Глава 61

Глава 61. Гринготтс никогда не остается в убыткеТем временем глубоко в недрах Гринготтса, в невероятно просторном и роскошно обставленном кабинете, кипела жизнь.Хотя наверху, в главном холле банка для волшебников, рабочий день уже подошел к концу и массивные двери закрылись для посетителей, здесь царила невообразимая суета. Судя по несмолкаемому гвалту, общепринятые в магическом мире часы работы на этих гоблинов совершенно не распространялись.По правде говоря, подобная лихорадочная спешка началась еще двадцатого числа прошлого месяца и не утихала вот уже почти две недели.Десятки гоблинов толпились вокруг длинного дубового стола, ожесточенно споря и размахивая когтистыми пальцами. Прямо над столешницей то и дело вспыхивали и гасли иллюзорные проекции, переливаясь слегка искаженными цветами. В другой стороне помещения стройными рядами выстроились столы из красного дерева. За каждым из них, низко склонившись над пергаментами, сидел клерк в массивных роговых очках, увлеченно строча пером и щелкая костяшками счетов.В самой глубине этого необъятного зала располагались три приватных кабинета. Время от времени туда с почтительным видом прошмыгивали гоблины, и в те короткие мгновения, пока приоткрывалась тяжелая дверь, можно было заметить, что помещения внутри ничуть не уступают размерами главному залу, а их обитатели носятся туда-сюда с еще большей скоростью.— Великие предки! — взвизгнул кто-то из толпы у проекционного стола. — Курс рубля к доллару рухнул еще на семь пунктов!— Раст! — тут же рявкнул другой голос. — Немедленно разошли совам депеши во все отделения банка! Снизить лимиты на обмен рублей!— Даю вам десять минут! — надрывался третий. — Я хочу видеть текущий курс обмена на черном рынке маглов! Десять минут, или я сдеру с вас шкуру!— Эти паршивцы из американского филиала отказываются присоединяться к совещанию! — яростно сплюнул старый клерк, скомкав пергамент. — Проклятье, клянусь золотом, они наверняка что-то разнюхали!Сквозь этот хаос и какофонию звуков вдруг прорвался резкий хлопок трансгрессии. На пороге возник Энди Серкинс — тот самый гоблин, которому не так давно довелось лично познакомиться с Эйлиной. Его обычно смуглое лицо сейчас приобрело землистый оттенок и выглядело откровенно комично из-за исказившей его гримасы первобытного ужаса.— Дурные вести! — завопил он, едва удерживаясь на ногах. — Просто катастрофические вести!Под пристальными, тяжелыми взглядами десятков пар глаз, Серкинс, спотыкаясь и чуть ли не падая, рванул прямо к центральному из трех приватных кабинетов.— О, нет-нет-нет, юноша, дыши ровнее, — раздался изнутри вальяжный баритон. — Разве твой почтенный отец не учил тебя, что от бессмысленной паники галлеоны утекают сквозь пальцы лишь быстрее?За массивным столом в черном кожаном вращающемся кресле сидел гоблин средних лет. Небрежно обернувшись, он с невозмутимым видом щелкнул длинными пальцами. Свободный деревянный стул тут же послушно заскользил по паркету, больно ударив Серкинса под колени и заставив его рухнуть на сиденье.— Я перевел тебя сюда из операционного зала отнюдь не только потому, что тебе посчастливилось сорвать такой крупный куш, — медленно, растягивая слова, произнес хозяин кабинета. — Я искренне надеялся, что свежая кровь с передовой подсветит нам те слепые зоны, о которых мы, старики, даже не задумывались.— Господин Дуглас! — Серкинс судорожно отер тыльной стороной ладони блестящий от холодного пота лоб. — Через пять дней правительство Советского Союза выносит на голосование резолюцию! Они будут решать вопрос о признании независимости Эстонии, Латвии и Литвы!— Хм, вот как... Это в самом деле скверно. — Дуглас задумчиво пожевал губу, ничуть не растеряв своей вальяжности, и крикнул куда-то в другой конец кабинета:— Лорен! Если мне не изменяет память, мы уже обсуждали, что с завтрашнего дня мы еще сильнее обваливаем курс обмена рублей на галлеоны. Я прав?