьем дворе, наследному принцу не дозволялось вмешиваться в Обряд Почтения. Цель ритуала заключалась в том, чтобы дать Императору и Императрице возможность оценить будущую мать нации, поэтому сыну волей-неволей приходилось полагаться на решение родителей.
Правила не всегда были столь суровы, но из-за попыток прежних принцев дать преимущество избранницам, со временем уложения ужесточили, дабы не позволить романтическим чувствам повлиять на суд. В наши дни наследному принцу не дозволялось даже ступать во внутренний двор во время обряда.
Гёмей тревожился: ритуал проводила мать, принц никак не мог на него повлиять, и это не сулило ничего хорошего. Накануне он часто навещал Рейрин, то и дело упрашивая её не совершать безрассудств и ставить собственное благополучие превыше всего.
«Нет причин для беспокойства. В этом теле у меня всё равно не хватит сил ни на какие безрассудства».
Рейрин отвечала на тревоги обеспокоенного кузена изящным кивком, пропуская слова мимо ушей.
Пока она витала в мыслях, снаружи шатра началась церемония. Дева услышала, как гонги загудели громче прежнего, как толпа пала ниц, и шаман начал возносить молитву.
«Забавно, что всё начинается, пока мы прячемся от чужих глаз, хотя по идее именно мы — главные звёзды этого представления».
Намереваясь всё же выразить почтение по эту сторону шатра, Рейрин поднялась с кресла, и остальные поспешили последовать её примеру. Перед самым возвышенным существом в стране надлежало преклонять колени каждому. И не имело значения, что они не могли его видеть.
— Сим мы объявляем о начале первого испытания Обряда Почтения, — раздался голос из-за шатра после нескольких мгновений земных поклонов. Чёткие слова, эхом разнесшиеся в притихшем пространстве, принадлежали Генъё, Императору Эи. — О девы, да почерпнёте вы мудрость из добродетелей предков и предшественниц и да устремитесь к самосовершенствованию.
Его глубокий, грудной голос не вселял страха, но таил в себе удивительную власть, заставлявшую трепетать окружающих.
Услышав объявление Императора, девы придали лицам серьёзное выражение и поклонились.
«Его голос звучит всё так же чудесно. Не дождусь, когда смогу увидеть его лицо и поздороваться», — подумала Рейрин, не поднимая головы.
Поскольку законная супруга Кеншу души в ней не чаяла с раннего возраста, у Рейрин было предостаточно возможностей видеться с Императором ещё до того, как стать девой. Мужчина лет сорока пяти, Генъё отличался неразговорчивостью, но при этом был весьма хорош собой и всегда носил на лице сдержанную улыбку.
Императрица Кеншу обладала настолько деятельной натурой, что обычно производила куда более сильное впечатление, но всякий раз, когда тётушка приводила слушателей в ужас каким-нибудь непочтительным замечанием, Генъё сохранял спокойствие, и на его лице не дрогнул ни единый мускул. Отчасти поэтому Рейрин питала к Императору искреннее уважение и привязанность.
— Доброе утро, девушки. Теперь можете поднять головы.
Девушки ещё долго лежали ниц после того, как снаружи шатра возобновился гул. Наконец полог откинулся, и внутрь шагнула женщина в роскошном одеянии. Этой величественной красавицей с непринуждённой улыбкой и глубоким голосом была не кто иная, как распорядительница обряда, императрица Кеншу.
— Смотрю, вы все явились в одном нижнем белье, как я и приказывала. Хорошо. А теперь, во имя великой славы Его Величества Императора и так далее и тому подобное, давайте начнём этот Обряд Почтения.
Женщина практичная, она окинула дев быстрым взглядом и открыла испытание весьма небрежной речью. Вероятно, решила опустить формальности, поскольку Император и сановники всё равно не могли услышать её сквозь шатёр.
«Вы неисправимы, тётушка Кеншу».
Рейрин едва не прыснула со смеху, но, казалось, лишь обитательницы дворца Коки могли веселиться в подобной обстановке. Остальные девы в замешательстве сжались в комочек, ловя каждое слово Кеншу.
