Деятельность Логистического центра Красиусов официально подошла к концу.
К счастью, лавочка закрылась вовсе не из-за управленческого провала: перемолов в пыль нечеловеческий объем живой силы, мы сумели благополучно распределить по хранилищам все дары, стекавшиеся со всего континента. Исход увенчался безусловным успехом, однако проходить через подобное во второй раз мне не хотелось ни за какие коврижки. Оставалось лишь уповать, что столь чудовищное бедствие больше никогда не повторится.
— Вы все славно потрудились. Раз уж вы помогли в наших семейных хлопотах, невзирая на всю занятость службой в Магической башне, мой долг — вознаградить вас по справедливости.
Именно поэтому я щедро раздавал официальные похвалы и награду перед строем слегка осунувшихся Магов. По совести говоря, глядя на то, какой огромный объем подношений эта братия нам наприсылала, они сами навлекли на себя эту кару, однако бесплатная эксплуатация высококлассных специалистов неизбежно породила бы ядовитые шепотки за спиной — вроде тех, что «Министр инспекции помыкает Магами и ни во что их не ставит, прикрываясь авторитетом Мастера Башни». Расползись подобные настроения в среде чародеев, проблем потом не оберешься.
Разумеется, проблем не для меня, а для самих Магов. Прознай Трикси о таких толках, магическое сообщество могла захлестнуть свирепая волна смены поколений. Загвоздка лишь в том, что смена эта оказалась бы отнюдь не добровольной, а сугубо принудительной.
— Что вы, Ваше Превосходительство. Бракосочетание Мастера Башни — великое торжество для всех без исключения Магов. Мы лишь скромно подсобили столь радостному событию, так разве смеем мы принять награду?
Стоило мне протянуть увесистые кошели с серебром, как старший группы магов принялся учтиво отмахиваться обеими руками.
Да, именно такой реакции я и добивался. Обойдись супруг глубокочтимого Мастера Башни с ними свысока, глухое недовольство непременно подняло бы голову, но стоило выдать им достойную плату, как у них не оставалось иного выхода, кроме как склониться в почтительном поклоне.
— Даже гостей, почтивших свадьбу своим присутствием, одаривают щедрым угощением, так как же я могу отпустить с пустыми руками младших коллег, оказавших нам столь неоценимую помощь? Если вы искренне радеете о Мастере Башни, не сочтите за бремя и примите эти деньги.
И я попросту проигнорировал отнекивания мага, сунув кошель прямо ему в руки. В конце концов, отказывался он лишь из чинных приличий.
— В таком случае мы с благоговением примем вашу милость.
Само собой, повторных возражений не последовало.
Они разом снискали и честь услужить обожаемому Мастеру Башни, и звонкую монету в карман; артачиться дальше выглядело бы верхом нелепости.
Мои труды подошли к концу, однако Трикси все еще не разгибала спины.
— Ты все еще пишешь?
— Ничего не поделаешь, приходится строчить столько писем, сколько гильдий магов насчитывается на всем континенте. К счастью, мелкие союзы прислали коллективные подношения, так что отвечать отдельно каждому до единого мне не требуется.
Глядя на Трикси, чьи пальцы неутомимо выводили строчки даже при мягкой безмятежной улыбке на устах, я осторожно опустился в кресло напротив.
Получив дар, ответить благодарственным посланием требует сам этикет. Даже всевластный министр, загребающий взятки лопатой, шлет весточку дарителю, так разве пристало хранить молчание Трикси — Старейшине и живому символу всего Магического мира?
Благодаря этому, пока я гнул хребет в роли Главного управляющего Логистического центра, Трикси собственной рукой составляла ответы каждому сообществу магов, приславшему свадебные подношения.
— Все будут на седьмом небе от счастья. Почерк Герцога Сокрушителя Демонов сам по себе бесценная реликвия.
— Фу-фу, от твоих речей мне правда неловко. Я ведь просто посылаю письма в знак признательности за их щедрые дары.
В ответ на ее слова я тихонько усмехнулся. Ценность свитка меняется от того, чья рука его начертала...
— Вот я и решила черкнуть в каждом послании по маленькому совету.
???
От столь ошеломляющего заявления моя рука с заварочным чайником так и застыла над чашкой.
По маленькому совету в каждом письме? Совет от не кого иного, как самого Герцога Сокрушителя Демонов?
«И это, по-твоему, называется "маленький" совет?»
Сам того не заметив, я ошарашенно уставился на листы, исписанные рукой Трикси.
