Впрочем, из-за того, что эта мечта так и не осуществилась, у него и возникло желание стать чуть стройнее и сильнее. Кхе-кхе! Оставим эти пустые разговоры. Лучше поговорим об этой школе. На самом деле в предыдущих главах уже упоминалось, что это самое известное военное училище Германии, кузница немецких офицерских кадров. Прусские юнкерские семьи и генералы отправляли сюда своих сыновей и внуков. Несмотря на это, школа не только не испортилась, но стала еще более суровой.
Цзи Мин долго стоял перед мощной, похожей на замок крепостной стеной, не решаясь сделать следующий шаг. Он замер вовсе не оттого, что был поражен невероятно высоким размером стен, и не оттого, что от восторга потерял голову, исполнив свое желание из будущего спустя семьдесят лет, — просто он действительно понятия не имел, куда идти. И дело вовсе не в сбое в памяти Вильгельма: просто прежний Вильгельм был абсолютным топографическим кретином. Он никогда в жизни не смотрел на дорожные указатели, поэтому совершенно не знал, как куда пройти. Раньше, когда он куда-то выбирался, домашние всегда выделяли ему машину; даже прибыв в военное училище, по возвращении домой он пользовался услугами персонального транспорта и личного водителя. Когда он поступал сюда, у ворот его ждали друзья, так что он совершенно отвык самостоятельно ориентироваться на местности. Разумеется, нет ничего удивительного в том, что Цзи Мин, унаследовавший память Вильгельма, остолбенел у школьных ворот.
Итак, пока Цзи Мин предавался тревожным раздумьям, он вдруг услышал чей-то зов. Голос, казалось, звал именно его:
— Вильгельм! Вильгельм! Сюда! Сюда!
Цзи Мин торопливо огляделся по сторонам в поисках источника звука, и вскоре перед ним появились двое высоких юношей. На них, как и на самом Цзи Мине, была надета серая форма курсантов. Один из парней, писаный красавец, взволнованно хлопнул его по плечу:
— Что такое? Тебя что, яблоком по голове ударило? Даже нас перестала узнавать? — с улыбкой подшутил он.
А другой малый тут же подхватил:
— По-моему, Вильгельм не просто получил удар по голове, он вообще полностью потерял память! Было бы здорово, если бы он заодно забыл и мою кузину. Ха-ха-ха! — нагло расхохотался тот тип.
Только теперь, окончательно придя в себя, Цзи Мин внимательно оглядел стоявших перед ним двоих. Ростом они были практически одинаковы, и издалека их можно было принять за близнецов. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что лица у них совершенно разные. Тот, что хлопал его по плечу, обладал квадратным лицом, большими глазами и густыми бровями, источая воинственный дух, к тому же сложен он был весьма крепко. Второй же выглядел несколько тщедушным: лицо у него было овальным, но глаза, брови и хищный нос с горбинкой на удивление гармонично сочетались между собой, а главное — его пухлые губы всегда трогала улыбка.
Приглядевшись к ним, Цзи Мин внезапно всё вспомнил. Он хлопнул обоих по плечам и воскликнул:
— Да как я мог забыть своих закадычных друзей, с которыми мы так куролесили? Скажите сами, я прав, Рот? Курт?
— Ха-ха! Значит, наш маленький художник еще не забыл про нас двоих! — Рот подпрыгнул и легонько пнул Цзи Мина пяткой. Цзи Мин, разумеется, не остался в долгу и тут же ответил тем же.
— Верно! — Курт оборвал дерущихся приятелей. — Вильгельм, сейчас не до шуток, наш преподаватель сегодня устраивает внезапную проверку. Если ты снова завалишь занятие по тактической теории, тебе наступит полный конец. — Он взглянул на часы: — Осталось двадцать минут! Живо за мной! — С этими словами он ухватил Цзи Мина за рукав и потащил вперед.
