Хань Тин нахмурился, глядя на неё. С самого детства она бегала за ним хвостиком, во всём его слушалась, никогда не перечила и никогда не создавала ему проблем. А сегодня вдруг такое — ему это было крайне непривычно.
Хань Тин нахмурился, глядя на неё. С самого детства она бегала за ним хвостиком, во всём его слушалась, никогда не перечила и никогда не создавала ему проблем. А сегодня вдруг такое — ему это было крайне непривычно.
Он нахмурился ещё сильнее и пристально посмотрел на неё:— Что с тобой сегодня вообще?
Он нахмурился ещё сильнее и пристально посмотрел на неё:
— Что с тобой сегодня вообще?
Чу Ся боялась смотреть на Хань Тина — как бы снова не попасть под его чары и не подчиниться ему. Она не смотрела и на Линь Сяоханя прямо, а уставилась на его пальцы и ответила:— Со мной ничего. Я не беру пример ни с кого. Я просто хочу жить отдельно.
Чу Ся боялась смотреть на Хань Тина — как бы снова не попасть под его чары и не подчиниться ему. Она не смотрела и на Линь Сяоханя прямо, а уставилась на его пальцы и ответила:
— Со мной ничего. Я не беру пример ни с кого. Я просто хочу жить отдельно.
Хань Тин нахмурился ещё больше:— Почему?
Хань Тин нахмурился ещё больше:
— Почему?
Чу Ся, не отрывая взгляда от его пальцев, ответила:— Много народу — хлопотно.
Чу Ся, не отрывая взгляда от его пальцев, ответила:
— Много народу — хлопотно.
Хань Тин отвернулся, сдержал дыхание и замолчал. Затем резко встал, пнул ногой табуретку и, мрачный, вышел. Табуретка сломалась — одна ножка отлетела. Чаоцзы, сидевший рядом, от неожиданности грохнулся на пол. Гогай поспешил поднять его и с упрёком посмотрел на Чу Ся:— Чу Ся, ты чего творишь?
Хань Тин отвернулся, сдержал дыхание и замолчал. Затем резко встал, пнул ногой табуретку и, мрачный, вышел. Табуретка сломалась — одна ножка отлетела. Чаоцзы, сидевший рядом, от неожиданности грохнулся на пол. Гогай поспешил поднять его и с упрёком посмотрел на Чу Ся:
— Чу Ся, ты чего творишь?
Без Хань Тина Чу Ся почувствовала себя гораздо свободнее. Она посмотрела на Гогая и Чаоцзы и прямо сказала:— Отмерьте мне мою долю зерна.
Без Хань Тина Чу Ся почувствовала себя гораздо свободнее. Она посмотрела на Гогая и Чаоцзы и прямо сказала:
— Отмерьте мне мою долю зерна.
Остальные недоумевали. Они столько времени жили душа в душу, у всех, кроме Линь Сяоханя, отношения были тёплые. И вдруг Чу Ся такой резкий шаг — это же размежевание! А это больно, кому такое понравится? Особенно Хань Тину, человеку, для которого дружба превыше всего, а Чу Ся к тому же его детская подруга.
Остальные недоумевали. Они столько времени жили душа в душу, у всех, кроме Линь Сяоханя, отношения были тёплые. И вдруг Чу Ся такой резкий шаг — это же размежевание! А это больно, кому такое понравится? Особенно Хань Тину, человеку, для которого дружба превыше всего, а Чу Ся к тому же его детская подруга.
Ли Цяо опять натянуто улыбнулась и попыталась шутить:— Чу Ся, правда, брось шутить. Хань Тин уже рассердился.
Ли Цяо опять натянуто улыбнулась и попыталась шутить:
— Чу Ся, правда, брось шутить. Хань Тин уже рассердился.
Чу Ся посмотрела на неё и твёрдо сказала:— Я не шучу. Даже если вы все рассердитесь и перестанете со мной разговаривать, я всё равно буду жить отдельно.
Чу Ся посмотрела на неё и твёрдо сказала:
— Я не шучу. Даже если вы все рассердитесь и перестанете со мной разговаривать, я всё равно буду жить отдельно.
На самом деле даже когда они жили вместе, никто по-настоящему не замечал её и не считался с ней.
На самом деле даже когда они жили вместе, никто по-настоящему не замечал её и не считался с ней.
Ли Цяо: «...»
Ли Цяо: «...»
Улыбка её застыла, голос тоже.
Улыбка её застыла, голос тоже.
Зато на лице Линь Сяоханя заиграла насмешливая улыбка. Он сложил руки на груди и с видом праздного зрителя принялся наблюдать за происходящим.
Зато на лице Линь Сяоханя заиграла насмешливая улыбка. Он сложил руки на груди и с видом праздного зрителя принялся наблюдать за происходящим.
***
***
На берегу речушки влажный воздух смешивался с водяным паром. Хань Тин достал из кармана спичечный коробок, чиркнул одной спичкой, прикурил и затянулся. Потухший окурок он бросил в реку, зажал сигарету пальцами и снова затянулся. Ему стало чуть легче, как вдруг рядом с ним кто-то присел на камень.