И верно: помимо простых любезностей и благодарностей, на бумаге пестрели замысловатые формулы и причудливые геометрические построения. Приглядевшись, я обнаружил, что приветствие укладывалось всего в две-три строчки, тогда как все остальное поле листа целиком занимали эти выкладки.
— По названию сообщества и присланным подношениям я без труда понимаю, в какой именно области они ведут изыскания. Разве поделиться с ними собственным мнением и опытом в их исследованиях не станет лучшим проявлением искренности?
— Ну...
Я попытался было возразить, но тут же прикусил язык.
«Это ведь чистой воды сокровище».
Я ляпнул это недавно шутки ради, но пустая острота обратилась в чистую правду. Эти письма воистину были бесценным сокровищем.
Чародеи почитали за высшую милость возможность хотя бы мельком взглянуть на Трикси или получить от нее крошечное наставление. А тут не просто короткий урок, а прямое руководство в той самой науке, на алтарь которой они положили всю свою жизнь?! Да они от переизбытка чувств изойдут слезами и прямо там грохнутся в обморок, к бабке не ходи.
«Священное Писание с личным автографом Папы».
Сравнение выходило чудаковатым, но разве их чувства не будут сродни подобному чуду? А впрочем, кто знает.
— Полагаю, так и есть.
Затолкав легкую оторопь подальше, я непринужденно подхватил беседу. Это смахивало уже не на жест вежливости, а на ниспослание божественной благодати, но пускай ее.
— К слову, а вон те послания о чем?
Я деликатно перевел тему.
На столе, рядом с уже запечатанными свитками Трикси, высилась отдельная стопка. Как и остальные, они содержали слова признательности, однако «маленьких советов» Трикси на них не наблюдалось.
Неужто у этих сообществ не имелось конкретного направления исследований? Нет, вздор. Организация без темы для изысканий — это просто кружок по интересам.
— Ах, эти детишки.
Проследив за моим взглядом, Трикси кротко кивнула.
— Я отложила тех, чьи идеи и пыл великолепны, однако направление мысли самую малость сбилось с пути. Я рассудила, что для этих детишек будет куда лучше набросать и отправить полноценный научный трактат.
— ......
Глядя, как Трикси с невозмутимым лицом выдает столь потрясающие новости, я снова онемел.
Если в ближайшее время прогремит весть, что некая гильдия совершила великий прорыв, я буду точно знать, чьих это рук дело...
......
Глядя на Карла, который потягивал чай с совершенно ошеломленным видом, я мягко улыбнулась.
Я и сама все прекрасно понимала. Не было никакой нужды строчить советы в ответных письмах, где хватило бы простой записки со словами благодарности, и уж тем более не требовалось заходить так далеко, чтобы составлять целые диссертации. Магические высоты покоряются ценой собственных мучительных поисков и проб, а не сваливаются с неба чьей-то односторонней милостью.
И все же моя рука словно двигалась сама по себе. Я направляла взор детей, блуждавших во тьме и не видевших спасительного ключа, и выправляла шаг тех, кто сбился с истинной стези.
Это казалось удивительным. За целое столетие со мной ни разу не случалось ничего подобного.
«Впрочем, не естественно ли это, раз в те годы я еще не знала Карла?»
Минувшую сотню лет я провела в абсолютном одиночестве. Сто лет, не распахивая души ни единой живой душе и не зная ничьей любви. Наверное, именно поэтому я держалась со всеми столь холодно и отрешенно.
Но теперь я люблю и любима. Быть может, обретя душевный покой и познав тепло, я и веду себя совсем иначе, чем прежде.
«Благодаря тебе весь Магический мир сделает шаг вперед».
Тихий смешок едва не сорвался с моих губ. Раз уж благодаря тебе изменилась я сама, то и грядущий прогресс Магического мира станет твоей заслугой.
«Я и подумать не могла, что все обернется именно так».
Я сама до сих пор не переставала удивляться. Впервые увидев Карла, я даже в мыслях не допускала, что полюблю этого мальчика.
Мной двигало лишь праздное любопытство: говорили, будто он могучий витязь, сокрушивший поправшего небеса мятежника, угрожавшего Империи; сам Герцог Победы превозносил его до небес и души в нем не чаял, а сражавшиеся на войне маги в один голос твердили о его жуткой, почти сверхъестественной регенерации. Я всего-навсего рассудила, что раз уж передо мной столь уникальный юноша, опыты с его кровью сулят богатые плоды.