— Совершенно верно, господин Дуглас, — гоблинша в строгом деловом костюме поправила съехавшие на нос очки и с почтением поднялась из-за стола. — Мы ведем непрерывный перерасчет с самого позавчерашнего дня, как только до нас дошли слухи о подготовке Азербайджана к выходу.— Превосходно. — Дуглас удовлетворенно кивнул и извлек из внутреннего кармана сюртука толстую сигару. Щелчок длинных когтистых пальцев — и сноп магических искр услужливо поджег кончик табачного листа. Гоблин с наслаждением затянулся, выпуская в спертый воздух кабинета густое кольцо белесого дыма. — Действуем по плану: срезаем резервную стоимость еще на пять процентов.— А теперь вернемся к тебе, юный Серкинс. — Сквозь дымовую завесу блеснули его хитрые глаза. — Дай угадаю, что тебя так тревожит... Ты сомневаешься в юридической силе той закладной на Хогвартс? Или боишься, что обесценивание рубля загонит Гринготтс в невыгодное положение при выплатах по контракту? А может, переживаешь, хватит ли нам рублевых кредитов для хеджирования рисков? Не хочешь же ты, в самом деле, предложить, чтобы мы в открытую вмешались в дела магловского правительства? Поверь старому гоблину, их Министерство внутренних дел, хоть и кажется сборищем неорганизованных дикарей, куда опаснее тех напыщенных джентльменов из британского Министерства магии. И лезть к ним в пасть мы точно не собираемся.— Вовсе нет, господин Дуглас, просто я слышал... — Серкинс замялся, опасливо покосившись на снующих вокруг клерков.— Выкладывай как есть, — прервал его Дуглас, холодно усмехнувшись. — В Департаменте венчурных инвестиций Гринготтса нет и не может быть предателей. По одной простой причине: у нас нет конкурентов.Будучи самым выдающимся финансовым гением Гринготтса за последние сто лет и одним из трех главных управляющих венчурным фондом, Дуглас не стал бы утверждать, что контролирует мысли каждого своего подчиненного, но его департамент определенно был самым монолитным и эффективным механизмом во всем банке.Бесчисленное множество гоблинов готово было перегрызть друг другу глотки за право работать под его началом. И дело было даже не в баснословных зарплатах. Сама суть этой работы — жонглирование астрономическими суммами, где целые состояния ставились на кон, словно фишки в казино — была для их жадных до золота душ самым сладким и разрушительным наркотиком на свете.Энди Серкинс нервно сглотнул вставший в горле ком, робко взглянув на пугающе спокойного начальника.— Ходят слухи... — начал он почти шепотом, — что для покрытия той закладной на недвижимость, Гринготтс не стал, как положено по контракту, запрашивать рубли у магловских банков. Вы перепрыгнули этот этап и сразу выдали им требуемую валюту. А это значит, что при обвале рубля все убытки ударят напрямую по нашим хранилищам!— Что ж, признаю, мне стоит заново оценить качество твоих информаторов. — Дуглас прищурился, откидываясь на спинку кресла и устраиваясь поудобнее. Он медленно стряхнул пепел. — Ты прав, мальчик мой. Но лишь наполовину.— Исключив этот бюрократический шаг, — на губах старого гоблина заиграла хищная улыбка, — Гринготтс буквально из воздуха сгенерировал более пятидесяти миллионов галлеонов только на одних комиссионных сборах. Именно поэтому, с точки зрения сухих цифр, мы до сих пор не потеряли ни единого кната.— Давай, продолжай, — Дуглас лениво махнул сигарой. — Удиви меня чем-нибудь, чего я еще не знаю.Для него простое сколачивание капитала давно потеряло прежнюю остроту. Теперь его величайшим удовольствием стало воспитание гениальных аналитиков, взращивание новых клыкастых акул финансов, способных гарантировать, что и спустя тысячелетия непоколебимая власть Гринготтса будет лишь крепнуть.— А если рубль продолжит свое свободное падение?! — в отчаянии воскликнул Серкинс. — Наши убытки будут расти как снежный ком! Даже если покрывать их за счет комиссий и грабительских процентов, по моим расчетам, максимум через месяц мы...— Избавь меня от своих лекций, — брезгливо поморщился Дуглас, грубо оборвав его на полуслове. — Как видишь, на меня пашет полсотни лучших счетоводов. Они положили мне на стол этот прогноз еще до того, как в твоей голове зародилась мысль взять в руки перо.