Прошло несколько дней с тех пор, как появились первые признаки того, что Межклассовое соревнование в этом году превратится в то еще зрелище.
— Пожалуйста! Помогите нам!
Оливия — Глава Дисциплинарного отдела и фиолетовый ретривер, которой больше не приходилось выживать на одной репе, — вихрем ворвалась в комнату клуба.
От столь неожиданного поворота событий мысли на мгновение замерли. Внезапный визит я еще мог понять — такое случается, когда возникает неотложное дело.
Однако я и представить не мог, что по собственной воле ко мне явится студентка — не преподаватель и не конвойная охрана Трех Королевств. С точки зрения учащихся для встречи со мной не было ни повода, ни причины. Во всяком случае, пока я сам не явлюсь к ним, чтобы вручить рекомендательное письмо.
— ...Что?
Из-за этого мой ответ прозвучал с заминкой.
Оливия отличалась жизнерадостным и мягким нравом, однако была просто добродушной, но вовсе не глупой. Поэтому, хоть она и тепло здоровалась при каждой случайной встрече, сама никогда ко мне не подходила. Девушка прекрасно понимала, чем чревато неосмотрительное сближение со мной без веской причины.
Особенно теперь, когда ее сестра Амелия перешла под мое начало. Оливии хватало благоразумия держаться сдержанно, чтобы ненароком не навлечь неприятностей на начальство своей сестры.
И тем не менее именно эта Оливия ни с того ни с сего вломилась в комнату клуба — да еще и с отчаянной мольбой о помощи.
— Сначала присядь. Гостю не пристало оставаться в таком виде.
Собравшись с мыслями, я похлопал по плечу Оливию, согнувшуюся в столь низком поклоне, что она едва ли не распласталась по полу.
Я все еще не понимал, что стряслось, но раз уж Оливия вела себя так, на то имелись причины. Она не была для меня чужим человеком — я сам пристроил ее в Студенческий совет. И если уж эта девчонка оказалась в отчаянном положении, я мог хотя бы выслушать ее.
К тому же нынешний Студенческий совет Мар передала младшим товарищам. Раз уж ко мне пришла сама Глава Дисциплинарного отдела, проблема явно касалась Студсовета, а значит, у меня было более чем достаточно поводов помочь хотя бы из чувства долга и старой привязанности.
— Ты пьешь чай? Есть еще кофе и сок.
— А, э-эм, сок, пожалуйста.
— Хорошо.
Оливия, покачиваясь, опустилась на стул и ответила отрешенным голосом — будто только что истратила последние крупицы сил на свой отчаянный вопль о помощи.
От этого становилось даже жутко. Через что ей пришлось пройти, чтобы довести до полного изнеможения неутомимого ретривера?
«Неужели накал вокруг Межклассового соревнования настолько суров?»
Единственное, о чем я мог подумать, — это Межклассовое соревнование, главное и единственное крупное событие второго семестра.
Черт побери, почему хоть раз в жизни все не может пройти гладко?
И если радужные надежды никогда не оправдывались, то дурные предчувствия сбывались с завидным постоянством.
— Один лишь Дисциплинарный отдел не в силах держать все под контролем! Мы расширили штат по сравнению с прошлым годом и даже выбили чрезвычайный бюджет сразу после начала учебы... но даже с учетом этого в нынешнем году справиться невозможно!
Отпив сока и немного восстановив силы, пребывавшая в прострации Оливия принялась с яростным напором объяснять ситуацию. Будет ли невежливо по отношению к ней подумать, что сейчас она напоминала рычащего крупного пса?
Как бы то ни было, положение Дисциплинарного отдела со слов Оливии выглядело плачевно. Кадры и бюджет Студенческого совета всегда были ограничены, а когда скудные ресурсы делятся между несколькими ведомствами, понятия вроде «щедрого финансирования» и «избытка рабочих рук» превращаются в несбыточные мечты. Даже Департамент инспекции во времена подчинения Министерству финансов не избежал проблем со сметой и штатным расписанием.