— В первом испытании Обряда Почтения я, как императрица Эи, вопрошаю вас, девы: «Какой цветок должна воплощать супруга?» Покажите нам ваш ответ.
Только эти слова она произнесла достаточно громко и чётко, чтобы её услышали снаружи. Девы обменялись озадаченными взглядами, словно вопрошая: «Что значит воплощать цветок?»
— Обязанности супруги включают сопровождение Императора в поездках и путешествиях. И далеко не всегда условия будут столь безопасными, как внутренний двор. И всё же, где бы вы ни оказались, даже если вас выставят за дверь в одном исподнем, вы должны одеваться и вести себя с достоинством, подобающим жёнам Императора. И справляться со всем придётся собственными силами, — окинув дев взором, суровым, словно у полководца на поле брани, императрица добавила: — С учётом сказанного, я спрашиваю вас: каков идеальный образ супруг, цветов внутреннего двора? К какому цветению вы стремитесь? Здесь я приготовила всевозможные сезонные цветы, радугу одеяний, все мыслимые украшения и косметические принадлежности. Используйте их, чтобы воплотить выбранный вами цветок, и, как только будете готовы, ступайте на сцену и предстаньте перед Императором.
По щелчку пальцев Кеншу придворные дамы в зелёных одеяниях — по-видимому, прислужницы из главного дворца — вошли в шатёр и отодвинули гигантскую ширму. Временная стена со скрежетом проехалась по земле, открывая то, что скрывалось за ней.
Пространство было уставлено вешалками с изысканными тканями, полками, столиками и зеркалами, образуя великолепное море красок.
— Вы вольны забрать в свои дворцы всё, что наденете здесь. Считайте это даром Его Величества. Поскольку косметика наносится на кожу, я распорядилась принести ту, которой вы пользуетесь обычно. А теперь — начинайте, — плавно провозгласила Кеншу и выскользнула из шатра прежде, чем девы успели задать хоть один вопрос.
— Я приветствую Ваше Императорское Величество, потомка дракона и досточтимого владыку сих земель. Сим мы начинаем первое испытание Обряда Почтения. Задача, которую я поставила перед девами, такова... — судя по голосу, снаружи она повторяла те же самые объяснения судейскому комитету в лице Императора, шамана и свиты.
Занавес их битвы поднялся. Осознав это, девы вскочили на ноги и с напряжёнными лицами принялись осматривать наряды и принадлежности для макияжа. Предстояло нечто большее, чем простое состязание в красоте; это была проверка на то, обладают ли они подобающими идеалами и решимостью. Подобный поворот в привычном ходе испытания оказался достаточно неожиданным, чтобы вызвать у участниц панические вскрики.
«Боже мой. Это куда более традиционное испытание, чем я ожидала».
По крайней мере, у некоторых участниц.
У Рейрин же вырвался скорее восхищённый вздох. Зная тётушку, она вполне допускала задания вроде «сеанса медитации под водопадом» или «трёхдневного земледельческого марафона без сна», и теперь приятно удивлялась, обнаружив, что затеи императрицы обрели форму, подобающую для оценки девы. Должно быть, сановники в жёлтых одеждах приложили все усилия, удерживая её в строгих рамках.
«Мне тоже стоит постараться».
Пока она мысленно засучивала рукава, кое-кто опередил её, устремившись к морю одеяний. Дева дома Ген, Касуи, первой выбрала блестящее чёрное платье, зелёный пояс и яркую красную камелию.
— Я выберу камелию, — провозгласила она бесстрастным голосом, навевающим мысли о безмятежной зиме. — Её вечнозелёные листья олицетворяют непоколебимую верность, а цветок, распускающийся в снегу, символизирует стойкость перед лицом невзгод. Не сыскать цветка, более подходящего деве дома Ген, властвующего над зимой.
Касуи отроду не выказывала особого интереса к нарядам, но именно это помогло ей с лёгкостью подобрать облачение к случаю, не отвлекаясь на личные пристрастия.
Стоило ей без малейших колебаний взять нефритовые серьги и белую, похожую на снег шаль, как остальные девы бросились вперёд. До них дошло: если не поторопиться и не опередить соперниц, лучшие цветы просто разберут.
