Пройдя по аллее для гостей, засаженной золотистыми колосьями пшеницы и золотой ромашкой, Лин Вэй подняла взгляд и увидела раскинувшийся перед ней огромный замок, похожий на полотно художника-пейзажиста.
Перед замком располагался круглый фонтан. В центре его стояла статуя богини Плодородия, державшая в руках золотые колосья и яркую корзину с фруктами, которые гармонично сочетались со статуей из белоснежного нефрита.
Приглядевшись повнимательнее, Лин Вэй поняла, что те золотые колосья и фрукты были выполнены из чистейшего золота и драгоценных камней самых разных цветов.
В саду вокруг замка, помимо декоративных растений вроде ромашек и лаванды, росли и некоторые редкие магические растения; здесь они встречались так же часто, как обычная полевая трава.
В целом у Лин Вэй сложилось лишь одно впечатление от увиденного: «скромная роскошь».
На первый взгляд всё казалось обычным поместьем, но стоило присмотреться, как в каждом укромном уголке обнаруживались искусные и тонкие задумки.
Обвешенные оранжево-красными цветами плети пламенной лозы служили украшением для садовой арки, а золотистый вяз, оттенком напоминавший спелую пшеницу, использовался как яркий цветочный акцент.
Подобных украшений было множество, и все они представляли собой редкие магические растения, которые редко увидишь за пределами таких мест.
Будь то парадные ворота поместья или ограду соседнего сада — на верхушках столбов красовались изящные миниатюрные статуэтки богини Плодородия в самых разных позах. Державшиеся в их руках колосья и корзины с фруктами точь-в-точь повторяли те, что украшали фонтан.
Внутри замка тепло-бежевые и светло-золотые тона гармонично дополняли друг друга, наглядно свидетельствуя о превосходном и утонченном вкусе хозяина.
Виконт Гарднер проводил гостей в центральный сад, где и было организовано чаепитие. К этому моменту там уже собралось немало людей, которые сидели небольшими группами и тихо переговаривались.
Заметив шедших рядом с виконтом людей, дамы поспешно поднялись, чтобы выразить почтение.
— Время уже не раннее, и почтенные гости прибыли в полном составе. Не буду утомлять вас лишними любезностями и надеюсь, что все вы отлично проведете здесь время.
Виконт Гарднер лично проводил троицу Лин Вэй к их местам. Стоило ей только сесть, как со всех сторон донеслись приглушенные разговоры.
— Неудивительно, что виконт решил лично пригласить их. Подумать только, прибыла столь важная персона!
— Представляете, даже Ваша Светлость Божественная Дева пожаловала. Некоторое время назад я сама пыталась пригласить ее, но получила отказ, — произнесла пожилая дама в богатом убранстве, прикрываясь веером и обращаясь к соседке.
— Разве вы не слыхали? Его Величество лично отправил Божественную Деву учиться в Магическую Академию. С такой-то учебной нагрузкой у нее просто нет времени на посещение светских приемов.
— Ах, об этом-то я как раз не знала. А ведь надеялась попросить ее благословить моего младшего внука, — леди мягко вздохнула, и ее слова тотчас подхватили несколько других собеседниц.
— Если выдастся свободная минута, я бы тоже хотела попросить Божественную Деву исцелить моего болезненного племянника.
— И мою невестку, которая никак не может зачать ребенка.
Дамы весело рассмеялись, пряча улыбки за веерами.
— Вы что же, превратили Божественную Деву в какого-то чудо-целителя от всех болезней?
— Попытать удачу всегда стоит. Если и вправду поможет, мы ведь послужим на благо ее славе.
— Только вот интересно, в этот раз Божественная Дева прибыла по воле Первого принца или от имени Святого Престола?
— Если в будущем она действительно станет женой Первого принца, все ваши нынешние надежды пойдут прахом.
— Какие же благородные дети родятся у Божественной Девы и Первого принца...
Места Лин Вэй и ее спутников располагались на самых лучших и почетных местах впереди. Услышав эти пересуды, она почувствовала, как у нее затылок нахохлился от раздражения. Бросив быстрый взгляд назад, она мысленно запечатлела лица болтливых дам.
— Это новый чай, выращенный и приготовленный моей дочерью. Ваша Светлость Божественная Дева, не желаете отведать? — Виконт Гарднер, поприветствовав гостей в округе, снова вернулся к Лин Вэй.
