И вот незаметно Межклассовое соревнование устремилось к своей развязке.
— Хм-м.
Потирая подбородок, я вглядывался в табло, установленное на большом стадионе.
Класс Аинтера все еще держался на первой строчке, тогда как мой класс делил второе место с классом Латера. Начиная с конных скачек, открывших Межклассовое соревнование, и вплоть до этой минуты эта утомительная, но свирепая трехсторонняя борьба не знала передышки.
«Если возьмем две победы подряд, у нас реально есть шанс вырвать первенство».
Я напряженно шевелил мозгами, глядя на класс Аинтера, шедший впереди с ничтожным отрывом. Выигрываем один матч — выходим на первое место, берем следом еще один — и победа у нас в кармане.
В теории победителем мог стать кто угодно. К сожалению, суровая реальность расходилась с теорией: хоть мне и удавалось обойти Латера и единолично занять вторую строчку, дотянуться до верхушки никак не получалось. Стоило выиграть мне — побеждал и он, брал верх он — выигрывал кто-то еще... О каких двух победах подряд вообще могла идти речь?
«Неутомимые ублюдки».
Оглянувшись назад, я увидел, как студенты Империи, сцепившись руками, слаженным хором во всю глотку орут боевые кричалки.
Хуже того: эти типы превосходили нас не только числом, но и мастерством, не оставляя ни единой бреши. По правде говоря, разве сам факт того, что студенты Армейна, будучи в подавляющем меньшинстве, дышали им в затылок с минимальным отрывом, уже не заслуживал восхищения?
Оттого досада лишь сильнее сжимала горло. Казалось, еще чуть-чуть, самую малость — и мы дотянемся до финишной черты. Казалось, не опусти мы рук — и судьба обязательно подбросит нам шанс.
И вот первый и последний шанс действительно настал.
«Эрих выбыл».
Главный виновник, развязавший эту адскую трехстороннюю бойню, серый кардинал, надоумивший Аинтера, и капитан имперского авангарда, не пропускавший ни одной контактной дисциплины, — этот самый Эрих начисто вылетел из Межклассового соревнования.
Причина оказалась до смешного проста. Поговаривали, Куратор поймал его с поличным во время массовой потасовки со студентами из других стран. По слухам, разъяренный Куратор взял его в удушающий захват и держал до тех пор, пока тот не отключился. Жаль, мне не довелось узреть это собственными глазами.
Как бы то ни было, из-за суровой кары Эрих был разжалован в рядовые зрители и пациенты лазарета, а пыл бесстрашных студентов Империи заметно поутих. Каким бы безбашенным ни был студент, никто в здравом уме не желал огрести от Куратора.
«Теперь наши шансы на победу в Соревновании четырех возросли».
Я снова перевел взгляд на табло и разложил все по полочкам.
Эрих, капитан авангарда Империи, выбыл, а мастерство Аинтера все еще уступало моему. Даже вопли имперцев, давившие на нервы участникам, поубавили громкость — а значит, шансы Армейна на победу в Соревновании четырех, финальной дисциплине турнира, взлетели как никогда.
Да, этого было более чем достаточно. Если закрепить лидерство двумя победами подряд сложно, хватит и триумфа в самом конце. Когда Межклассовое соревнование завершится, удерживать первое место уже никому не понадобится.
«Финальный триумф, решающий исход всей войны».
Улыбка сама собой расползлась по лицу. Лучшего расклада и пожелать нельзя.
Доблестный рыцарь Армейна выстоял, не склонившись перед тиранией Империи. И в награду за отчаянную стойкость ему выпал шанс сорвать гордую, благородную победу! Воистину, удача благоволит тем, кто не сдается.
— Рютис.
— А?
Пока я раздумывал, не провести ли спарринг с одноклассниками, заявленными на Соревнование четырех, прямо под ухом раздался голос Латера.
— А, Латер. Ты когда подошел?
— Я уже давно здесь стою.
От его невозмутимого ответа мне стало даже чуточку неловко. Не почувствовать приближения мага, даже не рыцаря... Неужели я настолько зациклился на победе?
Вскоре у меня вырвался тихий смешок. Кто бы мог подумать, что я так распалюсь из-за какого-то праздника в Академии? Хоть я и рвался к победе два года назад и в прошлом году, но настолько серьезно вкладывался впервые. Как бы то ни было, этот парень Эрих преподнес нам воистину потрясающий прощальный подарок к выпуску.
— У меня скоро следующий поединок, так что буду краток. Ты слышал про Эриха?
— Ха-ха, даже если бы не захотел, все равно бы услышал! Говорят, пластом лежит на койке в лазарете?
Забавно: человек, сделавший нам такой царский подарок, теперь валялся где-то вдалеке с чувством выполненного долга.
Впрочем, раз уж за ним преданно ухаживает Сера, вряд ли он затаит обиду. Если откровенно, силовая взбучка от Куратора — закономерный итог, который Эрих накликал на себя сам.
«Младший брат, вонзивший нож прямо под дых собственному старшему брату».