— Эй, погоди! Не так быстро! Если ты будешь так тянуть, моему костюму конец! — Цзи Мин испуганно прикрыл рукав, надеясь, что тот не разорвется от грубой силы товарища.
— Эй, Вильгельм, ты же прекрасно знаешь его характер! Он сущий громовержец, вылитый отец. Даже водит машину так, будто ему всё дозволено, — подшутил над ним стоявший рядом Рот.
— Его отец? А кто его отец? — с любопытством спросил Цзи Мин. Как бы он ни рылся в памяти прежнего Вильгельма, он так и не смог вспомнить, как звали отца этого Курта.
— Уж чьего-то отца имя я точно не знаю! — лукаво усмехнулся Рот. — Зато мне известно его прозвище... Кажется, — Быстроходный Хайнц!
Глава 9. Живой Яньван
Быстроходный Хайнц? Быстроходный Хайнц? Странно... До боли знакомое имя. Кажется, где-то я уже это слышал! В голове Цзи Мина закрутились мысли в попытках отыскать где-то услышанное прозвище. Однако не успел его мозг как следует сообразить, как нетерпеливый Курт снова ухватил его за руку.
— Чего уставился? Времени нет! — громко бросил он Цзи Мину.
После этого троица бросилась бегом по широкой дороге вглубь территории училища. Бежали они быстро, и спустя четыре минуты добрались до трамвайной остановки, что находилась почти в двух километрах. Если бы не тяжелая сумка Цзи Мина, их скорость могла быть еще выше. Через десять минут трамвай доставил их к зданию, похожему на средневековый дот. Стоило войти внутрь, как пространство перед ними резко расширилось. Выйдя на остановке, троица под предводительством Хайнца уверенно и без запинки проследовала к двери с круглой каменной аркой. Там располагалась лаборатория тактических исследований училища. Курт остановился у входа, взглянул на запястье, бросил взгляд на часы и шумно выдохнул:
— Фух, успели вовремя.
Затем он посмотрел на запыхавшегося Рота и покрытого испариной Цзи Мина и с наигранным недоумением протянул:
— Да ладно вам! Пробежали такую малость и уже выдохлись? Какие же вы все-таки слабаки!
— Ой, замолчи! Хватит уже! — Рот поспешно прервал насмешки товарища. — Мы и так чуть не опоздали, хорошо еще, что этот Живой Яньван не пришел, иначе нам не поздоровиться, если он нас застанет за опозданием, — понизив голос, предупредил он.
— О? Кто это тут у нас Живой Яньван? И почему вам не поздоровится? — чей-то голос раздался прямо у них за спиной. Голос звучал слегка сердито и даже с некоторым злорадством.
Конец! — пронеслось в головах трех несчастных одинаковое дурное предчувствие, после чего они медленно обернулись.
И точно — перед ними стоял тот самый человек, увидеть которого они сейчас желали меньше всего: их преподаватель тактики и классный руководитель, майор пехоты Альфред Ханзен Шмидт.
Майор Шмидт в свое время окончил это же военное училище, а после выпуска в чине младшего лейтенанта гвардии лично отвечал за безопасность тогдашнего германского императора. Когда началась Первая мировая война, он отправился на фронт командиром батальона в чине майора пехоты и участвовал в боях на Марне и в Верденской операции. К сожалению, под Верденом он получил тяжелейшее ранение: осколок крупнокалиберного французского снаряда снес ему левую половину нижней челюсти. Из-за тяжелых увечий и потери боеспособности он был вынужден перейти в резерв и вернуться в Германию на реабилитацию. К концу Первой мировой войны оказавшегося в стесненных жизненных обстоятельствах офицера приметила родная альма-матер, и он вернулся сюда в качестве преподавателя. Быть может, война нанесла ему слишком глубокие душевные раны, поэтому к своим ученикам он относился с особой строгостью, надеясь, что это убережет их от лишних страданий в будущих войнах. Впрочем, курсанты вовсе не ценили его заботу: воображая, что над ними издеваются, они наградили его жутковатым прозвищем — Ужасный Демон.
