Шумные струи ночного дождя затопили окраины Города Лазурного Солнца.
Торговое судно Башни Красных Цветов стояло на якоре в гавани близ Города Лазурного Солнца. Ученики секты несли дозор на палубе, зорко всматриваясь в окрестную тьму.
В окне второго яруса мерцал одинокий светильник. Тусклый жёлтый свет выхватывал свернувшуюся на подушке Няоняо и задумчивый профиль зрелой красавицы.
Поверхность фарфора стукнулась о край пиалы.
Чай давным-давно остыл, но Пэй Сянцзюнь этого не замечала. Она время от времени делала маленький глоток и тяжело вздыхала:
— Эх...
Как Цзинтан сумел сойтись с Богиней Лунного Дворца? Когда они вообще успели познакомиться? Старший брат преставился лишь в прошлом месяце, значит, всё случилось по дороге в столицу... Но Цзинтан – обычный наемный охранник, а супруг Богини – непобедимый Владыка секты Умиротворения Небес. Говорят, лицом он тоже не обделён. С чего бы ей увлекаться юнцом? Неужели Цзинтан настолько хорош собой? Или Учение Умиротворения Небес зарилось на его талант и подослало жену главы для соблазнения? Невестка предупреждала: парням в его возрасте тяжелее всего устоять перед зрелыми женскими чарами. А уж с красотой и опытом Богини покорить его не составило бы труда...
При этой мысли Пэй Сянцзюнь захлестнуло раскаяние. Заметив одарённого красавца, ей следовало сразу перекрыть путь чужим вербовщикам. Невестка даже предлагала найти красивую девушку, чтобы привязать Цзинтана к секте, а если надо – принести себя в жертву. Но, увидев, что у юноши уже есть возлюбленная, она отступилась.
И вот результат: Учение Умиротворения Небес забрало его со всеми потрохами! Ещё и технику копья в придачу отдало... Если Цзинтан уйдет, Башне Красных Цветов конец.
Из-за двери донеслись спешные шаги.
Дробный стук заставил её вздрогнуть.
Третий руководитель Чэнь Юаньцин подошёл к порогу, стараясь не привлекать внимания учеников, и глухо произнёс:
— Глава, с молодым хозяином беда.
Рука Пэй Сянцзюнь дрогнула, чай сплеснулся на поднос. Она поспешно открыла дверь и уставилась на мокрого до нитки, бледного Чэнь Юаньцина:
— Дядя Чэнь, что стряслось?
Тот произнёс с тяжестью в голосе:
— Молодой хозяин убил человека.
Услышав про убийство, Пэй Сянцзюнь тайком перевела дух. Вглядываясь в непроглядную дождливую тьму гавани, она тихо спросила:
— Кого?
Чэнь Юаньцин промолчал. Лишь его застывшее лицо и сложный взгляд красноречиво говорили о том, что за пределами Города Лазурного Солнца только что погиб тот, кому погибать не следовало...
Чуть ранее. Поместье Клана Чжоу.
Пиршество завершилось, гости разошлись по комнатам. В родовом поместье царила угнетающая тишина – даже слуги ступали на цыпочках, боясь выдать своё присутствие.
В тихом уединении главного дома горела одинокая лампа. На бумажном окне отпечатались два силуэта.
Вернувшись с пира, Чжоу Хуайли восседал в чиновничьем кресле. От давешнего радушия не осталось и следа: лицо потемнело, а сжатые кулаки хрустели сухими щелчками.
Напротив сидел его законный сын Чжоу Ин, выступавший сегодня на помосте. Тяжёлый удар в грудь поныне отзывался мертвенной бледностью. Он тихо докладывал:
— За последние годы на ремонт пристани Цинцзян, постройку судов и подкуп чиновников с купцами ушли десятки тысяч лянов серебра. Не говоря о Горной Террасе... Мы ведь уже утрясли вопрос с Сюаньюань Хунчжи. Сегодня он даже заступался за нас. Если потеряем пристань Цинцзян, Сюаньюань Хунчжи непременно потребует возместить долг...