На его лице цвела улыбка.
— Моя младшая дочь тоже учится на факультете Фармацевтики в Магической Академии, правда, в классе C. Она всегда восхищалась Вами, поэтому я и осмелился попросить Его Величество передать Вам приглашение.
Лин Вэй сделала небольшой глоток чая из пиалы и отвесила несколько вежливых комплиментов, отчего улыбка виконта стала еще шире.
— Я знаю, что молодежь считает обычные чаепития скучными, поэтому приготовил для вас кое-что поинтереснее. Ваша Светлость Божественная Дева, Его Высочество Первый принц, Ваша Высочество принцесса, прошу вас пройти со мной.
Лин Вэй и впрямь тяготило здешнее общество — в болтовне придворных дам не было ни единого слова, которое ей хотелось бы слышать. Иногда иметь слишком острый слух — настоящее проклятие.
Виконт провел их к трибунам для зрителей, расположенным неподалеку от задней части сада. Отсюда открывался прекрасный обзор на огороженную металлической решеткой огромную арену внизу.
Лин Вэй отчетливо ощущала магические колебания, исходившие от ограждения: на арене было наложено защитное заклятие.
Неужели для простой тренировки лошадей потребовались магические барьеры? Лин Вэй на мгновение растерялась, но в следующее мгновение внешние ворота манежа распахнулись, и слуги втащили внутрь несколько десятков закованных в цепи гигантских зверей.
— Это магические звери? — удивленно произнесла Лин Вэй.
— Именно. Все они родом из Туманного Леса, — виконт Гарднер указал рукой на двухметрового зверя с черно-серым мехом и фиолетовыми полосами. — Теневой Волк, магический зверь низшего ранга. Обладает неплохой боевой мощью, а его когти и зубы парализуют жертву.
Его рука переместилась немного в сторону, где находилась стайка существ поменьше — серых кроликов длиной около метра, значительно превосходящих размерами обычных сородичей.
— Гигантский Хищный Кролик, стайный хищник. Они охотятся на одну жертву всей стаей, и оказаться у них на прицеле — сущая беда.
— А это Призрачный Тапир, — виконт указал на лениво примостившегося неподалеку крупного зверя с полуприкрытыми глазами и разноцветными чешуйками на теле. — Боевой ценности не представляет, но его чешуйчатая пыльца обладает галлюциногенным эффектом. Это распространенный средний ингредиент в Фармацевтике, Ваша Светлость должна быть с ним знакома.
В этот момент сидевшая рядом Элария внезапно поднялась на ноги.
— Мне нездоровится, я вернусь в сад. Ваша Светлость Божественная Дева, не составите мне компанию?
Лин Вэй уже собиралась встать, как ее запястье перехватила сильная рука Виктора.
— Ваша Светлость, самое интересное только начинается.
Элария натянуто улыбнулась:
— Пожалуй. Если что-то понадобится, найдете меня в саду.
Не дожидаясь ответа Лин Вэй, она в сопровождении служанки покинула трибуну.
Вскоре после ее ухода раздался гулкий удар гонга, возвещающий о начале зрелища, и зрители дружно подались вперед, заглядывая на арену.
На противоположной от магических зверей стороне — ближе к зрительским трибунам — отворились другие ворота.
Дюжина рабов в робах прислуги и с кандалами на ногах вошла на манеж.
С такого расстояния Лин Вэй отчетливо видела застывшие на их лицах маски оцепенения и безразличия. Едва тяжелые кандалы со звоном упали на землю, как одна молодая девушка резко сорвалась с места, пытаясь бежать. Но шедший впереди надсмойщик молниеносно схватил ее за волосы и со всего маху швырнул на землю.
Изо рта несчастной хлынула кровь, а в расширенных от ненависти глазах застыла лютая злоба. Надсмойщик с размаху пнул ее в живот, отбросив тело на несколько метров.
Остальные рабы замерли от ужаса. В их опустошенных взглядах промелькнула искра первобытного страха — перед зверями ли, перед людьми? Никто не смел шелохнуться, никто не осмелился подойти и поднять упавшую девушку.
Надсмойщик со свистом рассек воздух кнутом, целясь в землю, а затем указал на возвышающиеся трибуны, где уже яблоку негде было упасть, а лица большинства зрителей пылали нездоровым возбуждением.