Однако после появления Вильгельма и его приятелей это прозвище обрело новый оттенок. Разумеется, началось всё с того, что Рот и Вильгельм увидели в Музее Германии привезенную из Китая фреску. На этой фреске из западного края Китая был изображен странный персонаж: с обнаженным торсом, без половины лица, он с озлобленным лицом извергал во все стороны клубы пламени. Страшно любопытный Вильгельм тогда расспросил музейного гида и услышал в ответ, что на фреске изображен Яньван — владыка подземного мира, чьи обязанности во многом схожи с функциями Хель, богини смерти в скандинавской мифологии. Так из китайской мифологии родилось новейшее прозвище майора Шмидта — Живой Яньван, которое мгновенно разошлось по училищу.
Поначалу бедняга Шмидт думал, что эти непослушные студенты остепенились и наконец прониклись уважением к своему наставнику. Но когда до него дошел истинный смысл прозвища, его и без того не самый кроткий нрав вспыхнул с новой силой. А поскольку изобретатель этого прозвища Вильгельм Рудольф Гесс вечно устраивал беспорядки на его лекциях (тут уж ему не повезло!), Вильгельм стал человеком, которого майор ненавидел больше всех и которого больше всего хотел сжить со свету. Новость о том, что Вильгельма ударило яблоком, обрадовала его сильнее всех. Он искренне надеялся, что этот тупица и идиот и впрямь превратится в круглого дурака и никогда больше сюда не вернется — тогда он сам прожил бы на десяток-другой лет дольше. Но сегодня он получил звонок от директора училища: тот сообщил, что парень поправился и немедленно возвращается к занятиям. Это до крайности рассердило майора, и он решил явиться в аудиторию пораньше, чтобы как следует проучить возглавляемую Вильгельмом троицу. Вот так он невольно и подслушал их разговор.
Хотя Шмидт сейчас кипел от ярости, он сумел быстро взять себя в руки. Он прекрасно понимал, что устраивать сцену перед этой троицей клоунов бесполезно. С трудом подавляя гнев, он медленно обратился к Вильгельму:
— Вильгельм Рудольф Гесс!
— Я! — услышав, как начальник зовет его по имени, Цзи Мин инстинктивно выкатил грудь колесом, вытянулся по струнке, а затем с сочным стуком сомкнул каблуки.
Шмидт согнулся в пояснице и сделал круг вокруг выпрямившегося по стойке смирно Цзи Мина, а затем ехидным тоном осведомился:
— Похоже, твоя башка полностью зажила? Уже шутки шутить изволишь? Но запомни раз и навсегда: если ты еще хоть раз позволишь себе болтать языком о других, в следующий раз в твой лоб прилетит вовсе не яблоко с дерева. Ты меня услышал?! — свирепо рявкнул Шмидт прямо в лицо Цзи Мину.
— Есть! Так точно, господин майор! — голос хоть и не отличался силой, но прозвучал оглушительно. Цзи Мину казалось, что этот страшный голос сейчас выбьет дух из его головы. В ушах до сих пор звенело, однако он отлично понимал, что сейчас не время для споров. Опасаясь, что начальник сочтет его ответ неуверенным, он вновь выпрямил грудь и во весь голос заорал:
— Есть! Так точно, господин майор! Я всё понял!
Его голос прозвучал даже громче и звонче, чем только что у самого Шмидта.
Шмидт потер заложенное ухо и с досадой кивнул. Хотя он не стал продолжать отчитывать курсанта, в мыслях он уже злобно ухмыльнулся: «Хе-хе, ну что, возомнил о себе? Погодите, я еще заставлю вас поплакать». Сохраняя на лице невозмутимое выражение, он сухо бросил:
— Ладно, можете входить. И запомни: больше никакой болтовни, уяснил?