— Тогда я выбираю пион. Бутон, прозванный «королём цветов», идеально подходит женщине, правящей цветами внутреннего двора, — произнесла Кин Сейка, подхватывая ветвь распустившихся белых пионов, сверкающее золотом и серебром платье и переливающуюся шаль.
— Я...
Кейгецу бросила полный противоречий взгляд на гибискус, некогда служивший прозвищем Благородной супруги Шу, но тут же отогнала эту мысль. Единственный доступный летний цветок, символ изгнанной преступницы, никак не подошёл бы будущей супруге.
Цветы персика служили благим знаком долголетия и бессмертия. Иным вариантом был зимоцвет — один из четырёх самых ароматных кустарников. А ещё там красовались хризантема, нарцисс, зимняя дафна, лютик и ветви сливы...
После долгих колебаний Кейгецу выбрала сливовую ветвь, усыпанную красными бутонами. Пусть её цветы распускались ранней весной, а не летом, яркие пунцовые лепестки прекрасно подходили дому Шу. Слива стойко переносила зиму и возвещала приход весны раньше остальных собратьев. Цветение, преодолевающее невзгоды и несущее за собой тепло, несомненно, было достойно супруги Императора, независимо от сезона её дома.
— Я выберу цветок сливы. Так проще подобрать наряд.
Оставалось лишь найти платье и украшения в красных тонах под стать цветам. К такому она привыкла.
Кейгецу принялась изучать платья-жуцюнь и накидки на стойках, бормоча под нос:
— Мне нужно что-нибудь красное.
Тут Сейка негромко заметила:
— Выбирать красное платье только ради сочетания с цветами сливы бессмысленно.
— Прошу прощения?..
— От нас требуется воплотить цветок, и мы должны объяснить наш замысел Его Величеству. Тебе следует сосредоточиться на том, как лучше передать суть сливы, а не просто искать наряд в тон.
Глаза Рейрин, прислушивавшейся к разговору, радостно загорелись: Сейка не оскорбляла Кейгецу, а давала искренний совет!
«Боже правый!»
При всём своём безграничном таланте Сейка всегда была сурова к тем, кого считала недостойными. Никто не ждал, что она протянет руку помощи деве из чужого дома.
«Это чудесно! Кажется, я только что стала свидетелем того, как прорастают семена дружбы!»
Возможно, она тоже начала замечать очарование в пылкости Кейгецу. Обрадованная Рейрин невольно одарила Сейку лучезарной улыбкой, но та отчего-то неловко отвела взгляд.
— Тебе лучше спросить совета у госпожи Рейрин. Вы двое в последнее время, кажется, довольно близки.
— О! Какая прекрасная мысль.
— М-мы не близки!
В отличие от восторженно всплеснувшей руками Рейрин, Кейгецу смущённо сморщила носик.
— Мне нет до этого дела, — продолжила Сейка. — И всё же, если за тобой некому присматривать, ты наверняка будешь до последнего метаться между макияжем и нарядами. А госпожа Рейрин, как мне кажется, из тех, кто не сможет сосредоточиться на себе, пока не поможет тебе довести дело до конца. Разве это не очевидно?
— Ты совершенно права.
— Я могу одеться сама! Кроме того, разве не против правил принимать помощь от другой девы во время испытания?! — Кейгецу поспешила возразить, скорее всего, из-за собственной неуверенности, но вскоре бросила взгляд на Рейрин и неумело слепила оправдание: — Ну, Ко Рейрин, кажется, никуда не торопится, так что вполне может случайно задержаться в шатре до самого конца. Конечно же, не ради того, чтобы мне помогать...
Рейрин с улыбкой приняла трогательную просьбу своенравной подруги.
— Верно. Я никуда не спешу, так что, уверена, моя очередь совершенно случайно окажется последней.
— Понимаю, — Сейка слегка кивнула, наблюдая за их разговором. И всё же, если слух не подвёл Рейрин, её голос дрогнул, а пальцы, сжимавшие платье, слегка подрагивали: — Это очень любезно с вашей стороны, госпожа Рейрин.
— Госпожа Сейка?
Был ли причиной тому холод, или же она дрожала от волнения перед выходом на сцену?
— Что с...
Встревоженная Рейрин попыталась протянуть руку, но Сейка вдруг подалась вперёд.
