Приближаясь к городку, адепт Школы Военных отпустил плечо Ма Кусюаня. Парня слегка качнуло, в глазах потемнело. Помотав головой, он спросил:
— Думаешь, что-то случилось дома? Неужели к бате или дяде кто-то сунулся, позарившись на семейное добро? Один не отдал, другой потребовал силой, и вышло как с Лю Сяньяном – заварилась каша?
Мужчина с мечом за спиной зашагал быстрее, увлекая за собой Ма Кусюаня, и покачал головой:
— Если бы та обезьяна с горы Чжэньян решилась на открытое нападение в нарушение всех правил, то драгоценное руководство по мечу было лишь поводом. Главная причина – старая вражда между горой Чжэньян и Садом Ветра и Грома. Если бы Чэнь Сунфэн из Сада Ветра и Грома не появился в городке следом за ними, эта обезьяна никогда бы не посмела распускать руки. Вот почему практикующим здесь не стоит заплывать за флажки – сидящий в засаде господин Ци в конце концов...
Мужчина внезапно замолк на полуслове и уставился на крышу дома вдали: там сидела угольно-черная дикая кошка. Завидев Ма Кусюаня, она истошно завопила, а когда тот обратил на нее внимание, со всех ног припустила в сторону переулка Абрикосового Цвета.
Лицо Ма Кусюаня вмиг побелело. Обезумев, он сломя голову бросился вслед за кошкой по крышам.
Мужчина быстро сообразил, в чем дело, тяжело вздохнул и неторопливо двинулся за юношей, не позволяя тому оторваться слишком далеко.
Ма Кусюань примчался в до боли знакомый переулок. Заметив, что ворота двора распахнуты настежь, дерзкий по природе парень вдруг замер на пороге и не посмел переступить через порог.
Он знал: круглый год ворота их дома никогда не распахивались так широко. Бабушка вечно твердила одно и то же: в переулке Абрикосового Цвета больше всего нищих бедняков, у которых карманы пустые, зато амбиции высокие, да и завистников вокруг хватает. Дом нужно запирать накрепко, иначе набегут воры.
С покрасневшими глазами Ма Кусюань вошел во двор. Главная дверь в жилые комнаты тоже была открыта.
Он увидел, как на полу распласталось знакомое тощее тело.
Черная кошка сидела на пороге и выводила жуткие, пробирающие до костей вопли.
— Не подходи!
Мужчина наступил на плечо юноши, останавливая его, и велел:
— Раз такое дело, держи себя в руках!
Ма Кусюань сглотнул слезы, задыхаясь от частых вдохов, сбавил шаг и тихо позвал:
— Бабушка?
Адепт Военных первым подскочил к старухе. Сложив два пальца, он прикоснулся к ее носу: дыхания больше не было.
Черная кошка испуганно шмыгнула в дом и исчезла в темноте.
Поразмыслив пару секунд, мужчина поднял голову и бросил стоявшему за порогом Ма Кусюаню:
— Стоять! Твоя природная янская ци чересчур сильна. Сделаешь еще шаг – и даже если у старухи осталась в доме пара блуждающих душ, ты развеешь их в прах!
Юноша так сжал зубы, что смуглое лицо покрылось морщинами, но сумел удержаться и не издал ни единого звука.
Приняв решение, мужчина крепко сжал висевшую на поясе тигриную бирку и мрачно произнес:
— Господин Ци! Дело серьезное. У вас свои правила, но у меня свои резоны. Надеюсь, впредь вы не станете вмешиваться.
Сказав это, мужчина резко переменил облик: его одежды затрепетали от хлынувшей ци, волосы взметнулись. Пробормотав череду труднопроизносимых заклинаний, он закончил пятью словами:
— Школа Чжэньу просит о помощи!
Ма Кусюань ошарашенно повернул голову.
Прямо с небес спустился облаченный в золотые доспехи божественный гигант ростом больше сажени. Ударив кулаками в грудь со звуком громового раската, он прогремел:
— Потомок Чжэньу, каков твой приказ?
— Здесь наложено табу на любые чары, а сам я не мастак удерживать души. Обойди этот дом по периметру: если обнаружишь блуждающую душу старухи, забери ее к себе, да смотри не повреди корни!
Золотой гигант помедлил мгновение и кивнул:
— Приказ принят!
Золотое сияние растаяло, божественный полководец исчез.
В канцелярии ведомства по надзору за печами Чэнь Сунфэн из клана Чэнь округа Лунвэй сидел в просторной комнате, уткнувшись носом в архивы. У его ног валялся деревянный лакированный ящик, до половины заполненный пожелтевшими древними фолиантами. Девушка по имени Чэнь Дуй вытащила из ящика случайную книжку и, стоя у окна, принялась медленно переворачивать страницы.