— Так точно, господин майор! — троица поспешно откозырнула этой ходячей напасти и, спасаясь словно от чумы, вихрем пронеслась в класс.
Аудитория была сложена из массивных гранитных блоков размером около метра в поперечнике. Из-за высоко расположенных окон внутри царил полумрак. Несколько тусклых электрических ламп безжизненно свисали с потолка, рассеивая скудный свет. Само помещение поражало простором, напоминая огромный амфитеатр. Столы и стулья располагались концентрическими кругами, образуя четкие ярусы. При ближайшем рассмотрении мебель оказалась дубовой, но от времени ее древесина потемнела, приобретя антикварный вид. В классе уже находилось множество молодых людей в военной форме: кто-то сидел, кто-то стоял, сбившись в небольшие группки для болтовни, а несколько человек тихонько сидели в стороне, углубившись в чтение книг.
В самом центре круга из столов возвышался преподавательский подиум, рядом с которым стоял огромный макет местности. Макет был выполнен с поразительной детализацией: каждая гора и каждое дерево были уменьшены в строгой пропорции и четко вылеплены. Помимо этого, там красовались зеленые ленты рек и желтые песчаные отмели. На всей этой территории торчали маленькие флажки. Флажки делились на два цвета: треугольные красные и квадратные синие. На каждом цветном флажке красовались кресты, овалы или квадраты — условные знаки, обозначавшие тактические номера войсковых соединений.
— Ого! Ничего себе! Впервые в жизни вижу настоящий макет местности! — мысленно восхитился Цзи Мин и принялся внимательно всё разглядывать.
Сидевший рядом Рот заметил, что друг снова завис перед макетом, и, решив, что у того опять припадок, отвесил ему увесистый подзатыльник, шепнув:
— Эй, господин художник, прекращай пялить зыркалки! Яньван идет!
— А! — испуганно отреагировал Цзи Мин и тут же отвел взгляд.
Не успел он опомниться, как Шмидт неторопливо вошел в аудиторию.
Глава 10. Макет и план
— Все встать! Сми-иррна! — громко рявкнул вице-лейтенант фон Затвиц, староста класса, сидевший справа ближе всех к двери, завидев входящего преподавателя.
— Шурх! Бац! — курсанты, еще мгновение назад предававшиеся шуткам и баловству, в мгновение ока бросились к своим местам.
Словно пружины, они вытянулись в струнку — ни единого движения, ни звука, вылитые каменные изваяния.
— Ого! Неужели это и есть выучка немецких солдат? Это... это просто невероятно, — мысленно пробормотал Цзи Мин, украдкой озираясь по сторонам.
Впрочем, на этот раз Цзи Мин заблуждался. Для военных беспрекословное подчинение приказам — первейшее требование, а скорость реакции — результат долгих изнурительных тренировок, доведенных до условного рефлекса, и напрямую с общим уровнем подготовки солдата это не связано.
Преподаватель Шмидт с довольным видом кивнул, окинув взглядом застывших подчиненных.
— Можете садиться! — он махнул рукой, разрешая ученикам занять места.
Затем его взгляд случайно упал на собиравшегося опуститься на стул Цзи Мина, и он резко рявкнул:
— Вильгельм Рудольф Гесс!
— Я! — стоило проклятому инструктору бросить на него косой взгляд, как у Цзи Мина всё внутри сжалось. Услышав свое имя, он мгновенно отреагировал: медленно поднялся, но при этом гаркнул так громко и уверенно, что это звучало внушительно.
— Ох, надо же, — Шмидт сделал изящный разворот и подошел прямо к Цзи Мину. — И впрямь неплохо, — усмехнулся он. — Похоже, то яблоко не шибко-то отшибло тебе мозги? Реакция-то отменная, а? А? — в его голосе сквозило открытое издевательство.