— Дам тебе бесплатный урок, сопляк, — Дуглас выпустил в потолок тонкую струю сизого дыма. — Любая прибыль, которую нельзя обналичить — пустой звук, даже если на бумаге она исчисляется миллиардами! У нас более чем достаточно времени, чтобы взвинтить комиссии на конвертацию рублей в галлеоны и затянуть удавку лимитов для всего британского мира волшебников. Мы ни на секунду не сбрасывали со счетов вероятность того, что эти выскочки-волшебники смогут успешно сыграть на понижение рубля. Открою тебе тайну: нас с самого начала не интересовали жалкие краткосрочные барыши. Настоящая цель Гринготтса — это абсолютная покорность и сотрудничество Министерства, либо же тот самый замок, величайший магический артефакт в истории человечества.Века, проведенные в подземельях, отточили не только финансовое чутье гоблинов, но и даровали им воистину безграничное терпение. Те горячие головы, что не умели ждать, раз за разом поднимали Восстание гоблинов — и бесследно сгинули в жерновах истории, перемолотые в кровавую пыль. И лишь Гринготтс выстоял, сохранив свою абсолютную, почти божественную монополию в мире магии.Десятки старейшин, сотни расчетливых умов денно и нощно плели паутину аналитики, отслеживая малейшие колебания магического и магловского миров по всей Европе. Власть галлеона была абсолютной — она всегда безошибочно приводила гоблинов на сторону победителей.Жалкие колебания бумажных фантиков магловского мира ничего не значили для расы, чьи хранилища ломились от неисчерпаемых запасов чистого золота. Магия... Вот что было истинным рычагом. Только чистая, древняя магия могла сломать устои любых финансовых систем. И именно к ней гоблины жаждали протянуть свои когти.— Что ж, — Дуглас разочарованно цыкнул зубом, глядя на притихшего подчиненного. — Сюрприза не вышло. Почтенный Леос еще полчаса назад отбыл в Хогвартс и, полагаю, уже направляется обратно. Если они окажутся настолько скудоумны, что разорвут контракт — мы сбросим с себя все оковы. А если нет... то этот контракт все равно приведет нас ровно к той цели, которую мы наметили изначально.Он скучающе отмахнулся от Серкинса и, развернув кресло к нему спиной, ясно дал понять, что аудиенция окончена.— А что, если Советский Союз просто исчезнет за одну ночь?! — не выдержал Серкинс, до побеления костяшек вцепившись пальцами в подлокотники стула. — Что, если их рубли превратятся в резаную бумагу?! Сможет ли тогда нас спасти этот ваш механизм блокировки конвертации?!Честно говоря, эта мысль даже не принадлежала ему. Это было безумное, попахивающее горячечным бредом предположение, которое высказал Гэривикс однажды ночью, когда они вдвоем обсуждали астрономическую сумму этой закладной.— Ох, юнец... — Спинка кресла глухо завибрировала от презрительного смешка. Дуглас даже не удосужился повернуться. — Читай книги по истории человечества, а не только гроссбухи.— Советский Союз — это колосс. Чудовищная машина. Даже если собрать воедино весь магический мир, мы не смогли бы стереть их с лица земли и за целый год. Никогда не недооценивай маглов. По прогнозам лучшего мозгового центра Гринготтса, вероятность того, что Союз рухнет в течение года, куда ниже шанса на то, что всю их гигантскую территорию поглотит внезапный тектонический разлом.— Мы жестко лимитируем обмен рублей, держим руку на пульсе курсов валют, а срок первой выплаты по залогу наступает всего через какой-то жалкий год. — Голос старого гоблина зазвучал тише, но оттого лишь опаснее. — Скажи мне, мой юный Серкинс... Как в такой партии Гринготтс может проиграть?И хотя Дуглас просто сидел спиной к собеседнику в мягком кресле, в его словах лязгнула столь сокрушительная, агрессивная уверенность, будто он был не банкиром, а безжалостным военачальником, ведущим легионы гоблинов на кровавую бойню много веков назад. Под тяжестью этой незримой ауры все аргументы Энди Серкинса рассыпались в прах, не оставив ни единого шанса на возражение.

