Ли Ин заболелá.
Когда весть об этом разлетелась по всем дворцам, реакция наложниц оказалась поразительно единодушной: сначала воцарилось молчание, а затем — нескрываемое, злорадное торжество.
Однако их улыбки продолжали цвести недолго — вскоре все они перекочевали на лицо Ли Ин.
На пятнадцатый год правления Чэнъюаня Цзеюй Ли, пользовавшаяся беспрецедентной милостью во всех шести дворцах, забеременела. Император был вне себя от радости и возвысил госпожу Ли до ранга чжаои второго ранга.
Когда эта весть долетела до остальных дворцов, вдребезги разбилось немало чайных чашек.
Сильнее всех потрясено было Наложницу Жун.
В тот момент она как раз принимала лекарство.
Пилюли для зачатия были вымолены ею у монаха. Она пила их по чашке в день ровно три года, не пропуская ни единого разу. Рядом с пиалой лежала парчовая шкатулка с новым талисманом, который следовало носить прямо у сердца.
И тут прибежала служанка и доложила, что та самая Цзеюй Ли из Павильона Цзяньюнь — бесстыдная девка, что намедни отняла у нее благодатное место, — ждет ребенка, и имперские лекари уже подтверли беременность.
Этот ребенок должен был принадлежать ей!
Если бы не эта мразь, укравшая ее заповедное место... Она так долго и истово молила о потомстве! С какой стати?!
Убить ее... Я сотру ее в порошок, развею пепел по ветру...
Чашка с отваром выпала из рук Наложницы Жун и со звоном разбилась о пол. Налитыми кровью глазами она уставилась на растекшуюся лужу. Перепуганные служанки попадали на колени, ни у кого не хватало смелости вымолвить хоть слово.
Наконец Наложница Жун постепенно успокоилась. Нагнувшись, она подняла пропитанный лекарством обрывок талисмана, зажала его в ладони и сжала изо всех сил.
Показалось системное уведомление: Благосклонность Наложницы Жун: -50.
Павильон Цзяньюнь.
Ли Ин полулежала на мягкой кушетке. Системные оповещения об уровне благосклонности после объявления о ее беременности трезвонили не переставая. Посчитав это слишком шумным, она просто отключила их.
Состояние беременности висело в статусе уже две недели. «Дарованный небесами драконий отпрыск», сотворенный системой, действительно оказался вещью добротной, но вот изображать хворь ей приходилось уже третий день подряд. Каждый раз требовалось принимать на ложе столь уязвимый и болезненный вид, что у нее даже поясница заныла.
Стоило императору Чэнъюаню удалиться, как она тут же вскакивала размять кости, но, услышав шаги, мгновенно падала обратно и принимала изнуренный вид — навык этот дошел у нее до автоматизма.
Приближенная служанка внесла пиалу с супом из птичьих гнезд:
— Госпожа, посланец от Его Величества передал, что сегодня после утренней аудиенции он навестит вас.
Ли Ин тотчас воспряла духом.
Она приподнялась с кушетки и немедленно принялась за подготовку места преступления.
Подарок Наложницы Шу — вещицу из красного коралла — перенесли на самое видное место в главной завеле, как раз напротив кушетки, где обычно восседал Чэнъюань.
Окно позади коралла было приоткрыто для хорошей вентиляции, чтобы слабый аромат пропитавших его снадобий распространялся ровно так, как нужно: ни слишком густой, ни слишком слабый — как раз впору для того, чтобы уловивший его обладал тонким обонянием.
Она просто гений!
Чэнъюань пожаловал в часы шэнь.
Шаг его на миг замедлился, взгляд скользнул по убранству покоев и в конце концов замер на коралловом украшении.
Сначала он подошел к кушетке, уселся и по заведенному порядку осведомился о самочувствии Ли Ин.
Затем он взял чашку чая, сделал маленький глоток, и его взгляд снова упал на украшение.
— Раньше я не видел этого коралла.
Ли Ин проследила за его взглядом, и сердце ее забилось от предвкушения: настало время актерской игры!
Невинным голосом она произнесла:
— Это дар, что прислала госпожа Наложница Шу. От скуки я велела достать его и поставить здесь. Я происхожу из ничтожного рода и в ценностях не разбираюсь, но подумала раз это от Наложницы Шу, значит, вещь наверняка хорошая.
Император поднялся на ноги и подошел к украшению. Трогать его он не стал, лишь слегка наклонился и едва заметно повел носом.