Тем не менее Студенческий совет и Дисциплинарный отдел были весьма компетентны и отнюдь не бесполезны, поэтому распределили скромные запасы максимально рационально и экономно. Они даже учли опыт Межклассовых соревнований за последние два года и выделили Дисциплинарному отделу еще больше ресурсов, принимая во внимание, что грядущее состязание станет последним для особ королевской крови из других государств.
Однако, как ни старайся в рамках лимита в сто единиц, прыгнуть выше сотни невозможно. К глубокому сожалению, боевой задор Рютиса и Латера перевалил далеко за эту сотню.
— В-вот почему... мне безумно неловко, но... нам нужна ваша помощь, господин министр...
Выпалив все накопившиеся беды на одном дыхании, Оливия робко взглянула на мою реакцию.
Ей наверняка и самой было стыдно. Сколько бы непредвиденных переменных ни возникло, она просила постороннего взять на себя чужие обязанности. И не просто постороннего, а человека, прибывшего сюда в качестве инспектора.
— Неужели мое присутствие и правда хоть чем-то поможет? — пробормотал я, с жалостью глядя на Оливию.
Если они слепо просили о помощи, не имея четкого плана, я не мог просто так согласиться...
— Да! Если вы просто встанете на Арене, скрестив руки на груди, этого будет более чем достаточно! Пока существует хотя бы малейшая вероятность, что вы вмешаетесь, господин министр, риск любых происшествий упадет до минимума!
«О как».
К счастью, она пришла не с пустыми руками, а со своим планом.
«Люди и правда мыслят одинаково».
Именно такой подход я и держал в голове.
Мне было даже немного неловко перед Оливией, столь отчаянно пытавшейся меня убедить, ведь я и без того собирался вмешаться ради поддержания порядка на Межклассовом соревновании. Случись какая беда из-за того, что я пустил все на самотек и оставил на попечение Студенческого совета, одному богу известно, каких отборных ругательств мне довелось бы выслушать от Императора.
К тому же ребята из нынешнего Студсовета, похоже, пребывали в заблуждении, будто последние два года я помогал Академии исключительно из-за Мар. На самом деле я вмешивался лишь потому, что переживал за членов клуба — как бы те не покалечились.
«Вот почему они так суетятся: думают, я буду безучастно смотреть со стороны».
На губах появилась горькая усмешка. Мар знала, что я пашу как проклятый, приглядывая за членами Кондитерского клуба, поэтому между нами не требовалось лишних слов. Но остальные руководители Студенческого совета этого не знали. Поскольку Мар выпустилась, они решили, будто я и пальцем не пошевелю ради дел Академии, и потому склоняли головы и дрожали от страха.
Я почувствовал укол вины. Я держался на расстоянии, полагая, что мои визиты станут лишним бременем для Студенческого совета, но в итоге это породило лишь ненужную панику.
«Пока сам не поработаешь с теми, кто бесконечно далек от твоего уровня, ни черта не научишься ладить с детьми».
Работая с теми, кто равен тебе или стоит лишь на ступень ниже, обходишься полунамеками. Но между мной и членами Студсовета пролегала непреодолимая пропасть. Надеяться, что они поймут все без слов, было верхом наивности.
— В этом я помочь смогу. Не переживай.
Я коротко кивнул, принимая просьбу Оливии.
— С-спасибо вам!
Глядя, как просияла Оливия, без конца отвешивая поклоны, я снова ощутил укол совести.
Пожалуй, стоит наведываться в Студенческий совет хотя бы раз в две недели...
......
— Тебе незачем ходить туда лично, Карл. Предоставь это мне.
Когда я рассказал Мар о сегодняшней засаде, устроенной ретривером, она лишь мягко покачала головой.
— Ты все правильно сделал, держась подальше от Студсовета, Карл. Они запаниковали исключительно из-за непредсказуемости Межклассового соревнования, но после него ведь никаких особых событий не предвидится?
— Это верно.
— Если возникнет необходимость связаться со Студенческим советом, просто скажи мне. Я все равно время от времени общаюсь с нынешним президентом Студсовета.
Мар и впрямь поддерживала хорошие отношения с нынешним главой Студенческого совета. Он был преемником, которого она лично натаскивала, и именно от него она заранее узнала, что местом проведения учебной поездки в этом году станет герцогство Сёрбет. Чем мне появляться там лично, уладить все через Мар действительно было куда разумнее.