Глава 61. Гринготтс никогда не остается в убытке

Тем временем глубоко в недрах Гринготтса, в невероятно просторном и роскошно обставленном кабинете, кипела жизнь.

Хотя наверху, в главном холле банка для волшебников, рабочий день уже подошел к концу и массивные двери закрылись для посетителей, здесь царила невообразимая суета. Судя по несмолкаемому гвалту, общепринятые в магическом мире часы работы на этих гоблинов совершенно не распространялись.

По правде говоря, подобная лихорадочная спешка началась еще двадцатого числа прошлого месяца и не утихала вот уже почти две недели.

Десятки гоблинов толпились вокруг длинного дубового стола, ожесточенно споря и размахивая когтистыми пальцами. Прямо над столешницей то и дело вспыхивали и гасли иллюзорные проекции, переливаясь слегка искаженными цветами. В другой стороне помещения стройными рядами выстроились столы из красного дерева. За каждым из них, низко склонившись над пергаментами, сидел клерк в массивных роговых очках, увлеченно строча пером и щелкая костяшками счетов.

В самой глубине этого необъятного зала располагались три приватных кабинета. Время от времени туда с почтительным видом прошмыгивали гоблины, и в те короткие мгновения, пока приоткрывалась тяжелая дверь, можно было заметить, что помещения внутри ничуть не уступают размерами главному залу, а их обитатели носятся туда-сюда с еще большей скоростью.

— Великие предки! — взвизгнул кто-то из толпы у проекционного стола. — Курс рубля к доллару рухнул еще на семь пунктов!

— Раст! — тут же рявкнул другой голос. — Немедленно разошли совам депеши во все отделения банка! Снизить лимиты на обмен рублей!

— Даю вам десять минут! — надрывался третий. — Я хочу видеть текущий курс обмена на черном рынке маглов! Десять минут, или я сдеру с вас шкуру!

— Эти паршивцы из американского филиала отказываются присоединяться к совещанию! — яростно сплюнул старый клерк, скомкав пергамент. — Проклятье, клянусь золотом, они наверняка что-то разнюхали!

Сквозь этот хаос и какофонию звуков вдруг прорвался резкий хлопок трансгрессии. На пороге возник Энди Серкинс — тот самый гоблин, которому не так давно довелось лично познакомиться с Эйлиной. Его обычно смуглое лицо сейчас приобрело землистый оттенок и выглядело откровенно комично из-за исказившей его гримасы первобытного ужаса.

— Дурные вести! — завопил он, едва удерживаясь на ногах. — Просто катастрофические вести!

Под пристальными, тяжелыми взглядами десятков пар глаз, Серкинс, спотыкаясь и чуть ли не падая, рванул прямо к центральному из трех приватных кабинетов.

— О, нет-нет-нет, юноша, дыши ровнее, — раздался изнутри вальяжный баритон. — Разве твой почтенный отец не учил тебя, что от бессмысленной паники галлеоны утекают сквозь пальцы лишь быстрее?

За массивным столом в черном кожаном вращающемся кресле сидел гоблин средних лет. Небрежно обернувшись, он с невозмутимым видом щелкнул длинными пальцами. Свободный деревянный стул тут же послушно заскользил по паркету, больно ударив Серкинса под колени и заставив его рухнуть на сиденье.

— Я перевел тебя сюда из операционного зала отнюдь не только потому, что тебе посчастливилось сорвать такой крупный куш, — медленно, растягивая слова, произнес хозяин кабинета. — Я искренне надеялся, что свежая кровь с передовой подсветит нам те слепые зоны, о которых мы, старики, даже не задумывались.

— Господин Дуглас! — Серкинс судорожно отер тыльной стороной ладони блестящий от холодного пота лоб. — Через пять дней правительство Советского Союза выносит на голосование резолюцию! Они будут решать вопрос о признании независимости Эстонии, Латвии и Литвы!

— Хм, вот как... Это в самом деле скверно. — Дуглас задумчиво пожевал губу, ничуть не растеряв своей вальяжности, и крикнул куда-то в другой конец кабинета:

— Лорен! Если мне не изменяет память, мы уже обсуждали, что с завтрашнего дня мы еще сильнее обваливаем курс обмена рублей на галлеоны. Я прав?