— Эй, позовите лекаря. Уберите эту вещь во двор, чтобы чжаои к ней не прикасалась.
Ли Ин вовремя изобразила растерянность и полное недоумение:
— Ваше Величество? Или в этом украшении что-то не так?
Чэнъюань вернулся к ней, опустился рядом и притянул к себе в объятия.
— Ничего страшного.
Его ладонь легла ей на спину.
— Мне просто показался странным цвет этого коралла, пусть лекарь осмотрит его. Ты теперь носишь дитя, со всем, что тебя окружает, нужно быть осторожнее.
Уголки губ Ли Ин так и норовили уплыть вверх.
Вердикт из Императорской медицинской академии подоспел в ту же ночь.
Коралловое украшение долгое время вымачивали и окуривали в отварах сафлора, мускуса и еще более чем десятка трав. Длительный контакт с ним ведет к застою ци и крови, а также к повреждению матки. Если же к нему прикасается беременная женщина, в лучшем случае это вызовет беспокойство плода, а в худшем — приведет к выкидышу.
Главный лекарь написал в докладе предельно сдержанно: «Нахождение сего предмета в спальных покоях крайне неблагоприятно для организма беременной».
Ознакомившись с докладом, Чэнъюань произнес:
— Наложницу Шу посадить под домашний арест на полгода, жалованье урезать за год. Без моего указания никому не входить в ее покои и не покидать их.
Евнух отдал приказ и удалился. В покоях остались только они вдвоем с Ли Ин.
Ли Ин осталась крайне недовольна.
Всего полгода под арестом?! Этот старый хрыч что, так сильно любит Наложницу Шу? Всего-то лишили жалованья, а где понижение в ранге?! Она ему больше не милашка, что ли?!
Ли Ин закатила глаза и решила больше на него не тратить времени: раз от старика толку нет, придется переключиться на молодежь. Удалось ли Девятому принцу привлечь на свою сторону тех чиновников? Да и уровень его благосклонности почти не упал, кажется, здесь еще есть простор для маневра — в следующий раз стоит попробовать поддразнить его?
Пока Ли Ин, откинувшись на подушки, предавалась своим тайным размышлениям, кто-то внезапно погладил ее по животу.
Она в изумлении распахнула глаза и увидела, что Чэнъюань смотрит прямо на нее с ухмылкой:
— По твоему лицу сразу видно, что твоя светлая головка зятетворяет очередную пакость, м?
Разумеется, Ли Ин не могла признаться, что думает о том, как бы охмурить его сынка, а потому лишь сладко проворковала:
— Ваша служанка просто гадает, кто родится под сердцем — маленький принц или маленькая принцесса.
Выражение лица Чэнъюаня стало весьма неоднозначным — было очевидно, что в эти сказочки он ни на грош не верит, но допытываться не стал:
— Веди себя смирно, береги дитя, а я обеспечу тебе богатство и почет...
Пятый принц Цзи Минлан ворвался в Павильон Цзяньюнь на следующий день после полудня.
Он влетел бурей, и служанки с евнухами были совершенно не в силах его остановить. Хотя этот принц и обладал завидной внешностью, его боевые навыки были посредственными, но он все же оставался принцем — да к тому же разъяренным принцем, который совершенно никого не желал слушать.
Когда Цзи Минлан ворвался в зал, перед его взором предстала следующая картина: прекрасная, хрупкая и бледная женщина полулежала на мягкой кушетке, ее длинные волосы были небрежно собраны, на лице залегли следы болезненного истончения, а глаза силнились влажным блеском, словно в них застыли готовые сорваться слезы.
Заметив его, она слегка изумленно распахнула глаза, а затем попыталась приподняться, чтобы поприветствовать гостя — каждое движение давалось ей с таким трудом, будто ныл каждый сустав.
— Пятый принц... Инь-нянь не ведала о вашем визите и не вышла встретить...
Голос ее был тонок, как струйка дыма. Шаг Цзи Минлана на мгновение замер.
Но лишь на мгновение.
Он тотчас вспомнил, как во время известия о домашнем аресте матери ее служанки рыдали и падали на колени:
— Во всем виновата Цзеюй Ли! Прежде, когда госпоже нездоровилось, она послала за Вашим Высочеством, а эта малявка встала поперек дороги и не пустила! А теперь она еще и оговорила госпожу, госпожа невинна!
Он не мог позволить какой-то пришлой девке так измываться над матушкой!
— Цзеюй Ли! — рявкнул он посреди залы, возвысив голос. — Зачем ты вредишь моей матушке?!
