Солнце стояло в зените. На пристани Городка Западного Вана теснились сотни судов, среди которых снували купцы и торговцы.
Среди купеческих галер затерялся незаметный паром. На берегу Ли Саньвэнь договаривался с торговцами, сгружая на палубу попутные товары для столицы.
Свежий речной ветер трепал трактирные флаги. На берегу, у высокого флагштока, стоял Е Цзинтан в черном халате. От подбежавшего старшего слуги дома Пэй он принял небольшой сверток.
Внутри лежал новый жетон резиденции княгини Цзин и письмо.
На губах Е Цзинтана промелькнула легкая улыбка. Он развернул плотную бумагу, и перед глазами предстали строки, выведенные размашистым, разящим почерком.
Послание звучало строго и сухо: «Настоящий ван действует безлицеприятно. Если в твоих показаниях обнаружится ложь, по закону следует...» В общем, суть сводилась к одному: немедленно явиться на допрос по прибытии.
Усмехнувшись, юноша спрятал письмо и окликнул Ли Саньвэня на палубе:
— Дядя Ли! В столице срочные дела. Загрузите товары и сразу снимаемся с якоря.
— Сделаем! Эй, поторапливайтесь там...
Е Цзинтан поднялся на второй этаж прибрежного трактира, где за чаем его ожидали Сун Чи и Чэнь Юаньцин, сопровождавшие их с Саньнян до самой столицы.
Заметив его появление, Саньнян отставила пиалу и подошла ближе, тихо спросив:
— Ну как? Что передали из столицы?
— Княгиня Цзин пустила слух, будто убийство – дело рук Черного Ямыня, — ответил Е Цзинтан. — Дело берут на себя, моей безопасности ничего не угрожает.
Сун Чи, проливший немало холодного пота за последние дни, облегченно вздохнул и поднялся со скамьи:
— Связи у тебя, молодой хозяин, покрепче любого кулака. С такими покровителями на кой черт тебе сдался этот Цзянху?
— Это лишь временная защита, — качнул головой Е Цзинтан. — Через пару лет, когда мои силы окрепнут, я сойдусь в поединке с Чжоу Чияном и сведу счеты. Вот тогда проблема решится окончательно.
— И то верно, — согласился Сун Чи. — Но осторожность тебе не помешает.
Чэнь Юаньцин шагнул вперед и вполголоса произнес:
— За Городком Западного Вана начинаются столичные земли. Раз тебе ничто не угрожает, нам со старшим братом Суном пора возвращаться в свои отделения. Если возникнут трудности, госпожа глава всегда может прислать весть – мы прибываем без промедления.
Оба мастера возглавляли крупные речные артели в своих округах. Долгое отсутствие могло привести к смуте в их владениях.
Пэй Сянцзюнь не стала удерживать гостей. Окликнув людей, она направилась к пристани.
Недавно Сун Чи втянул молодого хозяина в расправу над главой секты, за что получил немало упреков от Чэнь Юаньцина и Саньнян за «несолидное поведение». Перед разлукой он попытался напустить на себя сокрушительную степенность и пошел рядом с Е Цзинтаном, поучая:
— Цзинтан, впредь действуй рассудительнее. Не бери пример с меня. Я до своих лет дожил лишь потому, что судьба у меня крепкая, как каленый клинок...
Е Цзинтан усмехнулся – они с Сун Чи сошлись характером, что и говорить:
— Я всегда действую с умом. Кабы дядя Сун не стоял тогда рядом для храбрости, я бы и пальцем не шевельнул.
— Ха! А кабы ты не стоял рядом, с чего бы мне самому лезть на рожон?
Слушая их перепалку, Пэй Сянцзюнь едва не схватилась за голову. Тем не менее, смерть Чжоу Хуайли смыла давнюю обиду, так что браниться она не стала, а лишь фыркнула:
— Нашли друг в друге источник храбрости? Скажите спасибо, что мы в Округе Цзэчжоу. Окажись вы на Небесном Юге, небось и к Фэн Гуаньчэну поперлись бы силами меряться.
