Плеск и шум воды – ...
В грозу паром бесшумно отчалил от пристани и взял курс вверх по течению Цинцзян.
Огни на судне горели тускло. Три десятка Глав Храмов и Глав Залов патрулировали палубу под проливным дождём, зорко следя за малейшим движением на речной глади.
Внутри корабельной надстройки двери чайной беседки были плотно заперты.
Тусклый, желтоватый свет свечей освещал каждый угол. Четверо сидели в полной тишине.
— Курлык...
Няоняо послушно сидела на чайном столике, покосившись на поднос с фруктами. Чувствуя тяжёлую обстановку, она несколько раз вытягивала шею, но так и не решилась клюнуть ни кусочка.
Е Цзинтан, переодевшись в чистое ханьфу, восседал по правую руку от стола. На его собранном, холодном лице читалась глубокая задумчивость – он взвешивал сложившуюся обстановку.
«Белый Будда» Сун Чи с туго перебинтованными плечами и руками восседал в кресле прямо, словно натянутая струна, и неподвижно смотрел перед собой горящим взором.
Третий глава, Чэнь Юаньцин, бесшумно шагал по залу, заложив руки за спину, и лишь изредка тяжело вздыхал:
— Эх-х...
А сама Глава Секты, Пэй Сянцзюнь, чинно восседала во главе стола. Пожалуй, впервые в жизни её лицо выражало такую суровую строгость. Она ледяным взглядом одаривала двух «героев», сидевших по обе стороны.
«Великолепно! Молодой хозяин увёл законную, горячо любимую жену у Владыки секты Умиротворения Небес...»
Второй глава глубокой ночью сгрёб Молодого хозяина и отправился зарезать родного брата нынешнего Святого Меча...
Старший брат – что отец родной. Месть за отца и вражда за уведённую жену – полный комплект!
С такими правыми и левыми руками мне, Третьей госпоже Пэй, только и остаётся, что сменить имя да бежать без оглядки в Северную Лян!
Чем больше Пэй Сянцзюнь об этом думала, тем сильнее закипала в ней злость. Переведя взгляд на сурового Сун Чи, она процедила:
— Глава зала Сун, а ну-ка объясни, что сегодня произошло!
Понимая, что натворил дел, Сун Чи растерял всю свою солидность старшего и тихо проговорил:
— Я сегодня приметил, что у Цзянь Юйхуа отличный талант, хотел взять его в ученики и пошёл с Молодым хозяином на него посмотреть. Кто ж знал, что туда явится и Чжоу Хуайли...
— И ты решил самоуправствовать и укокошить его?
— Ну не совсем самоуправствовать... Мы с Молодым хозяином переглянулись и обо всём договорились...
Пэй Сянцзюнь глубоко вдохнула:
— Ты же старший! Е Цзинтан молод и горяч, а ты с ним «переглядываешься»? Да если бы ты хоть на миг замешкался, он бы решил, что ты даёшь сигнал кончать с ним как можно скорее!
Е Цзинтан выпрямился и тихо произнёс:
— Сегодня я первым воспылал жаждой крови, а дядя Сун...
— Мы оба закипели, — Сун Чи чуть приподнял руку. — Иначе не стали бы нападать вместе без единого слова.
— Вы просто... Эх... — Пэй Сянцзюнь окончательно лишилась слов и, подперев лбом ладонь, обречённо зажмурилась.
Чэнь Юаньцин тоже не находил слов. Он примерно представлял, как выглядел их тайный совет:
«Может, прикончим его?»
«Идём!»
А о последствиях подумают потом: главное – убить, пока есть шанс, а то уйдёт.
Чэнь Юаньцин остановился и, решив хоть как-то разрядить обстановку, произнёс:
— Человек уже мёртв, ругаться бессмысленно. Сейчас нужно думать, как заглаживать последствия. Если весть просочится, Башня Красных Цветов неизбежно сойдётся с семьёй Чжоу в открытой схватке. А пока за ними стоит Чжоу Чиян, клан Чжоу практически непобедим...
— Труп сожжён, — спокойно ответил Е Цзинтан, — следов ударов кулаками и ногами не разобрать, видны только рубленые раны. К тому же я оставил жетон ван Цзин. Если ничего непредвиденного не случится, семья Чжоу подумает на императорский двор и отправится в столицу искать клинкового странника, а на Башню Красных Цветов тень даже не падёт.
— В нашей Башне Красных Цветов нет Великих Мастеров, владеющих искусством клинка, — кивнул Сун Чи. — К тому же у нас только днём возникла стычка, а вечером мы бы не побежали мстить, словно уличные головорезы. Это совершенно не вяжется с укладом влиятельных кланов Цзянху...
— Так ты всё-таки это понимаешь?!
— Хм... Это называется внезапностью и военной хитростью, — возразил Сун Чи. — Они убеждены, что великая Башня Красных Цветов не станет действовать так топорно, вот мы и поступили вопреки их ожиданиям...
