Сердце Ду Цзиня сжалось в тиски, а затем отпустило. Прежняя Жому никогда бы не произнесла таких слов. В те дни она блистала на вершине славы и искренне верила, что во всем Центральном Лесу нет ни клочка земли, который не принадлежал бы ей, а все зверолюди находились под ее безраздельным контролем. Даже впав в немилость, пускай она и не спешила признавать ни Ду Цзиня, ни Жо Сяомо своей семьей, она категорически запрещала кому-либо еще обижать их. Когда Сяомо только пошел в садик для зверолюдей и другие дети начали его задирать, мальчик никогда не жаловался дома, но Жому безошибочно вычисляла обидчиков. Под покровом ночи она устраивала им такую выволочку, что те тряслись, как перепуганные перепела, а на следующий день бежали мириться с Сяомо.
Равно как и презирая низкое происхождение Ду Цзиня, она в то же время не позволяла ему лишний раз перемолвиться словом с другими самками. Стоило Жому что-то не так понять, как дома разыгрывалась буря, она орала на него:
─ Проваливай!
─ Разве ты не подыскал себе кого-то на стороне?!
После чего хлопала дверью и уходила, оставляя Ду Цзиня в одиночестве прижимать к себе дрожащего Сяомо и повторять сквозь слезы: ─ Сяомо, не боись, это папа виноват, вот матушка и сердится.
─ Разве ты забыл, Сяомо? Совсем недавно матушка заступилась за тебя и прогнала злых обидчиков.
В бесчисленные ночи Ду Цзинь утешал так и сына, и самого себя. Прошлая боль была подлинной, а нынешнее горькое счастье казалось воткнутой в сердце иглой – ни вытащить, ни вздохнуть.
Нахмурившись, Линь Фэн перевела взгляд на Е Цинлуаня: ─ Цинлуань, что они здесь делают? Они тебя шантажируют?
Голос Линь Фэн смягчился, но Е Цинлуань лишь демонстративно отвернулся. Спина его напряглась, а побелевшие пальцы уперлись в край стола:
─ Отпусти их, Линь Фэн.
─ Насильно мил не будешь. Сколько ни принуждай, счастья это не принесет.
Линь Фэн, еще секунду назад уверенная в своей победе, после этих слов пошла пятнами. Лицо ее исказилось от злости, зубы скрипнули: ─ Не тебе меня учить!
С этими словами мощная струя воды со свистом устремилась прямиком в Жому!
Жому и без того не теряла бдительности. Среагировав мгновенно, она рывком отбросила Ду Цзиня под каменную кушетку, успев заодно задвинуть за спину Сяомо: ─ Сяомо, сиди с папой, мама разберется с ней!
Пользуясь тем, что водяной удар рассеялся, Жому выскочила из укрытия, намереваясь перехватить левую руку Линь Фэн, которая уже светилась синевой.
Но куда там – Линь Фэн уже давно освоила третью ступень магии воды, и поймать ее врасплох было почти невозможно. Чуть качнувшись назад, она играючи уклонилась, и в следующий миг в Жому полетели сразу три яростных водяных потока!
─ Кхм... ─
Жому рухнула на пол. От первого удара увернуться удалось, но два следующих со страшной силой впечатались ей в плечо и голень. Волны дикой боли пронзили тело; Жому сдавленно подумала, что кости, пожалуй, треснули. Если даже сила местной правительницы такова, оставалось только гадать, насколько чудовищной мощью обладают истинные хозяева крупных городов.
Второй поток явно метил ей в горло – не отскочи она в долю секунды назад, на этом бы всё и закончилось. Только теперь пришедший в себя Е Цинлуань с криком бросился вперед, заслоняя собой тяжело дышащую Жому:
─ Линь Фэн, ты с ума сошла?!
Но Линь Фэн лишь холодно усмехнулась, процедив сквозь зубы:
─ Е Цинлуань, это ты спятил.
─ Неужели ты всерьез думаешь, что память о Цинтане послужит тебе охранной грамотой?
─ Открою тебе секрет: даже если бы Цинтан был жив, он бы не посмел так со мной разговаривать!
Глас Линь Фэн звучал безумно. Следом за этим еще один сокрушительный водяной вал покатился прямо на лекаря. Жому в последний момент толкнула Е Цинлуаня в сторону, а сама вжалась в деревянный стеллаж, уставленный склянками.
Грохот! Деревянные перекрытия аптики разлетелись щепками под ударом стихии, оставив в стене зияющую дыру.
Сердце Е Цинлуаня сжалось от боли – каждый брус в этом здании, каждую дощечку когда-то своими руками собирал его младший брат.
Линь Фэн тоже замерла, словно только сейчас осознав, что натворила. Уставившись на пролом, она помолчала пару секунд, а затем выдавила:
─ Цинлуань, отойди.
─ Ради памяти Цинтана я отпускаю тебя. Привезу другого лекаря.
Е Цинлуань не ответил. Он медленно поднялся на ноги, и только теперь Жому заметила, что глаза его налились кровью до черноты, а в глубине зрачков бурлило нечто невообразимое. ─ Убираться должна ты.