Сун Чи хохотнул, а затем посерьезнел:
— Клинок хорош, да не всегда под рукой. Ноги да кулаки – вот самое верное оружие воина. Я обещал показать тебе пару приемов, да времени на учение не осталось. Я передал рисунки и суть госпоже главе. С твоим чутьем за три-четыре месяца под ее началом освоишь азы.
Пэй Сянцзюнь сама попросила передать ей технику – так она могла и приемы даром получить, и стать ближе к Е Цзинтану. Но вслух, разумеется, об этом говорить не стала:
— Не беспокойтесь, дядя Сун. Я выучу Цзинтана как следует. В следующем году проверите его сами.
— В следующем году я перед ним буду выглядеть так же блекло, как Чанцин, — махнул рукой Сун Чи. — Кабы у него хватило сил свалить с ног самого Мастера Кулака Цзян Чжаху, тогда и я, его незваный учитель, урвал бы капли славы.
За разговорами они вышли к пристани. Сун Чи и Чэнь Юаньцин со своими учениками поднялись на палубы кораблей, уходящих на юг и север, а Е Цзинтан вместе с Саньнян ступил на палубу столичного парома.
Буря, вызванная ежегодным собранием Башни Красных Цветов, улеглась.
Отправляясь в путь, Пэй Сянцзюнь и помыслить не могла, через какие потрясения ей придется пройти. Сначала закрепить права главы в Городке Западного Вана, затем явить силу Башни перед родом Чжоу... И когда казалось, что Башня Красных Цветов вот-вот взлетит к вершинам Цзянху, выяснилось: ее сокровище не только увело женщину Владыки секты Умиротворения Небес, но и без лишних раздумий закололо Чжоу Хуайли!
За эти неполные три недели событий произошло больше, чем за все годы ее управления кланом. Изнуренная телесно и духовно, госпожа Пэй сразу ушла в каюту отсыпаться.
Е Цзинтан тоже рассчитывал передохнуть, но едва переступил порог своей комнаты, как у окна захлопала крыльями верная птица Няоняо. Вытянув крыло, она указала на небольшой паром, дрейфовавший неподалеку:
— Пи-и~
Юноша глянул в окно. На галерее чужого судна стояла воительница в лазурном платье и бамбуковой шляпе с вуалью. Заметив взгляд Е Цзинтана, она сделала знак рукой: скройся в тени.
«?»
Слегка удивившись и решив, что на реке объявлен досмотр, Е Цзинтан отступил в глубину комнаты и стал ждать...
* * *
Шорох волн за бортом... Наступила ночь. Корабль мерно скользил по темной глади реки.
В каюте не горели свечи. Сквозь открытое окно проникал прохладный ночной ветер, заставляя шелковый полог кровати колыхаться, подобно ряби на воде.
Е Цзинтан сидел на ложе, скрестив ноги и погрузившись в медитацию «Картины Дракона и Слона». Спустя некоторое время снаружи едва слышно плеснула вода.
Разомкнув веки, он увидал, как сквозь окно бесшумно скользнула гибкая, словно ива, гостья и мягко опустилась перед самой кроватью. Губы подкрашены алой помадой, черные волосы приколоты нефритовой шпилькой – в летнем мраке она казалась небожительницей, чуждой мирской грязи.
И лишь пышная грудь под вырезом платья при посадке едва заметно колыхнулась от инерции...
— Ло...
— Тсс!
Ло Нин проявила предельную осторожность. Лишь подобравшись вплотную, она шепнула:
— Ты с ума сошел?! Зачем ты убил Чжоу Хуайли?
Е Цзинтан подвинулся, уступая место на ложе:
— Как отреагировал род Чжоу?
Ло Нин, мчавшаяся за ним без отдыха, пренебрегла условностями и присела на край кровати, сурово произнеся:
— Вся семья на ушах. Они намерены найти убийцу любой ценой и смыть позор кровью.
— Башню Красных Цветов подозревают?
— Нет. Ты оставил жетон Черного Ямыня и разил саблей – заподозрить Башню трудно. Но искатели выйдут прямо на тебя.
Е Цзинтан облегченно перевел дух.
Ло Нин, увидав его спокойствие, нахмурилась еще сильнее:
— Ты рисковал ради Башни, почему же взял все на себя? Тебя принудили отречься от клана?