Все должно было ограничиться лишь этим. Я полагала, что Карл станет лишь мимолетной случайной связью на моем бесконечно долгом жизненном пути.
- Ваше Превосходительство. Если это не покажется дерзостью, могу я задать один вопрос?
- Спрашивай.
- Для каких именно исследований послужит моя кровь?
И когда я потребовала от него кровь, Карл произнес именно эти слова.
- Я намерена создать новое зелье, опираясь на твою способность к восстановлению. Ручаться рано, но увенчайся изыскания успехом — на свет явится снадобье, неизмеримо превосходящее все ныне существующие аналоги.
- Понятно.
Как маг и исследователь, я считала само собой разумеющимся открыть истину участнику эксперимента. Когда я ответила без утайки, Карл лишь невозмутимо кивнул.
- Значит, я смогу послужить спасению чьей-то жизни, а не чужой погибели.
И на его лице промелькнула едва уловимая горькая тень.
Подобного ответа я не ожидала. Те, кто соглашался помогать моим изысканиям, обычно жадно выспрашивали о награде, трепетали от восторга перед знакомством со мной или просто лучились счастьем от того, что могут прислужить великому магу. Карл же справился о причитающейся за кровь плате лишь ради проформы, не выказав ни единого из привычных чувств.
Должно быть, именно поэтому во мне затеплился слабый огонек любопытства. Даже за плечами у ветерана войны, подобное поведение казалось немыслимым для юноши моложе двадцати лет — тем больше для того, чья жизнь в ранге Наследника имперского графа должна была вызывать всеобщую зависть.
Так я разузнала обо всем, через что Карлу довелось пройти на кровавых полях брани. Я узнала, что на той войне он потерял тех, кого считал своей семьей, и вернулся живым в полном, леденящем одиночестве.
Поначалу мне было искренне жаль его. Я ведь тоже потеряла родителей примерно в двадцатилетнем возрасте. Пускай родители и боевые товарищи — не одно и то же, скорбь об утрате самого дорогого не знает сословий и чинов.
А затем во мне родилось восхищение. Будучи в его годах, я тонула в слезах и влачила жалкое существование пустой разбитой оболочки, не в силах забыть внезапно угасших родных, тогда как Карл неуклонно шел вперед, не выказывая ни тени слабости. Встав во главе Департамента инспекции в качестве нового Директора, он под корень выкорчевал Фракцию Второго принца.
«Быть может, уже тогда в моем сердце зародились чувства к тебе».
Ты, оказавшийся перед схожим с моим выбором, но избравший совсем иной путь. Ты, готовый шагать бок о бок с другими людьми, в отличие от меня, захлопнувшей двери своего сердца и отгородившейся ото всего мира.
Ты, кто тем не менее не мог предать забвению узы прошлого и часами простаивал у могильных плит.
«Стоило мне взглянуть на тебя с теплом, как я уже не могла замечать ничего, кроме хорошего».
Я прижала ладонь к губам, скрывая невольную улыбку, коснувшуюся лица. Я впервые проявила неподдельный интерес к человеку и впервые одарила кого-то благосклонностью.
Быть может, поэтому мне хотелось увидеть Карла еще хоть разок, перемолвиться с ним еще хоть единым словом. Моя привязанность к Карлу росла как на дрожжах, наполняя душу сама по себе.
В какой-то миг я осознала, что это чувство давно перешагнуло грань простой симпатии, но оборвала себя, вспомнив о пропасти между нашими расами и сроком жизни. Я задавила его в зародыше, помня о горькой участи, постигшей моих родителей.
Однако судьба явила чудесный способ преодолеть эту преграду.
«И все обернулось вот так».
Конечно, я не знаю, изберет ли Карл этот спасительный чудесный путь. Не исключено, что меня постигнет та же участь, что и мою матушку.
И все же это не имеет значения. Подобно тому как мама тревожилась обо мне, оставшейся сиротой, но ни на миг не раскаялась в любви к отцу, так и я ни на йоту не жалею о встрече с Карлом.
— Трикси, чернила растекаются.
— Ах.
Услышав оклик Карла, я торопливо опустила глаза. Сама того не заметив, я замерла, и острие пера продолжало упираться в одну и ту же точку.
— Придется переписать заново.
— Хорошо хоть, это письмо ты едва успела начать.
От его слов на моих устах вновь расцвела улыбка.
Улыбка, которую я была не в силах сдержать.
Глава 492

Комментарии

Загрузка...