Тьфу!
У Пэй Сянцзюнь не осталось сил спорить. Она перевела укоризненный взгляд на Е Цзинтана:
— Семья Чжоу и Горная Терраса – водой не прольёшь, а Горная Терраса тесно связана с императорским двором. Они неизбежно проверят подчинённых княгини Цзин – нет ли среди них клинкового странника, владеющего приёмами «Бешеного Клинка Восьми Шагов». А ты ведь уже обнажал клинок в столице...
— Я напишу письмо княгине Цзин, — задумавшись, произнёс Е Цзинтан. — Скажу, что отправился по делам, познакомился с Башней Красных Цветов и, чтобы обучиться «Копью Владыки-Покорителя», пошёл поддержать их в споре с семьёй Чжоу, а затем...
— Даже если княжеская особа одобрит твои поступки и возьмёт под защиту, — возразила Пэй Сянцзюнь, — она сможет уберечь лишь от открытых атак. А если они подошлют убийц тайком...
— Цзинтан хорош собой, — почесал подбородок Сун Чи, — а княгиня Цзин – женщина. Если семья Чжоу решит, будто Цзинтан – её возлюбленный, Чжоу Чиян ни за что не рискнёт устраивать тайное покушение, боясь навлечь гнев на весь свой клан. И даже если захочет отомстить, то, скорее всего, явится открыто, избьёт Цзинтана до полусмерти, но оставит в живых. До крайности дела доводить не станет.
В чайной беседке воцарилась зловещая тишина.
Пэй Сянцзюнь округлила миндалевидные глаза, намереваясь отчитать Сун Чи за нелепые советы, но, порассуждав, поняла, что это едва ли не самый надёжный выход. Свояк императора Великой Вэй! Если с ним что-то случится, каждый знает, какова будет цена. Не то что семья Чжоу – даже Учение Умиротворения Небес подумает трижды, прежде чем вызывать на себя гнев железной конницы Великой Вэй, способной сровнять с землёй весь Небесный Юг.
Помолчав, Пэй Сянцзюнь взглянула на Е Цзинтана:
— Цзинтан, а ты что думаешь?
— Это звучит как шутка, — помедлив, ответил Е Цзинтан. — Не стану же я ради спасения от беды намеренно сближаться с княгиней Цзин и обманывать чувства женщины... Хм, сперва я напишу ей письмо. Если дело совсем дрянь, уеду из столицы и затаюсь на Небесном Юге. Башню Красных Цветов эта история не затронет.
Пэй Сянцзюнь прекрасно поняла подтекст: не получится укрыться за широкой спиной княгини – укроется за госпожой Владыкой секты. Всё равно ни с той, ни с другой Чжоу Чиян тягаться не посмеет.
И что это получается? Чем больше любовниц, тем шире выбор?
А её собственная белая ножка оказалась самой тонкой из всех – переломилась при первом же натиске...
В голове у Пэй Сянцзюнь царил полный сумбур. Погрузившись в глубокие раздумья, она наконец качнула ладонью:
— Дядя Сун, дядя Чэнь, идите отдыхать. Я хочу поговорить с Цзинтаном наедине.
Сун Чи поднялся, сложил руки в приветственном армейском салюте и вместе с Чэнь Юаньцином покинул чайную.
— Ты тоже иди, — обратилась она к птице.
— Пи-и!
Няоняо покорно встрепенулась и проворно выскочила за дверь.
В беседке установилась тишина. Тусклый свет свечи озарял профили юноши и девушки.
Пэй Сянцзюнь в нежно-жёлтом платье прислонилась к столику и подпёрла лоб рукой. На её лице не осталось и следа бывалой мягкости и женственности – лишь сдвинутые брови да глубокая досада, словно у матери, чьё непослушное чадо опять натворило бед.
Дождавшись, пока шаги снаружи затихнут, Е Цзинтан поднялся, пересел напротив Саньнян и налил чаю:
— Саньнян?
Девушка лишь прищурилась. Её грудь вздымалась от удерживаемого дыхания, но она ничего не ответила.
Е Цзинтан мягко успокоил её:
— Саньнян, не переживай. Убил его я, и это было исключительно моё решение. Я ни за что не позволю, чтобы месть пала на учеников Башни Красных Цветов.
Пэй Сянцзюнь глубоко вздохнула и подняла на него глаза:
— Раз уж ты вступился за Башню Красных Цветов, мы пойдём с тобой до конца. Если Чжоу Чиян явится за твоей жизнью, я и оба Глав Зала ляжем мёртвыми раньше тебя! А ты произносишь такие речи... Неужели держишь меня за чужую?
Е Цзинтан всплеснул руками:
— Как я могу? Я лишь хотел, чтобы Саньнян не тревожилась...
— Не тревожилась?! Ты посмел тронуть женщину самого Владыки секты Умиротворения Небес и говоришь «не тревожься»?! Ты ведь всегда был таким разумным! Почему именно из-за женщин у тебя ум за разум зашёл? Разве женщину Сюэ Байцзиня можно касаться?!