— Госпожа Рейрин!
Но стоило шали издать слабый шорох, как дева тут же плотно сжала губы и умолкла.
— Что-то не так, госпожа Сейка?
— Нет... — почудилось ли это Рейрин? Девушка выглядела побледневшей, и не только потому, что ещё не нанесла белила: — Ничего.
С натянутой улыбкой Сейка отвернулась. Вернувшись на своё место, она принялась одеваться с вниманием к деталям, присущим лишь искусной танцовщице.
Увидев это, Кейгецу поспешила закончить с выбором платья.
— Я... я тоже пойду переоденусь. Посоветуюсь с тобой о деталях позже.
Тем временем Рейрин, ещё даже не решившая, какой цветок представлять, вгляделась в цветочные композиции и задумчиво хмыкнула, склонив голову набок.
«Какой же цветок должна воплощать супруга?..»
Её сердце учащённо забилось от волнения, пока она размышляла над загадкой испытания. Какой цветок был бы наиболее уместен? Иными словами, какими качествами должна обладать жена Императора?
Если красота и достоинство считались важнейшими критериями, пион и впрямь был бы лучшим выбором. И всё же было чудесно, как выбор Касуи — камелии — пробуждал мысли о доме, к которому она принадлежала, и времени года, а если понимать «весну» как «процветание», то цветок сливы Кейгецу становился благостным знаком, призывающим славу в сад государства.
«Если судить исключительно по моим вкусам, я бы выбрала кордицепс, сросшийся с насекомым... или плотоядное растение, стоящее на вершине пищевой цепи и пожирающее жуков. Но ни того, ни другого здесь не видно».
Рейрин питала огромное уважение к этим двум цветам и их несколько пугающей жизненной силе, но, как и следовало ожидать, никому и в голову не пришло предоставить их для обряда. Кроме того, появись одно из них на сцене, Обряд Почтения непременно погрузился бы в хаос.
«В таком случае...»
Именно тогда, по очереди изучая вазы, она наконец заметила Ран Хошун, стоявшую прямо рядом с ней. Эта девушка не проронила ни слова с самого начала обряда.
«А ведь она ничего не говорила за последние несколько дней».
Порывшись в памяти, Рейрин осознала, что не разговаривала с Хошун вот уже почти десять дней. Было так приятно освободиться от её ядовитого присутствия, что она не удосужилась задаться этим вопросом, но всё равно выходило странно, учитывая, насколько сильно девчонка цеплялась за неё в последнее время.
— Госпожа Хошун?
Прошло уже немало времени с тех пор, как Рейрин в последний раз как следует смотрела на деву дома Ран, и отчего-то Хошун выглядела более измождённой, чем ей помнилось. Конечно, из-за нервной привычки девушки прятать лицо за рукавами Рейрин могло это просто почудиться.
Внезапно Хошун подняла лицо.
— Я... — робкая улыбка тронула её ангелоподобные черты, — я собираюсь выбрать нарцисс, госпожа Рейрин.
В голосе звучала едва уловимая сладость, словно подчёркивающая юный возраст, и она склонила голову жестом, напоминающим маленького зверька. Она вела себя всё как та же прежняя Ран Хошун, но в ней таилось нечто едва уловимо неправильное.
— Прошу прощения, госпожа Хошун?
— Как и следует из его прозвища «цветок в снегу», это доблестный цветок, что распускается вопреки лютому холоду. Возможно, ему недостаёт великолепия гибискуса или достоинства камелии, но его маленькие бутоны источают благоухание, и он даже обладает целебными свойствами, способными спасти людей... Я считаю это своим идеалом.
Хошун продолжала в том же духе, отказываясь встретиться взглядом с нахмурившейся Рейрин.
— Разве вам не пора наносить макияж, госпожа Рейрин? Вы ведь предпочитаете жидкие белила для лица, не так ли? Полагаю, потребуется время, чтобы их растворить.
Не теряя ни мгновения, она перевела тему с цветов на косметику.
— Хм? Да. Как только я помогу госпоже Кейгецу, я планирую не спеша привести себя в порядок.