Я снова хохотнул. Будь семья Красиус правящей династией, уже поползли бы слухи, будто Эрих метит на место кронпринца — настолько сокрушительным критическим ударом стали его безумные выходки для Куратора.
Конечно, мы просто посмеивались, наблюдая за этим весельем. Наставника было по-человечески жаль, но веселиться на общеакадемическом празднике в статусе студента — ведь не преступление, верно?
— Объективно говоря, нынешнее мастерство Аинтера не дотягивает до нашего уровня. Теперь, когда Эрих выбыл, все решится между тобой и мной.
— Пожалуй, так оно и есть.
Поскольку я думал ровно о том же, то лишь спокойно кивнул. Пройди еще год или два, все могло бы сложиться иначе, но Аинтер, едва взявшийся за меч, нам не ровня.
Дело не в пренебрежении к Аинтеру. Это был непреложный закон времени, одолеть который не под силу ни одному смертному.
— Кроме того, за Соревнование четырех дают куда больше очков, чем за остальные дисциплины. Как насчет того, чтобы не тратить силы по пустякам и решить все разногласия в финале четырех?
— О-о.
От столь неожиданного предложения у меня вырвался возглас.
Меня не удивило само участие Латера в Соревновании четырех. Его выход на арену разумелся сам собой и не требовал лишних слов; скорее уж я поразился бы, заяви он об отказе.
Причина моего изумления крылась в другом.
— И что ты будешь делать, если с треском проиграешь после столь дерзкого вызова?
Латер сам подошел ко мне и открыто бросил перчатку. Не просто позвал сыграть партейку в шахматы в комнате клуба, а прямо на глазах у всех студентов объявил войну: «Давай решим исход битвы в Соревновании четырех».
Это было совсем не похоже на Латера, всегда ратовавшего за хладнокровие и благородство, но...
«Мне это по душе».
Для рыцаря не существовало более желанного вызова. Ничто так не разгоняет кровь по жилам, как открытое объявление войны от заклятого соперника.
— Разве хоть один полководец ступает на поле боя с мыслью о поражении?
— Ха-ха!
Ответ оказался еще краше.
— Договорились. Победитель Соревнования четырех забирает все.
Честь, славу, рукоплескания трибун — абсолютно все.
...Или, вернее сказать, мне казалось, будто мы лишь мгновение назад так красиво разошлись с Латером.
«Мне это снится?»
Я издал сухой смешок, глядя, как класс Аинтера поднимается на Арену.
Точнее говоря, я не смог сдержать нервного смешка, когда увидел одного из участников, шагавших плечом к плечу с Аинтером.
«Какого дьявола здесь делает Куратор?..»
На Арену с выражением беспросветного раздражения на лице ступил черноволосый мужчина.
Триумфатор, два года назад блестяще завершивший Соревнование четырех, вновь бесцеремонно вломился в детскую драку.
«...Чертов Эрих».
Так вот каков был твой замысел с самого начала?! Принести себя в жертву, чтобы вместо младшего брата на поле боя вышел Куратор?!
Если так, то безумие Эриха не знало никаких границ. Либо же Куратор во время удушающего случайно повредил ему мозги.
......
Слухи о том, что Межклассовое соревнование в Академии превратилось в детскую потасовку за честь нации, разлетелись со скоростью пожара.
В конце концов, юнцы, выступавшие в роли бойцов и болельщиков, были отпрысками знатных родов. И стоило им черкнуть весточку домой, как слухи разнеслись в мгновение ока.
Так вести о турнире проникли не только во все уголки Империи, но и в зарубежные державы — и вот тогда-то грянула настоящая катастрофа.
[— Слыхал, в Академии нынче нешуточный переполох.]
— Вы говорите так, будто там хоть когда-то было тихо.
Началось все с министра финансов. Проведав откуда-то новости, министр связался со мной в ту же ночь — аккурат после того, как я от души придушил Эриха, — начав разговор с насмешливого приветствия.
[— Ну а что поделать, если все, с кем я встречаюсь, только об Академии и толкуют? Люди возлагают большие надежды, говоря, что это станет прекрасным прецедентом: будущие лидеры Империи укрепляют дружбу со студентами из других стран, попутно демонстрируя несокрушимую мощь Империи.]
От дальнейших слов министра у меня похолодела кровь. Люди, с которыми он общался, были сановниками министерского уровня или высшей знатью не ниже графов. Межклассовое соревнование не сходило с уст верхушки Империи, и все они ждали «прекрасного прецедента».
Само собой, объяснять значение «прекрасного прецедента» не требовалось. Разумеется, речь шла о безоговорочной победе Империи.
Ситуация складывалась паршивая. Обычная детская драка переросла в событие государственной важности, за которым с надутыми от важности щеками следили взрослые мужи.
— Это дело учащихся, пусть они сами с ним и разбираются. Нам остается лишь поддерживать их.
[— Оно, может, и так, но разум и сердце всегда поют вразнобой.]