— Вовсе нет, — улыбнулся юноша. — Башня Красных Цветов пока не в силах тягаться с родом Чжоу. А убрать Чжоу Хуайли было моим личным решением, так что и расхлебывать мне.
— И как ты собираешься расхлебывать?
Воительница Ло извелась за эти дни, опасаясь, что Чжоу Чиян опередит их и перехватит Е Цзинтана в столице. Она запустила руку за пазуху и извлекла литую железную бляху с высеченной надписью:«Дух Великой Янь не угаснет, пламенная воля покорит Небеса».
— Это личный знак Владыки секты Умиротворения Небес, данный мне и Юньли, — прошептала Ло Нин, протягивая железку. — Восемь Великих Мастеров знают его в лицо. Встретишь Чжоу Чияна – покажи бляху. Он не дерзнет нанести смертельный удар.
Е Цзинтан с удивлением покрутил в пальцах холодный металл:
— Вот как?
— Не веришь? Кабы ты не столкнулся с Одной Бессмертной или Двумя Святыми, никто в Цзянху не станет рисковать гневом Владыки секты ради мести.
— Верю, отчего же не верить.
Юноша погладил жетон, испытав странное чувство. С жетоном княгини Цзин пред ним открыта светлая сторона, а с бляхой Владыки секты – темная... Не значит ли это, что он обнимает сразу две мощные покровительницы?
Стоит лишь кому-то попасться с двумя жетонами одновременно, мастера обеих сект разорвут его на куски.
Рассмотрев знак, Е Цзинтан вернул его воительнице:
— Не стоит. Я уже отправил письмо княгине Цзин...
...?! — Во взгляде Ло Нин вспыхнула обида. — Мы с Юньли отмахали сотни верст, страшась за твою жизнь! А ты, попав в беду, даже не шепнул ни слова и сразу побежал к своей высокородной госпоже? Считаешь меня черствой и неспособной помочь?
— Куда тебя понесло? — качнул головой Е Цзинтан. — Разве я похож на альфонса, привыкшего прятаться за женскими юбками?
— Если не за ее юбкой, то чем ты встретишь Чжоу Чияна? — Фыркнула Ло Нин.
— Законом! — Строго ответил Е Цзинтан. — Я убил Чжоу Хуайли, потому что тот ночью напал на Цзянь Юйхуа. Я поступил по справедливости, защищая невинного, и обращение к властям вполне закономерно. Я не прячусь за спиной княгини, а стою под защитой государственного закона как законопослушный гражданин и верный рыцарь Цзянху!
Ло Нин хлопала ресницами, переваривая услышанное, и наконец произнесла:
— Кабы ты не был знаком с княгиней, станут ли чиновники вмешиваться в кровавые разборки?
— Отчего же нет? Разве что расследование шло бы дольше.
Ло Нин вздохнула: по сути, это все равно оставалось «опорой на высокородную покровительницу», хоть вмешательство двора действительно надежнее давления бунтовщиков. Она убрала жетон за пазуху:
— Выходит, пока тебе ничего не грозит?
— Пока нет. А когда отточу Искусство Клинка, проблемы начнутся у Горной Террасы и дома Чжоу.
Ло Нин, тревожившаяся несколько суток, наконец облегченно перевела дух, но тут же вспомнила кое-что и нахмурилась:
— Ты... давай быстрее. Юньли ждет на том берегу, мне пора возвращаться.
— Быстрее с чем? — Зажмурился Е Цзинтан.
Ло Нин выпрямила спину и уставилась на него ледяным взором:
— Уговор есть уговор. Или ты принимаешь Ло Нин за лгунью? А коль забыл, так давай притворимся, будто ничего не было!
Е Цзинтан действительно замотался за эти дни и позабыл о заключенном пари. Усмехнувшись, он широко раскрыл объятия.
Ло Нин положила ладонь на рукоять меча у пояса и отвернулась, всем видом демонстрируя неприступность – мол, «не проявляю инициативы, не отказываю, но и не пособничаю».
Юноша без лишних церемоний прижал воительницу к себе и похлопал по спине:
— Спасибо. Заставил вас с Юньли поволноваться. Как вернусь в столицу, постараюсь вызволить Чоу Тяньхэ.