— Разумеется, — очаровательно кивнув, Хошун немного понизила голос: — Впрочем, я уже выбрала нарцисс. Вам следует хорошенько обдумать свой выбор, госпожа Рейрин.
— Полагаю, да?..
В разговоре не прозвучало ничего из ряда вон выходящего, и всё же что-то не давало Рейрин покоя. Пока она пыталась понять, в чём дело, Хошун вернулась на своё место с выбранным цветком и нарядом в руках.
Как раз в этот момент Кейгецу в панике окликнула её, запнувшись ещё на раннем этапе завязывания пояса:
— Эй, Ко Рейрин! Мой пояс ведь не кривой? Я не прошу помощи, это нарушило бы правила. Я просто хотела проверить!
Прыснув со смеху от столь нарочито защитного призыва, Рейрин решила, что сделает всё возможное, помогая «без нарушения правил». Пока что она отложит вопрос с Хошун на потом. В конце концов, для этой девушки туманные намёки были в порядке вещей.
— О боже, госпожа Кейгецу. Декоративная шпилька в волосах, ожерелье, узорчатый пояс под грудью и браслеты на запястьях — это чересчур. Вам ни к чему украшать все жизненно важные органы...
— Я вовсе не этого добивалась!
— В таком случае, давайте сделаем узел вашего пояса немного проще. Вы ведь хотите, чтобы все взгляды были прикованы к ветви, поэтому я бы порекомендовала отказаться от браслетов. Вы уже придумали, что скажете о цветке сливы? И ещё, насчёт макияжа...
— Помедленнее. Не вываливай всё сразу!
Несмотря на то что сама попросила совета, Кейгецу с писком зажала уши. Рейрин сочла это зрелище очаровательным. Искренняя и вечно находящаяся на грани отчаяния, Шу Кейгецу падала духом в тот самый миг, когда Рейрин не успевала протянуть ей руку.
«Боже мой, я ещё никогда не встречала девушки, о которой было бы так приятно и радостно заботиться».
Представители дома Ко были опекунами по своей природе, и в жилах Рейрин эта кровь текла гуще всего. Подобно первопроходцу, которому не терпится испытать навыки на лежащей перед ним пустоши, чем больше хлопот доставлял человек, тем сильнее её сердце трепетало от предвкушения.
— Тогда давайте решать проблемы по очереди. Во-первых, может, расправим этот узел?
— Я бы и рада, да никак не пойму, как заставить его не торчать.
— Это потому, что вы пытаетесь завязать шнурок вместе с остальной частью пояса. Как только развяжете вот этот узел, смотрите...
Рейрин невольно потянулась, чтобы помочь неуклюжей подруге, но получила обиженный отпор.
— Прекрати. Я должна сделать это сама.
Возможно, из-за склонности Кейгецу делать поспешные выводы, стоило деве дома Шу принять какое-либо правило или закон, как она следила за тем, чтобы соблюдать его до последней буквы. В прошлом она казалась немного более склонной пользоваться помощью Рейрин, но по какой-то причине в последнее время старалась делать всё самостоятельно.
За добродушными перепалками время пролетело в мгновение ока.
— Я пошла. Желаю вам всем удачи.
— С вашего позволения.
Касуи и Сейка первыми завершили приготовления. Они покинули шатёр с ветвями в руках, бросив косой взгляд на Рейрин и Кейгецу. Немногим позже за ними выскользнула и Хошун со своим нарциссом.
— Я, Ген Касуи, дева дома Ген, приветствую Ваше Императорское Величество, славного Императора Эи. Цветок, который я считаю наиболее подходящим для супруги, — это...
Вскоре до них донеслись звуки звонкого приветствия Касуи и благоговейные возгласы придворных дам, что вызвало нервный взгляд Кейгецу, всё ещё мешкавшей в шатре.
— Н-ну ладно, Ко Рейрин. И так сойдёт. Тебе лучше заняться собственными приготовлениями.
— Благодарю вас, но... госпожа Кейгецу? У вас размазалась помада.
— Что?! Да ты шутишь!
Нанося макияж, Кейгецу то и дело в суматохе оглядывалась на Рейрин или наклонялась к передней части шатра; это зрелище заставляло Рейрин слишком сильно тревожиться, чтобы сосредоточиться на себе.