Чжоу Хуайли начинал с малого: в его молодости кузня семьи была лишь убогим подворьем. Потратить тридцать лет на создание могущественного клана и в один миг лишиться куска плоти вместе с репутацией – как смириться с такой потерей?
Но потеря пристани – лишь полбеды.
Чжоу Хуайли произнёс с мрачной угрозой:
— Пристань — просто имущество. От этого не умирают. Но в последние годы мы смертельно насолили Башне Красных Цветов. А сегодня из-за Цзянь Юйхуа этот юноша проникся ко мне смертоубийственной яростью. В тот день, когда он войдёт в число Восьми Мастеров, над кланом Чжоу разверзнется катастрофа!
Чжоу Ин знал, насколько жёстко они обходились с конкурентами. Подавшись вперёд, он прошептал:
— Может, написать дяде?
— Эту смуту затеял я сам. Если Е Силан явится вырезать родовой дом, твой дядя, возможно, и примчится. Но в нынешнем положении он не станет пачкать руки ради брата.
Чжоу Ин задумчиво произнёс:
— С таким талантом Е Силан скоро оперится, и даже дяде будет с ним не совладать. Оставить всё как есть – значит выкормить тигра... Может, действуем прямо сейчас?
Чжоу Хуайли выдержал паузу:
— Учение Умиротворения Небес сегодня подало голос. Ударить сейчас – значит дать пощёчину самому Владыке. Башня Красных Цветов, раздавив нас, наверняка пойдёт учить уму-разуму и другие школы. В Юньчжоу Ли Хуньюань из Врат Обретения Истока прибрал к рукам добро одного из глав храмов Башни. Они сейчас в процессе переговоров. Полагаю, следующим пунктом для Е Силана станут Врата Обретения Истока.
— Отец хочет сказать – перехватим его там?
Чжоу Хуайли не ответил, лишь въелся взглядом в лунный свет за окном.
Пока отец и сын вели беседу, из темноты явился третий брат, Чжоу Хуайи. Подойдя к окну, он вполголоса сообщил:
— Нашёл. Вторая девка и Юйхуа на Пристани Желтой Сосны. Мне забрать их?
Чжоу Хуайли вспыхнул:
— Кабы не его длинный язык, Башня Красных Цветов отступила бы! Мы два года кормили этого волчонка, а получили нож в спину...
Чжоу Ин вмешался:
— Дедушка только лёг. Он сам позволил второй сестре уйти, дав понять, что не станет преследовать старшего брата Цзяня. Если дед узнает и сляжет от удара, перед дядей не расплатимся.
Чжоу Хуайли глубоко вздохнул. После долгого молчания он снял со стойки меч и закрепил его на поясе:
— Я сам заберу девку. Третий, подбери ей жениха поскромнее да отправь подальше. И чтоб ни одна душа не проболталась отцу.
Чжоу Хуайи замешкался. Цзянь Юйхуа больше не служил клану, да и Горная Терраса затаила обиду. Без кровавой чистки не утихомирить гнев брата. Покорно вздохнув, он скрылся в ночи.
Чжоу Ин, видя, что отец собрался в путь, попытался отговорить его:
— Цзянь Юйхуа талантлив. Он помнит доброту дедушки. Может, вернуть его, уму-разуму научить?
Чжоу Хуайли замер у дверей и повернул голову к сыну:
— Твой дед не вечен. Когда он испустит дух, чью доброту вспомнит Цзянь Юйхуа? Раз он решился уйти сегодня – связь порвана. Думаешь, если отпустим его и отдадим в мужья твоей сестре, он станет наглаживать нам сапоги? Через десять лет, набрав силу, он превратится в меч, занесённый над нашей шеей. Когда я умру, ты сможешь удержать его на цепи?
Чжоу Ин молчал. Он понимал: ни сейчас, ни через десять лет он не сравняется с Цзянь Юйхуа. Юноша лишь смиренно наклонил голову.
Порыв ночного ветра выдул свечу. У дверей никого не осталось...

Комментарии

Загрузка...