Ло Нин вся напряглась, ее зрачки дрогнули, но голос остался ровным:
— Делай свое дело. В ближайшие дни нам лучше не встречаться, остальное обсудим в столице... Кстати, ты можешь провести меня в императорский дворец?
— А? — Е Цзинтан обомлел и взглянул на ее алеющее ушко. — Зачем тебе во дворец?
— Любопытно. Пройтись, посмотреть.
— Задумала убить императора?
— Не хватит сил.
— Это верно... Ой! С чего ты щиплешься?! Сама же признала!
Ло Нин ослабила хватку на его поясе и серьезно произнесла:
— Прежняя династия спрятала во дворце одну вещь. Мне нужно ее забрать.
— «Диаграмму Поющего Дракона»? — нахмурился Е Цзинтан.
Ло Нин сама толком не знала, что за реликвию повелела отыскать Владыка секты, и помешкав, ответила:
— Вряд ли. Скорее, нечто связанное с двором Великой Янь.
— И где она зарыта?
— Дворец Вечной Радости, Зал Благословенного Спокойствия.
Е Цзинтан глубоко вдохнул, чуть отстранил Ло Нин и заглянул в ее невинные персиковые глаза:
— Сестрица, ты хоть знаешь, чьи это покои?
Слыша обращение «сестрица», Ло Нин ощутила странный трепет в груди, но совладала с собой:
— Покои государыни.
— Знаешь?! И как я проведу тебя в спальню Императрицы? Напроситься к ней в милость, чтобы княгиня Цзин лично уложила меня в императорское ложе?
Ло Нин вспомнила наказ Сюэ Байцзинь и добавила:
— И меня возьмешь с собой. Взять вещь должна я лично.
— То есть меня отправят на царское ложе, а я должен хранить тебе верность и увлечь за собой? — Е Цзинтан развел руками. — Даже если государыня согласится, что будешь делать ты? Пока мы с ней заняты, переоденешься и пойдешь гулять по залу?
Ло Нин и сама понимала абсурдность замысла. Тихий вздох слетел с ее алых губ:
— Сюэ Байцзинь просил помочь, вот я и обмолвилась... Не выходит – и не надо. Ты наобнимался или нет? Долго еще удерживать будешь?
Е Цзинтан разжал руки и похлопал воительницу по плечу:
— В столице не глупи, это не шутки.
— Я знаю, красавчик. Прощай.
Ло Нин поправила воротник, обратилась легонькой тенью и выпорхнула в окно, скользя над темной речной гладью.
Е Цзинтан подошел к окну. Девичья фигурка уже растаяла вдали, лишь на воде расходились широкие круги.
Проводив ее взглядом до дальнего катера, юноша поднял взор к серебряному лику луны и тяжело вздохнул.
Стоило прибыть в столицу – и он очутился сразу на трех лодках. И чем дальше, тем прочнее на них стоит...
Да вот беда: лодки плывут в разные стороны. Если одна вильнет – останется без ног...
Узнай приемный отец, что его названый сын в Цзянху снискал славу у девиц, отдающих ему защитные амулеты, решил бы, что парень уродился размазней.
Какой отец не мечтает, чтобы сын с одним сабельным клинком стоял между небом и землей, и пусть вокруг тысяча врагов и гнев богов – держал небосвод и дарил покой тем, кто за его спиной...
Свист!
В темноте каюты вспыхнула холодная сталь.
Е Цзинтан сжал в руке Кольцевой клинок с драконом Чи. Пальцы провели по мелким засечкам на серебряном лезвии, вызвав сухой, поющий гул.
Направив острие в пол, юноша глубоко вдохнул, смежил веки и погрузился в отработку ударов...
* * *
Том первый: Золотая чешуя в холодном пруду.
Ветер вздымает тучи, гроза близка – золотая чешуя входит в холодный пруд! (Конец)
Том второй: Ночной демон драконьей столицы.
Тысяча улиц хранит тени оборотней, ночной демон Лунного дворца бережет Драконий город! (Скоро на свиках секты)

Комментарии

Загрузка...