На берегу речушки влажный воздух смешивался с водяным паром. Хань Тин достал из кармана спичечный коробок, чиркнул одной спичкой, прикурил и затянулся. Потухший окурок он бросил в реку, зажал сигарету пальцами и снова затянулся. Ему стало чуть легче, как вдруг рядом с ним кто-то присел на камень.
Он обернулся — это была Су Юнь. Среди пяти девушек-добровольцев она была самой красивой. С детства она занималась танцами в Дворце пионеров — стройная, длинноногая, с гибкой талией, очень изящная.
Он обернулся — это была Су Юнь. Среди пяти девушек-добровольцев она была самой красивой. С детства она занималась танцами в Дворце пионеров — стройная, длинноногая, с гибкой талией, очень изящная.
Су Юнь достала из кармана леденец и протянула ему:— На, съешь конфету, а то куришь — лёгкие портишь.
Су Юнь достала из кармана леденец и протянула ему:
— На, съешь конфету, а то куришь — лёгкие портишь.
Хань Тин не взял леденец, затянулся и сказал:— Если жизнь не в радость — хоть сто лет живи, толку никакого.
Хань Тин не взял леденец, затянулся и сказал:
— Если жизнь не в радость — хоть сто лет живи, толку никакого.
Он всегда был вольным и беззаботным — больше всего на свете ненавидел ограничения и рамки.
Он всегда был вольным и беззаботным — больше всего на свете ненавидел ограничения и рамки.
— Не хочешь — как хочешь, — тихо сказала Су Юнь, убрала руку, развернула фантик и сунула леденец в рот. Затем, с конфетой за щекой, она больше не говорила, а молча сидела рядом.
— Не хочешь — как хочешь, — тихо сказала Су Юнь, убрала руку, развернула фантик и сунула леденец в рот. Затем, с конфетой за щекой, она больше не говорила, а молча сидела рядом.
Хань Тин докурил сигарету до конца, погасил окурок о камень и, повернувшись к Су Юнь, спросил:— Вы, девушки, живёте в одной комнате. Ты не знаешь, что сегодня с Чу Ся?
Хань Тин докурил сигарету до конца, погасил окурок о камень и, повернувшись к Су Юнь, спросил:
— Вы, девушки, живёте в одной комнате. Ты не знаешь, что сегодня с Чу Ся?
Су Юнь с конфетой во рту ответила:— Не знаю. Она вообще мало говорит.
Су Юнь с конфетой во рту ответила:
— Не знаю. Она вообще мало говорит.
Хань Тин сказал:— Раньше она никогда такой не была. Всегда была послушной и сговорчивой.
Хань Тин сказал:
— Раньше она никогда такой не была. Всегда была послушной и сговорчивой.
Су Юнь повернулась к нему:— Тебе нравятся такие — послушные и сговорчивые?
Су Юнь повернулась к нему:
— Тебе нравятся такие — послушные и сговорчивые?
Хань Тин расслабился и улыбнулся:— Ты о чём? Мы с Чу Ся с детства в одном дворе выросли. Она ко мне как к старшему брату, я к ней как к младшей сестре — мы ближе родных.
Хань Тин расслабился и улыбнулся:
— Ты о чём? Мы с Чу Ся с детства в одном дворе выросли. Она ко мне как к старшему брату, я к ней как к младшей сестре — мы ближе родных.
Су Юнь знала, что он считает Чу Ся только сестрой. Знала она и то, что у Хань Тина есть девушка в городе, которую он любит — Тун Жуй.
Су Юнь знала, что он считает Чу Ся только сестрой. Знала она и то, что у Хань Тина есть девушка в городе, которую он любит — Тун Жуй.
Она полезла в карман, достала сложенный жёлтый конверт и протянула ему:— Держи. Тебе письмо от той, кого ты любишь. Почтальон пришёл, когда тебя не было, я взяла для тебя.
Она полезла в карман, достала сложенный жёлтый конверт и протянула ему:
— Держи. Тебе письмо от той, кого ты любишь. Почтальон пришёл, когда тебя не было, я взяла для тебя.
Хань Тин взял конверт, развернул его и увидел на обратной стороне имя Тун Жуй. Он посмотрел на надпись, помолчал, но вскрывать конверт и читать не стал. Вместо этого он смял письмо в ладони в тугой комок и швырнул в реку.
Хань Тин взял конверт, развернул его и увидел на обратной стороне имя Тун Жуй. Он посмотрел на надпись, помолчал, но вскрывать конверт и читать не стал. Вместо этого он смял письмо в ладони в тугой комок и швырнул в реку.
— Эй! Ты что делаешь? — вскрикнула Су Юнь, но бумажный комок уже упал в воду.
— Эй! Ты что делаешь? — вскрикнула Су Юнь, но бумажный комок уже упал в воду.
Хань Тин расслабленно сказал:— Я уже ясно сказал ей, что мы расстаёмся. Незачем тянуть кота за хвост.
Хань Тин расслабленно сказал:
— Я уже ясно сказал ей, что мы расстаёмся. Незачем тянуть кота за хвост.