Старый управляющий канцелярии сидел за столом, попивая чай. Сидевший напротив мечник из Сада Ветра и Грома Лю Бацяо любезно обменивался с ним вежливостями. Старик с лукавым блеском в глазах заметил:
— Какое удачное стечение обстоятельств: Ли Хун из имения семьи Ли сам явился к нам в канцелярию и потребовал архивы по клану Чэнь из нашего городка, причем запросил переписные книги только за последние три-четыре столетия. Господин наместник дал добро, и я разрешил Ли Хуну забрать те семьдесят с лишним книг, что лежали сверху. А те, что на дне, еще старше – как раз та самая старая хроника, что так нужна молодому господину Чэню. Впрочем, если бы не ежегодный летне-осенний приказ сушить архивы, их давно бы источили и сожрали черви.
Стоявшая у окна Чэнь Дуй даже не подняла головы и равнодушно бросила:
— Слышала, нынешние сородичи по фамилии Чэнь прислуживают холопами в четырех великих кланах и десяти фамилиях улиц Счастья и Процветания, а кое-кто из них даже дослужился до дворовых слуг в этих знатных домах? Мало того, что кланяются каждому встречному из поколения в поколение, так еще нос задирают перед обычными жителями городка?
Управляющий слегка смутился. Эта девчонка то и дело попрекает «четырьмя кланами и десятью фамилиями» да «знатными домами», однако прямой наследник клана Чэнь из округа Лунвэй – рода, передающего величие сквозь тысячелетия, – сидит тут как какой-то слуга, молча уткнувшись в архивы. А другая девица той же фамилии Чэнь ведет себя так невозмутимо, будто это в порядке вещей. Старый лис нутром понимал, насколько древнее и благородное у нее происхождение.
Хотя сам управляющий не держал в услужении никаких слуг-однофамильцев, он поддерживал неплохие отношения с крупными кланами – местными здешними хищниками, – и ему вовсе не улыбалось из-за какого-то промаха в обращении разозлить эту непрошеную гостью.
Тщательно взвесив слова, старик опустил на стол нефритово-зеленую чайную чашку с узором в виде трещинок льда и мягко проговорил:
— Госпожа Чэнь, тут ничего не поделаешь. По словам одного из наших старейших предшественников, в самые давние времена в городке было две ветви рода Чэнь с разными предками. Одна из них ушла из городка в полном составе давным-давно, и прямых потомков здесь не осталось. Ходили лишь слухи, что при переезде они оставили хранителей могил, но времена слишком изменились, и теперь уже невозможно установить, какой именно род отвечал за уборку могил и воскурение благовоний той ветви. Что же до второй ветви Чэнь... давным-давно они тоже входили в число влиятельных семей, занимали высокие места. Увы, превратности судьбы, то сел, то пал – и постепенно они скатились в нищету. Особенно за последние несколько веков, как вы и изволили заметить, измельчали окончательно, и сейчас не осталось ни единой самостоятельной семьи по фамилии Чэнь... Стойте, я вспомнил! Остался один-единственный росток. Пожалуй, это единственный представитель рода Чэнь во всем городке, кто не примкнул ни к какому из четырех великих кланов. Его отец славился искусным гончарным мастерством и даже удостаивался похвалы от двух прошлых надзирателей, потому-то я его и запомнил. Вот только помер он рано, а как теперь живется его ребенку – бог весть. Впрочем, если говорить о том, что я сам видел и слышал, к потомкам Чэнь в городке относятся в целом неплохо, особенно в кланах Сун и Чжао: старшие управляющие там носят фамилию Чэнь, и хоть на бумаге они слуга и господин, живут душа в душу.
Вывалив ворох этих старых сплетен, старик отвернулся и приложился к чашке с чаем.
Чэнь Дуй с улыбкой кивнула:
— Управляющий Сюэ – человек понимающий. Неудивительно, что канцелярия работает как часы.
Старик расплылся в улыбке:
— Госпожа Чэнь льстит! Такие, как мы, знают лишь свое место, потому и стараемся изо всех сил. Пыльная работенка, только и всего.
Чэнь Дуй отмахнулась, перевела взгляд на сидевшего с прямой спиной Чэнь Сунфэна и холодно произнесла:
— Если так пойдет и дальше, переворачивай этот ящик вверх дном и начинай листать с самых нижних книг. Ты что, не слышал слова управляющего Сюэ? За тысячелетнюю историю городка официальные архивы связаны только с той второй ветвью Чэнь. Если я не ошибаюсь, эта ветвь ведет свой род от тех же предков, что и ваш клан Чэнь из Лунвэя. И что, тебе весело перебирать поколения родословных, где напротив каждого имени значится «служанка» или «раб»?