Обронив это, министр обменялся со мной дежурными любезностями и прервал связь. Складывалось ощущение, будто он позвонил лишь затем, чтобы донести до меня настроения в высшем свете Империи.
С того самого дня у меня не переставала раскалываться голова. Раз уж взоры и уши имперской элиты обратились к Академии, происходящее перестало быть рядовым «обеспечением безопасности высокопоставленных иностранных гостей». Это превратилось в масштабное действо, где я обязан был привести Империю к победе во имя ее гордости.
«Да плевать мне».
И все же я игнорировал прозрачные намеки окружающих и держался до последнего.
Верхушка Империи возжелала победы? Они что, за бессловесную пешку меня держат? Я кувыркаюсь как шелудивый пес только потому, что единственный стоящий надо мной мерзавец — сам Император; в любом другом месте я — влиятельная птица высшего полета и фигура вельможная! С какой стати мне влезать без нужды, потакая чужим хотелкам, да еще и ловить упреки в том, что взрослый лоб полез в детскую возню?
Служи победа в Межклассовом соревновании реальным государственным интересам или задевай чужую честь — я бы еще подумал. Но здесь не было ничего подобного! Выиграем — потешим собственное самолюбие, проиграем — никто и волоса с головы не потеряет. Разве что легкая досада, не более.
[— Господин министр.]
— Слушаю, Ваше Величество.
[— Его Величество Прежний Император проявил к происходящему живой интерес. Сказал, отрадно видеть, как юные друзья радеют о чести Империи.]
— ......
Однако стоило мне услышать, что интерес проявил даже Прежний Император, мирно наслаждавшийся пенсией в глуши, как руки у меня опустились.
Если уж Прежний Император чего-то пожелал, я обязан был расшибиться в лепешку. Пусть с отречением он и сложил официальные полномочия, его непререкаемый авторитет и величие никуда не делись. Никто в здравом уме не посмеет ослушаться мудрого государя, поднявшего из руин погибавшую империю.
«Мне крышка».
Вся загвоздка заключалась в том, что я собственноручно вывел из строя главную ударную силу Империи — Эриха.
Судя по прошлому опыту, триумфатор финального Соревнования четырех забирал победу во всем турнире. Однако лагерю Империи, где остался один лишь Аинтер без Эриха, ловить против Рютиса или Латера было нечего. Я собственными руками растоптал шансы Империи на победу!
Вассал Империи сорвал триумф державы, а Прежний Император, проведав об этом, выразил горькое разочарование?! Такое кошмарное будущее мне даже во сне видеть не хотелось. Если ради предотвращения этой катастрофы требовалось превратиться во взрослого, вломившегося в детскую возню, — да раз плюнуть!
— Куратор... какого лешего вы...
— У меня тоже были свои причины.
Вот к чему все привело. Ровно как и два года назад, я вновь оказался среди участников Соревнования четырех.
Прости, Рютис.
«Такова суровая правда жизни госслужащего».
Ледяная реальность, которую такому монаршему отпрыску, как ты, не понять и за миллион лет.
Твою ж мать.
......
Решающая битва, где на кон было поставлено абсолютно все, завершилась победой Империи благодаря вмешательству чудовища по имени Куратор.
Казалось бы, внезапное появление постороннего должно было вызвать бурю протестов и возмущения, однако составлявшие большинство студенты Империи взорвались громогласными овациями, ликуя по случаю победы своей страны.
Более того, даже иностранные студенты, которым полагалось бунтовать громче всех, самозабвенно аплодировали, потрясенные виртуозным фехтованием Куратора. Должно быть, Куратор сам взял на себя роль шута, лишь бы сгладить недовольство.
«Обидно, но ничего не попишешь».
Отряхнув одежду, я сошел с Арены. Пусть мне и не удалось увенчать финал победой, но получить урок от такого непревзойденного мастера, как Куратор, уже само по себе было великой удачей для всякого, кто идет по пути меча.
Впрочем, Латеру — магу, а не мечнику вроде меня, — наверняка нелегко смириться с подобным...
— Третье место. Ты куда это собрался?
Голос Латера за спиной заставил меня замереть на месте.
— ...Что ты сказал?
— Я сказал: третье место.
С трудом повернув голову, я увидел, как Латер ухмыляется, указывая подбородком на табло.
И точно: как он и сказал, мой класс оказался на третьей строчке, а класс Латера — на второй.
— Должно быть, из-за того, что ты рухнул на землю раньше меня, мне начислили больше очков. Похоже, в этот раз победа за мной.
От подобной нелепой логики у меня отнялся язык. Мы оба полегли от руки Куратора, о какой победе или поражении тут вообще речь?!
— Этот поединок не считается! Чем молоть ерунду, давай лучше сразимся еще раз в следу...
— Прости, но у меня нет ни малейшего желания повторно сводить счеты с неудачником.
«Синеволосый ублюдок».
В это мгновение я впервые познал, что значит по-настоящему кого-то ненавидеть.
Глава 521

Комментарии

Загрузка...