— Глава Чжоу, признаешь поражение?
Слова прозвучали в оцепенелой тишине. Чжоу Хуайли, ещё не оправившийся от потрясения перед чудовищным мастерством юноши, посерел лицом. Положение оказалось катастрофическим: его семья потерпела сокрушительный разгром.
Из толпы наконец раздались восхищенные возгласы:
— Вот это мастерство!
Бессмертный Старец Трех Совершенств Гуан Ханьлинь, забыв о самом споре, с любопытством спросил:
— Молодой господин Е применил Взмывание Сквозь Облака Гор Янь?
— По рекомендации старших мне посчастливилось нанести частный визит во Дворец Рассечения Облаков Горы Ласточки, — спокойно ответил Е Цзинтан.
— Так и есть... — закивали старейшины. — Но слыхано ли дело, чтобы их техника сочеталась с копьём?
Башня Красных Цветов имела отделение в округе Яньчжоу, так что никто не усомнился в его выдумке. Гуан Ханьлинь одобрительно кивнул и повернулся к хозяину дома:
— Что скажет глава Чжоу об этой схватке?
Лицо Чжоу Хуайли одеревенело. Сжав кулаки за спиной, он коротко глянул на Сюаньюань Хунчжи и сдержанно произнёс:
— Искусство племянника Е превзошло все ожидания, Юйхуа уступил ему. Однако... когда Юйхуа выбил племянника Е за пределы помоста, по правилам Цзянху...
Толпа у зала загудела от возмущения. Гости знали о мелочности Чжоу Хуайли и его бесстыдстве, уступавшем лишь славе Святого Меча Чжоу Чияна, но никто не ожидал столь откровенного упрямства перед лицом очевидного поражения.
Соперники бились у ворот имения, не выходя за его пределы. То, что бой переместился к воде, говорило лишь о тесноте двора – неужели мастера должны были толкаться на пятачке в шесть чжанов?
Сун Чи, намеревавшийся сохранить лицо хозяев, вспыхнул и сделал шаг вперёд:
— Чжоу Хуайли, ты не умеешь проигрывать?
Гуан Ханьлинь тоже нахмурился:
— Глава Чжоу, вы поступаете нечестно по отношению к младшему...
Сбросив маску приличия, Чжоу Хуайли сухо возразил:
— Раз уж поединок проходил у ворот, у него должны быть границы...
Сюаньюань Хунчжи, успевший выкроить себе долю от пристани Цинцзян, поддержал союзника:
В первом бою с Чжоу Ином участники не покидали площадки. Приём Юйхуа «Заяц бьёт орла» являлся сдержанным предупреждением, означавшим завершение боя за пределами помоста. Лишь видя, что племянник Е скользит по воде, Юйхуа кинулся вслед и допустил ошибку. Вложи он в удар всю силу, племянник Е не смог бы подняться.
Это была чистой воды софистика, однако ропот в толпе утих. Округ Цзэчжоу находился под властью двух гегемонов – Горной Террасы и Пруда Меча Водных Облаков. Против одного клана Чжоу мастера еще могли высказаться, но перечить обеим враждующим сторонам во всей Великой Вэй мало кто решался.
Сун Чи и его соратники стиснули зубы. Открытое противостояние с двумя гигантами грозило крахом, поэтому они перевели взгляды на свою главу. Пэй Сянцзюнь под маской пылала гневом, однако заранее знала о вероломстве Чжоу. Башня Красных Цветов уже доказала свою силу, и вступать в открытую войну было бессмысленно. Она незаметно подала знак Е Цзинтану: раз хозяева первые отвергли честь, Башня не отдаст обещанные пристани, а Цзянху осудит клан Чжоу за бесстыдство.
Е Цзинтан молчал. Повернув копьё, он направил остриё на высеченный у подножия валуна знак «Ся»:
— Если глава Чжоу слеп к этому слову, зачем ставить его у порога на позор всему миру?
Берег снова загудел. Поторопившись вмешаться, Гуан Ханьлинь поднял ладони:
— Полно, молодой господин Е! Это лишь дружеский поединок, разность мнений естественна, не стоит горячиться...
Чжоу Хуайли поледенел и процедил через зубы:
— Племянник Е несогласен со словами брата Сюаньюаня? Тогда выкажи свои возражения, пусть старейшины рассудят.
Наступила тяжелая тишина. Кое-кто порывался заступиться, но соседи удерживали их за рукава: вызов двум кланам гарантировал скорую гибель на обратном пути с празднества.
Е Цзинтан сжал древко копья. Ему безумно хотелось вызвать самого Чжоу Хуайли, но за его спиной стояли тысячи жизней Башни Красных Цветов. Подавив гнев, он собрался развернуться и уйти. Но в этот миг стоявший у валуна Цзянь Юйхуа сжал кулаки и сквозь зубы произнёс:
— Мой удар ногами... не выбивал его с помоста...
— Щегол! — взревел Чжоу Хуайли, шагнув вперёд и хватаясь за рукоять меча.
Свист! Наконечник копья сверху замер у самого его горла. Взгляд Е Цзинтана стал ледяным, а голос прозвучал подобно рыку выходца из преисподней:
— Дерзнешь обнажить сталь – и я вырежу весь твой род до единого человека!
Чжоу Хуайли оцепенел, но тут же рявкнул:
— Как ты смеешь!
Зазвенели извлекаемые из ножен клинки, и перед залом вспыхнул хаос.
Ученики клана Чжоу обнажили мечи, окружив площадку. Три десятка воинов Башни Красных Цветов встали стеной у подножия валуна, заслоняя Цзянь Юйхуа и своего молодого хозяина. Гости бросились кто куда: одни спешно отступали, другие пытались удержать распалившихся бойцов.
В этот роковой миг из глубин Зала Отрешения Меча раздался чистый, прохладный и донельзя высокомерный голос:
— Глава Чжоу, молодой господин Е. Сегодня столетний юбилей старого господина Чжоу, и я не желаю, чтобы праздник был омрачён. Уступите друг другу: глава Чжоу уберёт людей с пристани Цинцзян, а юноша засвидетельствует уважение юбиляру, после чего мы разойдёмся.
Речь звучала прохладно и отстранённо. Хотя говорившая находилась глубоко в зале, повелительный тон заставил всех ощутить себя неразумными детьми перед властным мастером Цзянху. Любой иной глава за такую дерзость был бы немедленно атакован, но собравшиеся мгновенно замерли. Даже Сюаньюань Хунчжи нахмурился.
Ибо в зале говорила Богиня Лунного Дворца – признанная первая красавица Цзянху и законная супруга Владыки секты Умиротворения Небес Сюэ Байцзиня, непобедимого гения и первого из Восьми Мастеров!

Комментарии

Загрузка...