Ли Ин ошеломленно воззрилась на него.
Системная строка выдала: Цзи Минлан, семнадцать лет, Пятый принц. Показатель внешности: 94. Черты характера: импульсивный и безмозглый, сыновняя преданность (скрыто). Уровень благосклонности: -5. Состояние: гнев.
По правде говоря, в противовес буйному нраву внешность Цзи Минлана отличалась изысканной красотой, он был пригож лицом, словно писаная красавица.
Руководствуясь мыслью о том, насколько же нужно быть тупицей, чтобы тебя сочли дураком, она бегло просмотрела его характеристики: боевые навыки — 62, интеллект — 25, политика — 38, обаяние — 94.
...Двадцать пять, братец, ты серьезно? Как с таким умом можно было выжить в гареме? К тому же это уже тянет на генетическую мутацию: у Наложницы Шу интеллект равен 80, а про Чэнъюаня и говорить нечего — его девяносто семь поистине кажутся пределом, так откуда у их сына взялся интеллект на двадцать пять?!
Глупость означала лишь одно: его легко обвести вокруг пальца.
Ли Ин незамедлительно включила режим императрицы экрана:
— Что за речи изволите вести, Пятый принц... Инь-нянь ничего не понимает.
— Наложница Шу так добра была к Инь-нянь, прислала столь ценный подарок. В сердце моем лишь благодарность, как могла я навредить ей?
— И ты еще смеешь притворяться! — Цзи Минлан шагнул вперед. — Матушка под арестом! Это твоих рук дело!
Ли Ин подняла глаза. На глазах в нужный момент выступили слезы, совершили круг под ресницами, но так и не упали.
— Ваша служанка право слово не разумеет, к чему клонит Ваше Высочество. Вещь прислала Наложница Шу, а я ношу под сердцем дитя. Что мне делать? Зачем мне так поступать?
Затем ее взгляд перекинулся на пространство за его плечом, выражение лица сменилось с обиженного на испуганное, и она вновь попыталась подняться для поклона.
— Ваше Величество...
Цзи Минлан остолбенел и медленно обернулся.
У входа в залу стоял Чэнъюань — оставалось лишь гадать, как долго он там находился. Температура в покоях мгновенно упала на несколько градусов.
— Пятый, куда делись твои манеры?
Цзи Минлан вылупил глаза.
Ли Ин опередила его.
С усилием приподнявшись с кушетки, она заговорила торопливо и слабым голосом:
— Умоляю, Ваше Величество, не гневайтесь. Пятый принц просто... просто навестить меня зашел. Он еще юн, сгоряча повысил голос, но зла не помышлял. Прошу вас, не наказывайте его.
Браните его! Разве таких глупых сыновей оставляют на потом? Она же прямо указала, что этот дурачок дерзил, так что покарать его следовало непременно!
Говоря это, она слегка покачнулась, и Чэнъюань одним шагом преодолел расстояние до залы, подхватил ее под руку, а затем перевел взгляд на Цзи Минлана.
— То, что твоя мать оказалась под арестом — моя воля.
Губы Цзи Минлана побелели.
— Отец...
— Разве твоя матушка не упоминала, что подарок, отправленный ею Цзеюй Ли, по заключению императорских лекарей содержал мускус?
Лицо Цзи Минлана из бледного сделалось багровым, он долго давился словами, пока наконец не выпалил:
— Подумаешь, понюхала каких-то благовоний, экая невилость!
Воистину эталонное воплощение интеллекта на двадцать пять.
— Ступай к себе. Учись усердно, перепиши свойства мускуса вместе с Каноном о сыновней почтительности двадцать раз и явишься ко мне с отчетом. Не выйдешь оттуда, пока не закончишь.
Цзи Минлан шатаясь покинул покои. Проводив его взглядом, Ли Ин мысленно присвистнула, а затем принялась лицемерно молить о помиловании:
— Ваше Величество, Пятый принц наверняка поддался чьему-то наущению... А Наложница Шу оступилась лишь оттого, что слишком сильно любит вас...
Хоть она и терпеть не могла святош, но прикидываться святошей на этот раз оказалось чертовски приятно.
Пусть сначала Наложница Шу вернется, а потом выяснится, что она при помощи колдовства и черной магии проклинала саму Ли Ин — несчастную, что так усердно за нее заступалась. Ли Ин не верила, что после этого Наложница Шу удержится в своем высоком ранге.

Комментарии

Загрузка...