На лбу Чэнь Сунфэна выступил холодный пот, губы побелели. Не смея возразить ни слова, он поспешно поднялся со стула и принялся снова копаться в ящике.
Старый управляющий мгновенно выпрямил спину – всякое расслабление и следы праздности испарились с его лица.
Лю Бацяо больше не мог на это смотреть. Чэнь Сунфэн, конечно, мягкотел, но он вообще-то будущий глава клана Чэнь из Лунвэй! Какой бы ни была родословная этой Чэнь Дуй и чьей бы сородичкой она ему ни приходилась, элементарное уважение проявлять следует. Поэтому он рявкнул:
— Чэнь Дуй! Если мои глаза меня не обманывают, Чэнь Сунфэн сейчас помогает тебе! Не хочешь быть благодарной – так хотя бы не говори гадости!
Чэнь Сунфэн тут же поднял глаза и замахал руками на Лю Бацяо, но тот лишь вытаращил на него глаза в ответ:
— У любого императора найдутся бедные родственники, что ж теперь?! Ладно, предположим, кто-то исключение из правил. Но это повод смотреть на людей свысока?
Прямолинейность. В этом весь Лю Бацяо из Сада Ветра и Грома – что думает, то и говорит.
Чэнь Сунфэн скривился в горькой улыбке.
Управляющий опустил голову в чашку, делая вид, что ничего не видит и не слышит.
Чэнь Дуй на мгновение замерла, а затем улыбнулась:
— А ведь ты прав.
Теперь уже настала очередь Лю Бацяо растеряться.
Положив книгу на стол, Чэнь Дуй решила выйти на воздух. Управляющий Сюэ, разумеется, попытался исполнить долг хозяина, но получил вежливый отказ.
Выйдя из бокового зала канцелярии, Чэнь Дуй остановилась в галерее и посмотрела вдаль.
За главным залом канцелярии раскинулся просторный внутренний двор, напротив ворот высилась арка-пайфан с высеченным на ней огромным древним иероглифом «Шань» (Гора) – на холме, в тюрьме. В этом не было ничего необычного: по законам любого смертного государства на подвластных землях возводили пять священных гор – Юг, Север, Восток, Запад и Центр, и на воротах каждой непременно красовались два иероглифа, написанные рукой основателя династии. Этот заглавный иероглиф неизменно писался в архаичной манере.
Позднейшие литераторы и заклинатели предлагали тысячи толкований сему факту, но подлинный смысл, пожалуй, уже давно занесло песками истории.
Чэнь Дуй заметила две фигуры – большую и маленькую, – сидевших на белокаменных ступнях арки и о чем-то шептавшихся.
Поколебавшись немного, она медленно направилась к ним. Чтобы избежать подозрений в подслушивании, Чэнь Дуй нарочно слегка кашлянула, поднимаясь по ступеням за их спинами. Однако те увлеченно беседовали: один говорил с жаром, другая слушала со вниманием, словно вовсе не замечая ее приближения. Чэнь Дуй не стала тушеваться и уселась с самого краешка лестницы. Хотя села она непринужденно и расслабленно, грация осанки всё равно выдавала в ней благородное происхождение.
Оба собеседника изъяснялись на правильном официальном наречии Восточного Континента Драгоценной Кувшинки. Чэнь Дуй понимала язык, иначе и не приехала бы в этот городок, но сама говорила с трудом. Именно поэтому за всю дорогу с Чэнь Сунфэном и Лю Бацяо она почти не раскрывала рта. Впрочем, главной причиной было то, что ей попросту не о чем было говорить с этими двумя, да и желания не было.
Лю Бацяо лишь притворялся легкомысленным, а в душе был фанатично предан мечу – вроде интересный человек, но скучный до зубовного скрежета. Чэнь Сунфэн же бредил возрождением клана – на вид простой, а на деле тот еще стратег. Ни один из этих двоих «сливок общества» Восточного Континента не был ей ровней. С кем не по пути – с тем и говорить не о чем.
Поглядев на девушку примерно на десяток лет старше его самого, юноша мысленно пожал плечами: впечатление она производила самое посредственное.
Чэнь Дуй сидела тихо, не выказывая желания вступать в разговор.
Впрочем, мельком взглянув на них раньше, она заметила, как девочка бережно прижимает к груди сияющую изумрудную тыкву. Взгляд у Чэнь Дуй был наметанный – она сразу поняла, что вещица непростая.