— Совершенно верно, господин Дуглас, — гоблинша в строгом деловом костюме поправила съехавшие на нос очки и с почтением поднялась из-за стола. — Мы ведем непрерывный перерасчет с самого позавчерашнего дня, как только до нас дошли слухи о подготовке Азербайджана к выходу.

— Превосходно. — Дуглас удовлетворенно кивнул и извлек из внутреннего кармана сюртука толстую сигару. Щелчок длинных когтистых пальцев — и сноп магических искр услужливо поджег кончик табачного листа. Гоблин с наслаждением затянулся, выпуская в спертый воздух кабинета густое кольцо белесого дыма. — Действуем по плану: срезаем резервную стоимость еще на пять процентов.

— А теперь вернемся к тебе, юный Серкинс. — Сквозь дымовую завесу блеснули его хитрые глаза. — Дай угадаю, что тебя так тревожит... Ты сомневаешься в юридической силе той закладной на Хогвартс? Или боишься, что обесценивание рубля загонит Гринготтс в невыгодное положение при выплатах по контракту? А может, переживаешь, хватит ли нам рублевых кредитов для хеджирования рисков? Не хочешь же ты, в самом деле, предложить, чтобы мы в открытую вмешались в дела магловского правительства? Поверь старому гоблину, их Министерство внутренних дел, хоть и кажется сборищем неорганизованных дикарей, куда опаснее тех напыщенных джентльменов из британского Министерства магии. И лезть к ним в пасть мы точно не собираемся.

— Вовсе нет, господин Дуглас, просто я слышал... — Серкинс замялся, опасливо покосившись на снующих вокруг клерков.

— Выкладывай как есть, — прервал его Дуглас, холодно усмехнувшись. — В Департаменте венчурных инвестиций Гринготтса нет и не может быть предателей. По одной простой причине: у нас нет конкурентов.

Будучи самым выдающимся финансовым гением Гринготтса за последние сто лет и одним из трех главных управляющих венчурным фондом, Дуглас не стал бы утверждать, что контролирует мысли каждого своего подчиненного, но его департамент определенно был самым монолитным и эффективным механизмом во всем банке.

Бесчисленное множество гоблинов готово было перегрызть друг другу глотки за право работать под его началом. И дело было даже не в баснословных зарплатах. Сама суть этой работы — жонглирование астрономическими суммами, где целые состояния ставились на кон, словно фишки в казино — была для их жадных до золота душ самым сладким и разрушительным наркотиком на свете.

Энди Серкинс нервно сглотнул вставший в горле ком, робко взглянув на пугающе спокойного начальника.

— Ходят слухи... — начал он почти шепотом, — что для покрытия той закладной на недвижимость, Гринготтс не стал, как положено по контракту, запрашивать рубли у магловских банков. Вы перепрыгнули этот этап и сразу выдали им требуемую валюту. А это значит, что при обвале рубля все убытки ударят напрямую по нашим хранилищам!

— Что ж, признаю, мне стоит заново оценить качество твоих информаторов. — Дуглас прищурился, откидываясь на спинку кресла и устраиваясь поудобнее. Он медленно стряхнул пепел. — Ты прав, мальчик мой. Но лишь наполовину.

— Исключив этот бюрократический шаг, — на губах старого гоблина заиграла хищная улыбка, — Гринготтс буквально из воздуха сгенерировал более пятидесяти миллионов галлеонов только на одних комиссионных сборах. Именно поэтому, с точки зрения сухих цифр, мы до сих пор не потеряли ни единого кната.

— Давай, продолжай, — Дуглас лениво махнул сигарой. — Удиви меня чем-нибудь, чего я еще не знаю.

Для него простое сколачивание капитала давно потеряло прежнюю остроту. Теперь его величайшим удовольствием стало воспитание гениальных аналитиков, взращивание новых клыкастых акул финансов, способных гарантировать, что и спустя тысячелетия непоколебимая власть Гринготтса будет лишь крепнуть.

— А если рубль продолжит свое свободное падение?! — в отчаянии воскликнул Серкинс. — Наши убытки будут расти как снежный ком! Даже если покрывать их за счет комиссий и грабительских процентов, по моим расчетам, максимум через месяц мы...

— Избавь меня от своих лекций, — брезгливо поморщился Дуглас, грубо оборвав его на полуслове. — Как видишь, на меня пашет полсотни лучших счетоводов. Они положили мне на стол этот прогноз еще до того, как в твоей голове зародилась мысль взять в руки перо.