— Видите тех важных господ наверху? Постарайтесь сегодня как следует. Коль повезет и кто-нибудь из них обратит на вас внимание, вы навсегда забудете эту собачью жизнь. Разумеется, если сумеете остаться в живых.
Он кивнул на оружейную стойку, где висели изогнутые клинки и кинжалы.
— Не говорите потом, что я не дал вам шанса. Выберите по одному оружию — это подарок судьбы для вас. А теперь настало время вашего представления.
Не успели затихнуть его слова, как рабы бросились к стойке. Толкаясь и отбирая оружие друг у друга, они неслись вперед, иные даже не успели коснуться стали, как уже падали от ударов соперников.
Надсмойщик с усмешкой наблюдавшей за этой потасовкой, взмахнул рукой, подавая знак открыть клетки со зверями.
Девушка, которую недавно швырнули на землю, поднялась последней. На стойке остался лишь одинокий, никому не нужный короткий кинжал.
Она сжала рукоять пальцами и поднялась на ноги.
В одно мгновение — прежде чем кто-либо успел сообразить, что происходит, — она бросилась прямо на того самого надсмойщика, что избил ее.
Удивленные возгласы на трибунах заставили надсмойщика обернуться, но было поздно: лезвие бесхозного кинжала уже вонзилось ему в бок.
Острая боль вернула мужчину к реальности, он попытался взмахнуть кнутом, но девушка вцепилась в него мертвой хваткой и всей тяжестью рухнула на обидчика.
Из ее горла вырвался хриплый, похожий на звериный рык звук. Одной рукой она намертво зажала кнут, а второй снова и снова вонзала кинжал в тело врага.
Жажда мести наделила ее нечеловеческой силой, и прижатый к земле надсмойщик никак не мог скинуть ее с себя.
— Господин! Спасите меня, господин! — захлебываясь кровью и чувствуя, как утекает жизнь, завопил надсмойщик. Он никак не ожидал пасть от рук презренного раба. Инстинкт самосохранения заставил его молить о помощи Ксавьера, наблюдавшего за происходящим с трибуны.
— Помогите! — надрывался слуга, но вместо помощи Ксавьера он увидел лишь медленно закрывающиеся тяжелые створки ворот арены.
Последняя полоска света исчезла, унося с собой последнюю надежду.
Кинжал девушки вошел прямо в сердце, и в глазах мужчины застыл ужас перед несбывшейся жизнью.
Тем временем звери, освобожденные от оков, приходили в себя. Перед выходом на арену им вкололи дозу успокоительного, чтобы до начала схватки они не представляли опасности.
— Похоже, сегодня нас ждет прекрасное зрелище, — Ксавьер неизвестно когда оказался рядом с креслами Лин Вэй и Виктора.
Виктор кивнул:
— И вправду, куда интереснее предыдущего. Раз уж все начинается столь ярко, я с нетерпением жду продолжения.
Теперь Лин Вэй наконец поняла, почему Элария перед началом состязания сослалась на недомогание и увела ее.
Факелы, горевшие по периметру манежа, отражались в ее глазах зловещими оранжевыми отблесками.
— Не хотите сделать ставки? Среди них есть весьма перспективный экземпляр, — Ксавьер протянул поднос с россыпью драгоценностей и украшений. Судя по всему, многие зрители уже успели выбрать фаворитов и сделать ставки.
Виктор бегло окинул взглядом поднос и презрительно фыркнул:
— Едва ли. Тот, кто слишком ярко проявляет себя в самом начале, редко доживает до финала.
— Впрочем... — Виктор перевел тему на Лин Вэй. — Ваша Светлость ведь впервые наблюдает подобные бои? Не желаете выбрать победителя? Я с радостью сделаю ставку от вашего имени.
Не дожидаясь ответа, Виктор указал на лежавшую в луже крови девушку.
— Пожалуй, поставлю на нее. Мне кажется, она чем-то похожа на Вашу Светлость — быть может, она нас еще удивит.
Лин Вэй не желала отвечать ему. То, что происходило на арене, вызывало у нее глухое отвращение, и ей хотелось уйти вслед за Эларией.
Она не могла изменить ход этого безумия, но была в силах избавиться от созерцания мерзости.
Виктор вновь перехватил ее за плечо.