Су Юнь посмотрела на него:— Ты сказал — и всё? А если она не хочет расставаться? Она же тебе пишет — значит, не может забыть, не хочет отпускать. А ты даже не прочитал и выбросил!
Су Юнь посмотрела на него:
— Ты сказал — и всё? А если она не хочет расставаться? Она же тебе пишет — значит, не может забыть, не хочет отпускать. А ты даже не прочитал и выбросил!
Хань Тин усмехнулся:— Ну и что, если не хочет? Она в армии, я в деревне — у нас нет будущего. Если будем продолжать тянуть — только друг друга задержим, ни к чему хорошему это не приведёт. Раз я сказал, что расстаёмся, значит, я не стану с ней путаться и дальше.
Хань Тин усмехнулся:
— Ну и что, если не хочет? Она в армии, я в деревне — у нас нет будущего. Если будем продолжать тянуть — только друг друга задержим, ни к чему хорошему это не приведёт. Раз я сказал, что расстаёмся, значит, я не стану с ней путаться и дальше.
Су Юнь помолчала и тихо сказала:— Какой ты жестокий.
Су Юнь помолчала и тихо сказала:
— Какой ты жестокий.
Хань Тин возразил:— Это называется быть реалистом. И это же для её же блага.
Хань Тин возразил:
— Это называется быть реалистом. И это же для её же блага.
Су Юнь не стала спорить. Она посмотрела на него ещё немного и сказала:— Такую девушку — и бросить, не прочитав письма, ни капли не пожалев. Интересно, какая женщина сможет тебя укротить, чтобы ты по ней извелся и спать не мог?
Су Юнь не стала спорить. Она посмотрела на него ещё немного и сказала:
— Такую девушку — и бросить, не прочитав письма, ни капли не пожалев. Интересно, какая женщина сможет тебя укротить, чтобы ты по ней извелся и спать не мог?
Услышав это, Хань Тин вдруг развеселился. Он наклонился к Су Юнь, сократив расстояние между ними, и с усмешкой сказал:— А хочешь — попробуй сама?
Услышав это, Хань Тин вдруг развеселился. Он наклонился к Су Юнь, сократив расстояние между ними, и с усмешкой сказал:
— А хочешь — попробуй сама?
Су Юнь покраснела. Она оттолкнула его рукой:— Ты мне не интересен.
Су Юнь покраснела. Она оттолкнула его рукой:
— Ты мне не интересен.
Увидев её смущение, Хань Тин весело рассмеялся. И в этот момент за спиной раздался голос:
Увидев её смущение, Хань Тин весело рассмеялся. И в этот момент за спиной раздался голос:
— Тин-гэ! *
— Тин-гэ! *
Хань Тин обернулся — в густой вечерней темноте проступил силуэт Гогая. Тот подбежал к нему, согнулся, упёршись руками в колени, и тяжело дыша проговорил:— Тин-гэ, мы уже отвесили зерно для Линь Сяоханя и отдали ему. А Чу Ся всё равно хочет жить отдельно, мы её уговаривали — она не слушается. Что делать? Отдавать ей её долю или нет?
Хань Тин обернулся — в густой вечерней темноте проступил силуэт Гогая. Тот подбежал к нему, согнулся, упёршись руками в колени, и тяжело дыша проговорил:
— Тин-гэ, мы уже отвесили зерно для Линь Сяоханя и отдали ему. А Чу Ся всё равно хочет жить отдельно, мы её уговаривали — она не слушается. Что делать? Отдавать ей её долю или нет?
При этих словах Хань Тин снова почувствовал глухую досаду. Он помолчал и, сдерживая раздражение, ответил:— Раньше она такой не была. Раз уж не уговорить — пусть будет по её. Отдайте ей её долю. Одной, без присмотра, она долго не протянет.
При этих словах Хань Тин снова почувствовал глухую досаду. Он помолчал и, сдерживая раздражение, ответил:
— Раньше она такой не была. Раз уж не уговорить — пусть будет по её. Отдайте ей её долю. Одной, без присмотра, она долго не протянет.
Гогай выпрямился:— Лады. Тогда я вернусь и отдам ей зерно.
Гогай выпрямился:
— Лады. Тогда я вернусь и отдам ей зерно.
С этими словами он перевёл дух и побежал обратно.
С этими словами он перевёл дух и побежал обратно.
Хань Тин проводил его взглядом, но на душе у него всё равно было неспокойно. Он подумал немного и сказал Су Юнь:— Вы, девушки, между собой лучше ладите. Когда вернёшься в общежитие, поговори с ней, узнай, что с ней стряслось.
Хань Тин проводил его взглядом, но на душе у него всё равно было неспокойно. Он подумал немного и сказал Су Юнь:
— Вы, девушки, между собой лучше ладите. Когда вернёшься в общежитие, поговори с ней, узнай, что с ней стряслось.
Су Юнь кивнула ему:— Хорошо.
Су Юнь кивнула ему:
— Хорошо.
П.П.
П.П.
* Гэ – дословно брат. Частое обращение среди друзей.
* Гэ – дословно брат. Частое обращение среди друзей.

Комментарии

Загрузка...