— Дам тебе бесплатный урок, сопляк, — Дуглас выпустил в потолок тонкую струю сизого дыма. — Любая прибыль, которую нельзя обналичить — пустой звук, даже если на бумаге она исчисляется миллиардами! У нас более чем достаточно времени, чтобы взвинтить комиссии на конвертацию рублей в галлеоны и затянуть удавку лимитов для всего британского мира волшебников. Мы ни на секунду не сбрасывали со счетов вероятность того, что эти выскочки-волшебники смогут успешно сыграть на понижение рубля. Открою тебе тайну: нас с самого начала не интересовали жалкие краткосрочные барыши. Настоящая цель Гринготтса — это абсолютная покорность и сотрудничество Министерства, либо же тот самый замок, величайший магический артефакт в истории человечества.

Века, проведенные в подземельях, отточили не только финансовое чутье гоблинов, но и даровали им воистину безграничное терпение. Те горячие головы, что не умели ждать, раз за разом поднимали Восстание гоблинов — и бесследно сгинули в жерновах истории, перемолотые в кровавую пыль. И лишь Гринготтс выстоял, сохранив свою абсолютную, почти божественную монополию в мире магии.

Десятки старейшин, сотни расчетливых умов денно и нощно плели паутину аналитики, отслеживая малейшие колебания магического и магловского миров по всей Европе. Власть галлеона была абсолютной — она всегда безошибочно приводила гоблинов на сторону победителей.

Жалкие колебания бумажных фантиков магловского мира ничего не значили для расы, чьи хранилища ломились от неисчерпаемых запасов чистого золота. Магия... Вот что было истинным рычагом. Только чистая, древняя магия могла сломать устои любых финансовых систем. И именно к ней гоблины жаждали протянуть свои когти.

— Что ж, — Дуглас разочарованно цыкнул зубом, глядя на притихшего подчиненного. — Сюрприза не вышло. Почтенный Леос еще полчаса назад отбыл в Хогвартс и, полагаю, уже направляется обратно. Если они окажутся настолько скудоумны, что разорвут контракт — мы сбросим с себя все оковы. А если нет... то этот контракт все равно приведет нас ровно к той цели, которую мы наметили изначально.

Он скучающе отмахнулся от Серкинса и, развернув кресло к нему спиной, ясно дал понять, что аудиенция окончена.

— А что, если Советский Союз просто исчезнет за одну ночь?! — не выдержал Серкинс, до побеления костяшек вцепившись пальцами в подлокотники стула. — Что, если их рубли превратятся в резаную бумагу?! Сможет ли тогда нас спасти этот ваш механизм блокировки конвертации?!

Честно говоря, эта мысль даже не принадлежала ему. Это было безумное, попахивающее горячечным бредом предположение, которое высказал Гэривикс однажды ночью, когда они вдвоем обсуждали астрономическую сумму этой закладной.

— Ох, юнец... — Спинка кресла глухо завибрировала от презрительного смешка. Дуглас даже не удосужился повернуться. — Читай книги по истории человечества, а не только гроссбухи.

— Советский Союз — это колосс. Чудовищная машина. Даже если собрать воедино весь магический мир, мы не смогли бы стереть их с лица земли и за целый год. Никогда не недооценивай маглов. По прогнозам лучшего мозгового центра Гринготтса, вероятность того, что Союз рухнет в течение года, куда ниже шанса на то, что всю их гигантскую территорию поглотит внезапный тектонический разлом.

— Мы жестко лимитируем обмен рублей, держим руку на пульсе курсов валют, а срок первой выплаты по залогу наступает всего через какой-то жалкий год. — Голос старого гоблина зазвучал тише, но оттого лишь опаснее. — Скажи мне, мой юный Серкинс... Как в такой партии Гринготтс может проиграть?

И хотя Дуглас просто сидел спиной к собеседнику в мягком кресле, в его словах лязгнула столь сокрушительная, агрессивная уверенность, будто он был не банкиром, а безжалостным военачальником, ведущим легионы гоблинов на кровавую бойню много веков назад. Под тяжестью этой незримой ауры все аргументы Энди Серкинса рассыпались в прах, не оставив ни единого шанса на возражение.