— К тому же в Студсовете полно младших, которые еще даже не обручены. Будет неловко, если кто-то из них влюбится в тебя, Карл.
Глядя на озорную улыбку Мар, я тихонько усмехнулся. Даже для шутки подобное опасение звучало нелепо.
— Неужели хоть одна благородная девица положит глаз на женатого мужчину?
— Ну, есть же Золотой герцог, разве нет?
— А-а.
Упоминание Золотого герцога — имени, ставшего едва ли не синонимом любовных похождений, — заставило меня сдаться. В отличие от меня, встретившего всех своих возлюбленных холостяком, Золотой герцог заводил новых пассий, уже будучи женатым. Поговаривали, что и разница в возрасте там была приличная.
Конечно, в этом мире дозволялись и многоженство, и многомужество, поэтому любой союз считался приемлемым, если не переступал грань супружеской измены. Главным оставалось процветание рода.
И все же иметь двенадцать жен... До какой же степени он пытался возвысить свой род?
«Он же не Габсбург какой-нибудь».
Честно говоря, располагайся герцогский дом Осиден в Восточном регионе континента, его бы уже давно величали королевской семьей Осиден. Благо государство, которому род Осиден служил из поколения в поколение, оставалось империей. Будь оно королевством, его бы уже давно поглотили изнутри.
С такими мыслями я уже собирался прилечь головой на колени Мар, но вовремя опомнился, увидев, как сильно подрос Первый Снег. Не мог же я отодвинуть малыша лишь ради того, чтобы устроиться поудобнее.
— Карл, ложись сюда.
Заметив родительскую жертвенность ради ребенка, Мар тихо рассмеялась и похлопала себя по плечу.
Устоять перед такой подушкой было просто выше человеческих сил.
......
В последнее время мои спарринги с Рютисом стали куда чаще. Судя по тому, что он забросил даже обожаемые шахматы, принц всерьез стиснул зубы при подготовке к Межклассовому соревнованию.
Ледяная аура, исходившая от Латера, тоже стала гуще. Впрочем, Рютис сторонился шахмат прежде всего потому, что его соперник Латер вышел из игры. Дело было не в нежелании: он попросту не мог сыграть, даже если бы захотел. За одну шахматную доску эта парочка теперь сядет разве что после окончания Межклассового соревнования.
Битва гордости между Рютисом, принцем Рыцарского государства, и Латером, принцем Магической державы. Глядя на их ожесточенное соперничество, от которого меня уже мутило за последние три года, я внезапно осознал простую истину.
«А с какой стати я вообще должен уступать им победу?»
Это же Императорская академия — разве не имперский студент должен стать триумфатором?
Мысль возникла спонтанно, но была абсолютно резонной. С какой стати победу в имперском учебном заведении должен одержать иноземец?
Раньше я не придавал этому значения, но стоило открыть глаза на правду, как внутри всколыхнулось глухое раздражение. Я — Эрих Красиус Хардинерский, член дома Красиус, семьи имперского графа, и полноправный титулованный дворянин. Мой долг — с готовностью послужить чести Империи.
«Может... и мне побороться за победу?»
Я перевел взгляд на Аинтера, молча тренировавшегося в углу.
Если поставить во главе Аинтера — члена императорской семьи и маркиза, — имперские студенты непременно сплотятся вокруг него. Он сможет держаться уверенно и непоколебимо даже перед иноземными монаршими отпрысками.
До прошлого года к такому плану нельзя было подступиться: Аинтер терпеть не мог лишний раз шевелить телом, но в этом году все изменилось.
«Была не была».
К черту сомнения, надо попробовать.
Раз уж я все равно выпускаюсь, перед уходом стоит оставить о себе по-настоящему грандиозную память.
------
•К середине XIII века Габсбурги стали одним из крупнейших знатных родов на юге Германии. Переломным моментом стало избрание в 1273 году Рудольфа I королём Германии. После победы над чешским королём Пржемыслом II Оттокаром в 1278 году, в 1282 году Рудольф закрепил за Габсбургами герцогства Австрия и Штирия, которые стали основой их наследственных владений.
Глава 517

Комментарии

Загрузка...