— Подойдите сюда. Не шевелитесь.
Протянув руку, чтобы помешать подруге тереть губы и делать только хуже, она схватила со стола немного белил и платок, после чего промокнула пострадавший участок.
Заметив, что лицо Кейгецу застыло от напряжения, Рейрин мягко взяла его в ладони и улыбнулась ей.
— Вы отлично справитесь, госпожа Кейгецу, — в глубине души надеясь стать для подруги неискажённым зеркалом, Рейрин произнесла: — Вы замечательная женщина. Я уверена, что вы сможете воплотить великолепный цветок. А теперь ступайте.
— Я... — на мгновение Кейгецу бросила на Рейрин умоляющий взгляд, но тут же отвернулась: — Я постараюсь.
Затем, словно пытаясь скрыть румянец на щеках, она поспешными шагами выбежала из шатра.
— А теперь...
Теперь, когда она оказалась последней выступающей, для Рейрин наконец настало время заняться собственными приготовлениями.
— Какой цветок мне выбрать?
Сперва облачившись в беспроигрышный вариант — белый жуцюнь, она лениво осматривала вазы с цветами, когда мысли внезапно обратились к словам Хошун.
«Впрочем, я уже выбрала нарцисс».
Девушка велела хорошенько обдумать свой выбор.
«Хорошенько», а не «быстрее»?
«О чём там было думать?»
Нахмурив брови, Рейрин обдумывала слова Хошун. Ранее она перевела тему на макияж. Побуждала Рейрин поторопиться, предупредив её, что на растворение белил уйдёт время.
«Чтобы растворить белила в воде, вовсе не нужно так много времени».
Это не казалось делом, требующим предостережений.
В следующее же мгновение Рейрин вскинула голову; кусочки головоломки в её уме сложились воедино.
«Предостережения?»
«Нарцисс...»
Хошун выбрала нарцисс в качестве цветка, символизирующего её будущую ипостась. Этот маленький цветок распускался у чистой воды и обладал приятным ароматом. Его листья имели целебные свойства — но, с другой стороны, он был настолько ядовит, что одно лишь прикосновение к воде, в которой он был замочен, могло вызвать воспаление кожи.
«Только не говорите мне...»
Возможно, она слишком много об этом думала. И всё же теперь она наконец-то могла точно определить, что именно показалось ей таким неправильным.
Во время недавнего разговора Хошун ни разу не запнулась. Обычно, когда она разыгрывала из себя «робкую Ран Хошун», в её голосе звучала непрерывная дрожь, и она вставляла нарочитые паузы со всеми этими «эм-м» и «м-м».
Она явно отличалась от самой себя обычной.
Поджав губы, Рейрин взяла белила, лежавшие поверх жёлтого листка. Судя по контейнеру, это была её любимая пудра для лица из покоев во дворце Коки. Кеншу ведь упоминала, что велела принести личную косметику дев.
Вместо того чтобы наносить белила прямо на лицо, Рейрин обмакнула скрученный конец лоскута ткани в смесь и мазнула совсем немного на тыльную сторону ладони.
Пш-ш-ш...
Спустя несколько мгновений это же место на коже нагрелось, покраснело и распухло, сопровождая всё резким спазмом боли. У Рейрин перехватило дыхание. Что бы случилось, размажь она это по всему лицу, как делала обычно?
В этот самый миг в шатёр, шурша пологом, суетливо ворвалась Кейгецу.
— Эй, Ко Рейрин! Скажи на милость, почему ты стоишь тут, застыв как истукан, вместо того чтобы заниматься одеждой или макияжем? Ран Хошун уже вышла на сцену. Следующей иду я, а за мной — ты. Шевелись!
— О... Госпожа Кейгецу...
— Я забыла свою ветвь цветущей сливы. Могла бы и сказать!
Похоже, она вернулась за оставленной вещью.
Слишком поглощённая скорой очередью, она не обратила особого внимания на оцепенение Рейрин, вихрем промчавшись к столу с букетами. Пока Рейрин как в тумане наблюдала за подругой, её разум внезапно обострился.
«Только что...»
Она почувствовала, как перед лицом опасности её чувства обостряются.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...