— Ваша Светлость столь милосердна, но ни звери, ни рабы не стоят вашей жалости. Думаю, очень скоро вам придется столкнуться с подобным лицом к лицу — разве благоразумно избегать того, к чему все равно придется привыкнуть?
На лице Виктора играла предвкушающая улыбка.
— Не стоит пренебрегать щедростью Его Величества.
— Первый принц излишне пугает Божественную Деву, — вкрадчиво произнес Ксавьер, играя роль миротворца. — Ваша Светлость может остаться и понаблюдать, как звери охотятся на людей. Полагаю, в будущем этот опыт вам пригодится. Защитные барьеры здесь надежны, ничуть не хуже академических, беспокоиться не о чем.
Лин Вэй вернулась на место. Раз уж Виктор вознамерился заставить ее досмотреть этот фарс до конца, неповиновение сулило лишь новые неприятности.
— Не бойтесь, я защищу Божественную Деву, — бросил Виктор, отстегнув брошь со своего воротника и бросив ее на поднос Ксавьера. — Пусть будет она.
Забрав ставку, Ксавьер направился к другим зрителям.
Стоило ему приблизиться к какой-либо группе гостей, как там тут же завязывались ожесточенные споры.
— Да вы совсем не умеете выбирать! Ставьте на того бугая! Какая разница, что она прикончила слугу? Запах крови на ней привлечет всех зверей сразу — ставлю на то, что она сдохнет первой.
— Тоже верно. Вы разве не видели, как остальные от нее отгородились? Одиночка не выстоит против стаи кроликов, я уже вижу, как ее разрывают на куски.
— Да что вы понимаете? Такие отморозки самые опасные — перед смертью они еще успеют вцепиться вам в глотку.
Пока зрители на трибунах спорили о том, на кого поставить, на арене развернулась настоящая борьба не на жизнь, а на смерть.
Отвергнутая всеми девушка поднялась с тела убитого надсмойщика и сплюнула на окровавленное лицо.
Остальные рабы сбились в кучку шагах в десяти от нее.
Действие успокоительного ослабевало: пять теневых волков первыми пришли в себя и огласили манеж жутким воем, заставив рабов побледнеть.
— Что нам делать? — дрожащим голосом произнес самый молодой из рабов, выронив из рук изогнутый клинок, когда новый волчий вой ударил по ушам.
Все взгляды невольно устремились на крупного мускулистого мужчину в центре. В подобных обстоятельствах право отдавать приказы неизменно принадлежало сильнейшему.
— Пусть она послужит приманкой для зверей, а мы ударим им в спину, — мускулистый мужчина перевел взгляд с волков на одинокую девушку. Источающая сильный запах крови рабыня была лучшей приманкой.
— С чего бы ей нас слушать? — усомнился кто-то.
Главарь вознес над головой тяжелый топор — он и сам обладал внушительной силой, да и оружие досталось лучшее.
— Тогда я сперва убью ее, а тушу брошу волкам, — заявил он, выходя вперед из толпы. Его свирепый взгляд был устремлен не на зверей, а на дерзкую девчонку.
Наблюдавщий за этой сценой Виктор обернулся к Лин Вэй:
— Ну что, Ваша Светлость? Ваш избранник, кажется, собирается стать первой жертвой.
В его голосе сквозило издевательство. Будь то убитый слуга или обреченный раб — их жизни и кровь значили для Виктора не больше, чем дорожная пыль.
Ему было плевать, кто выживет, он жаждал увидеть искаженное страхом лицо Лин Вэй — это зрелище наверняка показалось бы ему куда более забавным, чем ее нынешнее бесстрастие.
— Еще ничего не решено, с чего Первый принц делает столь поспешные выводы? — Лин Вэй сохраняла невозмутимость. Любое проявление слабости стало бы для Виктора поводом для новых насмешек.
— Знаете, Ваша Светлость? Не окажись вы случайно на своем нынешнем месте, сегодняшний день этого раба вполне мог бы стать вашим собственным.
Виктор достал несколько золотых монет, которые ярко заблестели на солнце.
— Пара золотых монет способна купить все, включая свободу и саму жизнь. Впрочем, может, хватило бы и пары серебряных, но у меня нет столь дешевой мелочи.
Опершись одной рукой о стол и подбрасывая монету другой, он уставился на нее исполненным злобы взглядом.
Лин Вэй прищурилась, глядя на золотые кругляши.