Ду Цзинь хмурился, переводя взгляд с Линь Фэн на Е Цинлуаня. Отношения между этими двумя явно не исчерпывались рамками обычной правительницы и ее личного лекаря. А тот загадочный Цинтан – неужели он приходился Е Цинлуаню родственником?
Жому тоже просчитывала варианты, лихорадочно соображая, как вытащить семью живыми из этой ловушки. ─ Все эти годы, пытаясь отыскать кого-то хоть капельку похожего на Цинтана, ты успела взять уже восьмерых мужей, – голос Е Цинлуаня вновь обрел ледяное спокойствие, но под ним скрывалось такое дрожащее отчаяние, что становилось не по себе. ─ Линь Фэн, с меня хватит. Я больше не могу смотреть на чужие лица, в которых отражается гибель моего брата!
─ Да, Ду Цзинь похож на него, но у него есть своя семья, у него есть ребенок!
─ Уходи сама и прекрати множить боль на земле, которую Цинтан любил больше всего!
Так Е Цинтан приходился Е Цинлуаню младшим братом! Жому наконец сложила мозаику. Неудивительно, что лекарь обратил на них внимание еще в день той истории с пьянкой – предыстория оказалась донельзя мелодраматичной.
Линь Фэн не верила своим ушам. Она захохотала – безумно, истошно, издеваясь над наивностью лекаря: ─ Ха-ха-ха-ха! Кто? Кого ты просишь уйти? Меня?!
─ Градоначальницу? Из-за какой-то вины перед покойным мужем бросить родные места?
Смех Линь Фэн перешел в слезы. Стоявшая за ее спиной Кон Цинцин тут же услужливо протянула ей шелковый платок с вышитыми павлиньими перьями. Линь Фэн утерла глаза и небрежно швырнула платок обратно служанке, которая едва успела его поймать, виновато улыбаясь. ─ Я думала, что раз поселила тебя в этой аптеке и приказала всей прислуге во всем потакать твоим прихотям, даже проложив к тебе отдельную дорогу, ты наконец всё поймешь.
─ Но раз уж ты оказался настолько неблагодарным, отправляйся-ка к своему брату.
Линь Фэн вынесла лекарю смертный приговор с пугающим спокойствием, формируя на ладони целую россыпь водяных сфер, летевших на Е Цинлуаня!
В глазах Е Цинлуаня отразилась безнадежность. Обладая силой исцеления лишь второй ступени, он не мог тягаться с водной магией третьего ранга. Смирившись, он закрыл глаза: «Цинтан, твой брат идет к тебе».
В памяти всплыл образ младшего брата – вечно живого, щеголеватого, порхающего повсюду бабочкой. Когда-то они оба одновременно пробудили целительный дар, и они наивно полагали, что это благословение небес. Кто бы знал, что этот дар обернется для них обоих смертельным проклятием.
После того как Линь Фэн захватила власть в городе, она личным приказом назначила Е Цинтана штатным лекарем своей резиденции. Поначалу всё шло спокойно: Цинтан добросовестно лечил каждого больного. Хотя Зеленый Склон жил тихо, работы хватало, и вскоре молодой красавец-лекарь стал предметом воздыханий чуть ли не каждого местного жителя – как самок, так и самцов.
Именно тогда Линь Фэн открыто заявила о своих чувствах к нему, разом отвадив прочих претендентов. Сам того толком не понимая, Е Цинтан оказался в роли мужа градоначальницы.
Собственнический инстинкт Линь Фэн не знал границ: она запретила Цинтану продолжать врачебную практику. Но больных меньше не становилось, и тогда она оставила при дворе Е Цинлуаня, который как раз собирался попытать счастья в Городе Тысячи Зверей. С тех пор братья, разделенные всего несколькими стенами, почти перестали видеться. Редкие встречи происходили лишь на свадебных церемониях самой Линь Фэн.
Да-да. Став супругой Е Цинтана, она заявляла, что выполняет указания Зверя-Прародителя, и вскоре обзавелась целым гаремом других мужей-самцов. Большинство из них, правда, были сыновьями богатых торговцев. Е Цинлуань прекрасно понимал: Линь Фэн не собиралась ограничиваться крошечным приграничным городком. Ее амбиции простирались далеко на юг, вплоть до самого Центрального Леса.
Но на каждой новой свадьбе натянутая улыбка на лице Е Цинтана резала Е Цинлуаню сердце. Он видел, как день ото дня тает его брат, и ничего не мог поделать. Он пытался намекать Цинтану, что его госпожа ведет себя чересчур вольготно, но к тому моменту Е Цинтан уже носил под сердцем ребенка Линь Фэн.
Охватывая руками округлившийся живот, он с нежностью прислушивался к первым толчкам малыша. Он упрямо верил, что стоит ребенку родиться, как Линь Фэн изменится – станет такой же ласковой и внимательной, какой была в первые дни их знакомства.
Но Е Цинтан не дождался этого дня. Он умер при родах.

Комментарии

Загрузка...