— У-у-у~~ – протяжная песнь разнеслась над рекой.
Суровый, подлинно степной напев звучно поплыл над палубой – глубокий, печальный, но не несущий в себе ни капли скорби.
Казалось, будто переносишься в бескрайние желтые пески, где одинокий странник на коне неторопливо пересекает барханы...
В глазах воительницы Ло мелькнуло изумление. Взглянув на благородный профиль Е Цзинтана, она невольно подумала, что, когда этот мелкий воришка не распускает руки, он невероятно хорош собой – особенно сейчас, выдувая эту мелодию...
Няоняо, словно вспомнив давние дни охраны караванов, перепрыгнула ближе, уселась между ними и принялась подпевать:
— Гу~ пи-пи...
Сколько раз птица слышала этот мотив, столько и подпевала, причем удивляя точным попаданием в ноты.
Разгладив морщинку на лбу, Ло Нин подсела ближе к Е Цзинтану, прижала к себе Няоняо и стала тихо перебирать ее перышки. Подол ее платья покачивался над речной гладью.
Спустя долгое время мелодия утихла.
Е Цзинтан опустил руки и посмотрел на северо-запад. В душе проснулась светлая грусть по тем временам в пограничных степях, когда навеселе шагал приемный отец, а старые охранники вроде Ян Чао травили солдатские байки.
— Такой здоровый мужчина, а умеешь выводить мелодии?
— Песнь Песчаного Острова. В Лянчжоу я часто ходил с караванами к границе. Путь дальний, забавлял себя, вот и выучился. Ну как?
— Посредственно.
Ло Нин повернула голову, осматриваясь по сторонам.
— Что ищешь?
— Флейту-сяо... или пипу...
Е Цзинтан скользнул взглядом по ее алым губам:
— Воительница Ло еще и на флейте играть умеет?
Взгляд девушки оставался холодным, но в глубине вспыхнула гордость:
— Я уроженка Округа Цзянчжоу. Игре на цитре, шашкам, словесности и живописи обучена сполна.
— Хм...
Флейты на судне не нашлось, а скабрезность про «у меня тут есть одна» не шла к языку. Е Цзинтан посмотрел на берег:
— Подожди минутку.
Сорвавшись с места, он легко скользнул по водной глади и в пару прыжков достиг суши.
Шаг, еще шаг...
Вскоре он вернулся, держа в руках срубленный у воды бамбуковый стебель.
Усевшись рядом, юноша обнажил саблю, несколькими взмахами очистил бамбук и кончиком клинка проточил отверстия, мастеря топорную дудочку.
Работа была грубой, без намека на изящество, но среди ночной тишины под полной луной требовалось лишь одно – чтобы инструмент издавал звук.
Ло Нин приняла дудочку, с подлинным любопытством поднесла к губам и дунула:
— У-у-у – ду-ду – у-у~ ду-ду~~...
Ясная луна лила свет на двоих путников и птицу. Напев южных рек зазвучал над водой – звук был хриплым, кое-где фальшивым, но это ничуть не портило упоительной свободы момента.
Е Цзинтан любовался ее нежным профилем. Заметив, что воительница строго косится на него, он перевел взгляд на луну.
Вскоре девушка опустила дудочку. Наверное, вспомнила родные края – взгляд ее помутнел. Переведя дух, она спросила:
— Какие еще напевы ты знаешь?
Заметив её живой интерес, юноша снова сложил ладони лодочкой и затянул знакомый мотив из прошлой жизни:
— У-у-у~ у-у...
Едва звуки коснулись слуха, Ло Нин опешила – мелодия завораживала, но не походила ни на один известный ей лад...
Воительница Ло приняла чинный вид супруги Владыки и обратилась в слух.
Однако вскоре она приметила, что Е Цзинтан гоняет одни и те же ноты по кругу:
— Почему ты зациклился на одном мотиве?
«Потому что больше ничего не помню...»
Е Цзинтан улыбнулся:
— Может, спеть тебе?
— Такой здоровый мужчина, а еще и поешь?
— Кхм-кхм... «Стая жаждущих крови муравьев слетелась на падаль...»
Воительница ошеломленно склонила голову набок, приоткрыв губы. Не дав ей прийти в себя, юноша махнул рукой:
— Ладно, забыли, песнь опередила свое время. Давай лучше слагать стихи...
Ло Нин выпрямилась, посматривая на него с глубоким недоверием:
— Ты умеешь слагать стихи?
— Рос на границе, с малых лет бродяжничаю по Цзянху – всего понемногу нахватался, — с лёгкой гордостью усмехнулся он.
Его воинское мастерство и ясная внешность и без того удивляли девушку, но поверить, будто этот воришка силен в изящной словесности, она не могла. Поразмыслив, Ло Нин произнесла:
— Поэзия – это не пару строк зарифмовать. Думаешь, раз я из Цзянху, то ни одной книги не открывала?
— А давай спорим, — задорно предложил Е Цзинтан. — Если я сложу стих и воительница Ло найдет его достойным, я выиграл. А коль нет – проиграл. Идет?
Ло Нин была не из тех простушек, что легко ловятся на крючок. Ее глаза сузились:
— И на что закладываемся?
Е Цзинтан моргнул и выразительно посмотрел на ее алые губы.
Лицо девушки мгновенно потемнело, и она вновь вскинула клинок.