— А если бы не ваше высокое происхождение, скольких медных монет стоили бы вы сами, Ваше Высочество? Знаете, почем нынче свинина? Ее продают на вес. Глядя на ваше тщедушное тело и гнилую душонку, я сомневаюсь, что вы стоите дороже куска требухи.
Она смерила Виктора оценивающим взглядом, словно перед ней действительно находился товар, выставленный на продажу.
Заметив вспышку гнева на лице принца, Лин Вэй продолжила столь же неторопливо:
— Боги смотрят на вас, и вашей мерзости негде будет скрыться.
Стоило ей произнести эти слова, как по шее Виктора пронесся холодный порыв ветра — столь неожиданный и точный, будто подтверждая ее слова.
Лин Вэй никогда не любила перепалки, но предпочитала простые и действенные методы решения проблем.
Обстоятельства не позволяли ей пустить в ход кулаки против Виктора, однако язык у нее был подвешен не хуже.
Неудивительно, что после ее отповеди принц едва не вскочил со стула.
Пытаясь сохранить маску благовоспитанности, он с трудом подавил желание броситься на нее:
— Так прекрасно разбираться в ценах на свинину... Ваша Светлость и вправду истинное дитя трущоб.
— Вообще-то раньше я действительно не могла позволить себе мясо, но стоило мне повстречать Первого принца, как мне захотелось узнать о нем побольше, — усмехнулась Лин Вэй. — Кстати говоря, должна вас поблагодарить.
— Ах ты... — от гнева Виктор выронил монеты, и те со звоном ударились о пол.
Лин Вэй больше не обращала на него внимания. Она уже говорила: Виктор — всего лишь глупый и несдержанный павлин, к тому же, судя по всему, обладающий болезненным самолюбием.
Он думал задеть ее происхождением, но это было слишком наивно.
Ее взгляд снова опустился на арену.
Мускулистый раб загнал юную девушку к самому краю ограждения.
Жаждущие крови теневые волки неумолимо сокращали дистанцию, и гигантские кролики тоже приходили в движение.
— Ты сама виновата. Нечего было лезть на рожон и строить из себя героиню, теперь ты станешь первой жертвой, — прошипел мужчина, приставляя топор к ее горлу.
— Хорошо, я буду приманкой, — девушка мягко отстранила лезвие рукой. — Я ведь всегда во всем слушалась дядюшку.
На ее лице появилась угодливая улыбка, хотя разводы чужой крови придавали ей жутковатый вид.
— Он пытался обидеть меня, а я не стерпела и убила его. Вы же знаете, дядюшка, я всегда была послушной девочкой.
С этими словами она шагнула вперед. В глазах мужчины мелькнуло замешательство — он прекрасно знал, какими мерзостями занимался тот слуга, и месть девушки казалась ему вполне закономерной.
— И не вздумай устраивать глупости, Хирша, — пригрозил он, вновь прижимая топор к ее пояснице.
Хирша скосила на него глаза, и в ее карих зрачках блеснули слезы:
— Не буду. Я так соскучилась по бабушке... Жизнь здесь не имеет никакого смысла, дядюшка. Вы правда думаете, что выжив, мы обретем счастье? Это просто переход из одного ада в другой, никакой разницы.
Волки подступили совсем близко. Произнеся это, Хирша бросилась в их сторону, но споткнулась о собственную ногу и тяжело рухнула на землю.
Решив, что племянница и вправду решила покончить с собой, мужчина инстинктивно подался вперед, намереваясь вытащить ее до того, как набегут звери — если Хирша погибнет сразу, кто задержит волков?
Но стоило ему наклониться, как в ногу вонзилась острая боль.
Кинжал Хирши глубоко вошел в его икру, и, воспользовавшись моментом, она со всей силы ударила его головой в живот.
Мужчина рухнул на землю, а Хирша молниеносно подобрала оброненный им топор.
— Хирша!.. — его предсмертный крик оборвался: голова покатилась по песку.
Выпрямившись, Хирша высоко подняла отрубленную голову, словно драгоценный трофей. На трибунах тотчас раздался взрыв восторженных криков.
— Я — Хирша! Я побеждаю!
— Как увлекательно! Первый раб, назвавший свое имя на этой арене... Какая невероятная девчонка! Если она выживет, Ксавьер, я непременно куплю ее.

Комментарии

Загрузка...