Богато одетый мальчик и похожая на фарфоровую куколку девочка – это были Сун Цзисинь из переулка Глиняных Кувшинов и Тао Цзы с горы Чжэньян.
Сун Цзисинь заглянул в имение семьи Ли вместе с Сун Чжанцзином и сразу запал на эту малышку: он с детства питал слабость ко всему изысканному и утонченному, а грубые вещи его не привлекали. Тао Цзы тоже прониклась к нему симпатией, и они странным образом быстро сошлись, несмотря на разницу в возрасте. Им было о чем поболтать, причем Сун Цзисинь даже не чувствовал, что отбывает повинность. В конце концов он уговорил дядю Сун Чжанцзина заставить семейство Ли открыть ворота, чтобы прокатиться в ведомственную канцелярию вместе с Тао Цзы. Ему было плевать на то, как убиваются и дрожат хозяева дома, – он просто взял девочку за руку и вывел со двора. Одновременно он послал служанке Чжигуй веление поискать в сундуке зеленую тыкву и отправить ее Тао Цзы в качестве подарка.
Малышка ластилась к Сун Цзисиню и с капризным кокетством спрашивала:
— Братец Поленница, ты только что говорил про академические арки двенадцати академий. Перед тем как сюда приехать, я слышала, как дедушка болтал с кем-то о вашей Академии Горного Утеса в Великой Ли – говорят, они сейчас скатились на самое дно? Ты знаешь, что выбито на их арке?
Прозвище «Братец Поленница» девочка дала ему из-за двух последних иероглифов в имени. Сун Цзисинь не возражал. Сейчас его мало волновала судьба той чужачки, он опустил взгляд на подол своего парчового халата, и на мгновение в его глазах промелькнуло сложное выражение.
Девочка вздохнула:
— Не знаешь... Интересно, дедушка нашел кого-нибудь на стороне?
Сун Цзисинь улыбнулся, опустив голову и похлопав себя по подолу, а взгляд его стал еще более непроницаемым.
Стоявшая в стороне Чэнь Дуй вдруг мягко спросила:
— Малышка, а твоя тыква иногда не издает звуков сама по себе?
Девочка обернулась, высоко подняла тыкву обеими руками, сощурила глазки и похвасталась:
— Это подарок от братца Поленницы!
Ответ невпопад.
Чэнь Дуй лишь улыбнулась про себя.
Сун Цзисинь бросил небрежно:
— Во время грозы она гудит.
Чэнь Дуй кивнула:
— И правда, тыква, взращивающая мечи.
Сун Цзисинь слегка удивился.
Маленькая гостья с горы Чжэньян затараторила:
— Знаю, знаю! У нас дома три таких тыквы. У дедушки есть одна – серая, гадкая до ужаса. А у дедушки Лю с пика Тайбай самая милая – крошечная, с ладошку, вж-вж-вж, и вылетают десятки маленьких летающих мечей! У сестрицы Су тыква среднего размера, фиолетово-золотая, только сестрица Су не любит ее показывать – я ее тысячу раз просила, дала лишь разок потрогать, и она сразу ее спрятала.
Чэнь Дуй пояснила:
— Малышка, ты зря обижаешься на сестрицу Су. Фиолетовая тыква, взращивающая мечи – великая редкость среди таких артефактов, входит в тройку лучших. Наверное, во всем Восточном Континенте Драгоценной Кувшинки такая только у нее одной. Правда, по сравнению с другими тыквами, эта хоть и непревзойденна в уходе за мечами, но хрупкая донельзя, ее легко расколоть острым оружием.
Тао Цзы снова прижала к себе зеленую тыкву:
— А моя какая?
Чэнь Дуй улыбнулась:
— Тоже очень ценная.
Девочка подергала Сун Цзисиня за рукав и робко спросила:
— Братец Поленница, ты хочешь забрать ее назад?
Сун Цзисинь потрепал ее по голове, глядя с бесконечной нежностью, и заливисто рассмеялся:
— Да погоди ты! Даже если бы у меня была еще одна такая тыква, я все равно отдал бы ее тебе.
Вспомнив одну забавную историю, Чэнь Дуй сказала:
— Сказывают, во времена оные на аукционе Сокровища Небес и Земли главным лотом выставили невиданную лозу с тыквами, взращивающими мечи – на ней висело шесть маленьких плодов. Говорят, сам Даосизмский Прародитель до восхождения на небо лично посадил этот росток в нашем мире. Прошли тысячи лет, прежде чем выросла та гроздь – все тыковки разного размера и цвета, просто чудо.
Сун Цзисинь искренне восхитился:
— Огромный мир полон чудес.
продолжение следует...

Комментарии

Загрузка...