— Коль играть, так по-крупному, — рассмеялся Е Цзинтан. — Не смогу со слогом — сброшу порты и доплыву нагишом прямо до Города Лазурного Солнца. Каково?
— Пи? — Глазенки Няоняо вспыхнули: птица выразила страстное желание это увидеть.
Чувствуя подвох, Ло Нин тем не менее поддалась заманчивому условию. Подгоняемая любопытством и азартом, она строго предупредила:
— Стих должен быть безупречного слога и рифмы. Я прочла немало томов, не вздумай подсунуть чужую стряпню!
— Э-э... — лицо Е Цзинтана застыло, будто он попал в тупик.
Заметив это, воительница прониклась уверенностью. Ее взгляд охладел, а в чистом звуке голоса послышалась надменность:
— Что такое? Только что бахвалился, а теперь струсил?
После долгих раздумий юноша всё же кивнул и уставился на речную гладь, собираясь с духом.
Ло Нин смотрела на него победоносно. В конце концов, судить о достоинстве стиха предстояло ей. Даже если он выжмет правильные строки, достаточно назвать их посредственными – и выигрыш у нее в кармане...
— Западный ветер старит волны озера Дунтин, за одну ночь у Сянцзюнь прибавилось седины...
Пока она выстраивала план, подхваченные ночным дуновением слова коснулись слуха.
Ло Нин оборвала мысли на полуслове. Подняв глаза, она изумленно уставилась на юношу.
Е Цзинтан повернулся к ней с открытой улыбкой:
— «Опьянев, я забыл, что небо отпечаталось в воде; под полной лодкой чистых снов покоится Млечный Путь». Ну как, воительница Ло?
Девушка опешила. Глядя на его улыбающееся лицо, она в ужасе осознала: «Проклятье, я попалась в его ловушку!»
Лицо ее потемнело, она порывисто встала, намереваясь сбежать, но Е Цзинтан удержал ее за плечо.
— Воительница Ло хочет нарушить уговор? — изобразил недовольство юноша.
— Ах ты воришка! Специально заманил меня в ловушку? Разве мог ты написать такой стих?
— И кто же тогда его написал? — сдвинул брови Е Цзинтан.
Ло Нин прочла множество томов, но этих строк не встречала нигде. Она стиснула зубы:
— Дунтин – это озеро, а мы на реке!
— Это небольшое озерцо в Лянчжоу. Вдохновился пейзажем, вот у меня и вырвались эти строки.
— А кто такая Сянцзюнь?
Е Цзинтан моргнул:
— Пэй Сянцзюнь, моя хозяйка. Ты ведь видела ее?
Воительница Ло замерла, окончательно выбитая из колеи столь дерзким ответом. Нахмурившись, она спросила:
— А почему у нее седина прибавилась?
— Преувеличение! Семейное дело увядает, вот и кручинится человек.
Е Цзинтан оглядел ошеломленную воительницу и с сожалением покачал головой:
— А я-то думал, воительница Ло держит слово... Эх... Неужто скажешь, что стих так себе и не тянет на шедевр?
— Ах ты!
Ло Нин прикусила губу – возразить было нечего. Отвернувшись, она приняла неприступный вид гордой девы и перестала замечать его.
Е Цзинтан поглядел на нее, вздохнул и посадил Няоняо на плечо:
— Ладно-ладно, поплыли назад. Неинтересно... Правда, Няоняо?
— Пи. — Птичка закивала, явно согласная с тем, что сестрица-арбузик умеет только отнекиваться.
Ло Нин менялась в лице – то краснела, то бледнела. Заметив, что юноша и впрямь собрался уходить, она обронила сквозь зубы:
— Вернись! Кто тут не умеет проигрывать?
Е Цзинтан ссадил птицу и уселся обратно, глядя на «обманутую воительницу»:
— Ну и?
Девушка чувствовала, что её провели вокруг пальца, но нарушить данное слово не позволяла честь. Поколебавшись, она сказала:
— Ты наверняка жульничал. Если сложишь еще один стих, которого я не слышала, и он окажется хорош – тогда поверю.
— Воительница Ло, это против правил, — развел руками юноша. — Прошлый спор закрыт. Если хочешь проверки, сначала исполняй условие, а там сыграем вновь. А то будешь бесконечно требовать доказательств, и я из правого окажусь виноватым.
Ло Нин сжала зубы и в гневе уставилась на речную гладь, не роняя ни слова.
Приняв молчание за знак согласия, Е Цзинтан придвинулся ближе к ее щеке.
Девушка замерла, до боли сжав подол платья. Ей хотелось отшатнуться, но спор был проигран. Зажмурив прекрасные глаза, она застыла с видом гордой пленницы – мол, «тело мое в твоей власти, но душа останется незыблемой», – а из глаз по щекам покатились две слезинки.
— М-м...
Когда их губы соприкоснулись, вырвался тихий вздох.
Плечи Ло Нин дрогнули, мысли мгновенно рассеялись.
На этот раз поцелуй оказался куда ближе и ощутимее прежнего мимолетного касания. Дыхание юноши обдало ее жаром, непередаваемое чувство нахлынуло волной, отчего голова пошла кругом, а удержать равновесие стало трудно.
Кругом возвышались безлюдные горы, на носу ладьи едва теплился огонек.
Двое стояли на палубе, прижавшись друг к другу, и во всем мире не осталось ни звука – лишь бессчетные нити нежности...

Комментарии

Загрузка...