Она упёрлась ладонью в столик. На её зрелом, соблазнительном лице пылал гнев, но в глазах блестели слёзы – будто она смотрела на неверного возлюбленного, увлёкшегося чужими юбками.
Е Цзинтан тихо попытался объясниться:
— Мы с Нинъэр...
— Называй её госпожой Владыкой секты! — оборвала его Саньнян. — «Нинъэр» её зовёт Сюэ Байцзинь!
— Мы с госпожой Владыкой секты обо всём договорились, — попытался продолжить Е Цзинтан. — Владыка секты ни за что не станет вымещать гнев на Башне Красных Цветов...
Пэй Сянцзюнь не поверила ни единому слову. Наклонившись ближе, она шепнула:
— Цзинтан, ты случайно не попался в ловушку? Учение Умиротворения Небес специально подослало к тебе первую красавицу, чтобы заманить в свои ряды и подтолкнуть к бунту?
— Разве меня можно соблазнить женскими чарами? — Возразил Е Цзинтан. — Я понятия не имел, кто она такая. Когда мы сближались, она отчаянно сопротивлялась, я сам проявлял инициативу...
«Отчаянно сопротивлялась?»!
Ты сам?!
Так ты силою заставил замужнюю женщину?!
Пэй Сянцзюнь от таких откровений совсем потеряла дар речи. Её пышная грудь ходила ходуном:
— Ты посмел покуситься на невероятно красивую и незнакомую женщину?! Разве ты не слышал главное правило Цзянху: «Избегай троих»? Ни одна девица, гуляющая по свету в одиночку с прекрасным ликом, не бывает безобидной! Если уж так приспичило, подождал бы, пока наберёшься сил тягаться с Владыкой секты Умиротворения Небес! А сейчас... Да я продам всю Башню Красных Цветов – и то тебя не спасу...
Понимая, что Саньнян искренне переживает за него, Е Цзинтан успокаивающе произнёс:
— Всё не так страшно. Я ручаюсь, что Владыка секты не станет мстить. Но причина – тайна, о которой я не могу рассказать. Если скажу, действительно случится беда...
Хлоп!
Пэй Сянцзюнь опустила ладонь на столик. В её глазах скользнула обида, словно она смотрела на чужого человека:
— Цзинтан. Мы познакомились в первый же день твоего приезда в столицу. Я доверяла тебе всё, вплоть до того, что скидывала одежду прямо перед тобой, когда лечила раны! И что в итоге? Стоило появиться Богине Лунного Дворца, как ты тут же счёл меня чужой и хранишь её тайны...
Под этим укоризненным взглядом у Е Цзинтана мурашки побежали по коже:
— В жизни главное – держать слово. Если обещал молчать, то не могу нарушить клятву. И с обещаниями, данными тебе, всё точно так же. Я понимаю, что мы не родня и мне трудно давать гарантии, но я всегда держу слово. Поживём – увидишь, время всё расставит по местам.
Пэй Сянцзюнь вздохнула, тяжело смирившись:
— Эх... Я знаю, что ты дорожишь честью, и не говорила, будто не верю тебе. Но твоя старшая тётушка тревожится и постоянно твердит всякие глупости. Раз уж я стою во главе семьи, то должна её успокоить...
Заметив её замешательство, Е Цзинтан спросил:
— Что говорит старшая тётушка?
Пэй Сянцзюнь слегка замялась, её взгляд стал странным:
— Твоя старшая тётушка считает, что тебе стоит... хм... подумать о женитьбе с кем-то из Зала Лазурного Дракона. Чтобы стать настоящей семьёй. У тебя есть кто-то на примете?
Е Цзинтан был далеко не глуп и прекрасно понял, о чём печётся Саньнян. Усмехнувшись, он произнёс:
— Брак поневоле вряд ли принесёт счастье. Ты ведь и сама не любишь делать что-то через силу. Думаю, в таком деле нужна взаимная любовь, а я тебя ни за что не брошу. Что же касается девушки из Зала Лазурного Дракона – тут уж как небеса сулят. Ты как считаешь, Саньнян?
«Я тоже считаю, что так и должно быть... Но ведь Учение Умиротворения Небес отправило переманивать тебя саму Владычицу секты...»
Пэй Сянцзюнь хотела возразить, но в итоге махнула рукой:
— Ладно, я вернусь и поговорю со старшей тётушкой. Иди пиши письмо и посмотри, что ответит княгиня Цзин. Если она откажется тебя защищать и тебе придётся податься в Учение Умиротворения Небес... ну что же, тогда и обсудим.
Е Цзинтан склонил голову и вышел из беседки.
Скрип – ...
Дверь отворилась и закрылась.
Пэй Сянцзюнь осталась сидеть у чайного столика. Растерянность постепенно улеглась, однако печали на её лице лишь прибавилось:
— Эх...

Комментарии

Загрузка...