— Так точно! — Цзи Мин снова вытянулся по стойке смирно, слегка опустил голову и принялся оправдываться: — Благодарю вас за заботу, господин майор. Просто у меня немного закружилась голова, поэтому я встал чуть медленнее обычного, но сейчас я уже в полном порядке.
Ответ прозвучал максимально почтительно.
— Ну раз в порядке — славно! — Шмидт не стал развивать тему.
Он чуть кивнул и произнес:
— На следующей неделе нам предстоят практические маневры, надеюсь, там ты не опозоришься!
Затем он наклонился к самому уху Цзи Мина и тихо проговорил:
— Не думай, что раз ты сын этого нувориша от политики, то сможешь увильнуть или проскочить на халяву. Спешу тебя предупредить: эти полевые учения пойдут в зачет вашей итоговой оценки за семестр. Если провалишь экзамен — хе-хе, собирай манатки и катись отсюда. Уяснил?
С этими словами он махнул рукой, велев Цзи Мину садиться, круто развернулся и, уже шагая спиной вперед, пробормотал себе под нос:
— И надо же было мне повозиться с таким идиотом!
Добравшись до подиума, он прочистил горло и громко объявил:
— Господа! Сегодня мы разбираем методы ведения боевых действий крупными войсковыми соединениями в горной местности. Как всем известно, горы и холмы крайне неблагоприятны для развертывания крупных сил, поэтому в условиях горного театра военных действий мы должны применять тактику сосредоточения на ключевых направлениях и прорыва на избранных участках. Бросив мощнейшие силы на важнейшие рубежи, мы пробиваем оборону в точке, что приводит к краху всей вражеской линии обороны.
С этими словами он взял указку, подошел к тому самому огромному макету с разноцветными флажками и ткнул ею в скопление красных флажков:
— На этом макете красным цветом обозначены наши войска, а синим — армия противника.
Затем указка переместилась на несколько насыпных холмиков, помеченных арабскими цифрами:
— Обратите внимание: здесь находится главная оборонительная полоса противника, которую нам предстоит захватить — высоты 192, 183 и 154. Самая высокая точка, высота 192, расположена в центре, слева от нее вторая по высоте — высота 183, а справа — высота 154. Кроме того, высота 154 контролирует шоссейную дорогу первого класса, ведущую в тыл противника. Текущая обстановка такова: силы неприятеля в этом районе насчитывают примерно одну дивизию. На высоте 192 развернуты пехотный полк и легкий артиллерийский батальон, на высоте 183 — пехотный батальон, а на высоте 154, как на ключевом участке, — пехотный полк усиленный тяжелым артиллерийским дивизионе. Кроме того, еще два батальона противника находятся в резерве на фланге высоты 154. Такова расстановка сил неприятеля. Теперь к вашей задаче: штаб предоставляет вам пехотную дивизию, усиленную тяжелым артиллерийским полком, и ваша задача — установить контроль над шоссейным трактом.
Закончив вводную, Шмидт взглянул на часы и громогласно объявил:
— Господа, вам дается пятнадцать минут на самостоятельное обсуждение. Спустя четверть часа каждый из вас должен представить собственный тактический план. Напоминаю, что предложенная вами тактика будет учитываться при выставлении итоговой оценки. Время пошло!
С этими словами он быстрыми шагами вышел из аудитории.
Как только майор скрылся за дверью, в классе поднялся шум, словно капля воды упала в кипящее масло. Все курсанты обступили макет, завязались горячие споры, а несколько человек даже успели поцапаться из-за расхожих мнений.
Что же до Цзи Мина, то он тупо пялился на макет. По правде говоря, он впервые видел военный макет в стольких деталях и с такого близкого расстояния, поэтому всё казалось невероятно новым, а исполнение — просто ювелирным. В эпоху, когда не было спутниковой разведки и трехмерного компьютерного сканирования, создание столь точного рельефа требовало титанического труда.
— Похоже, немецкая пунктуальность и основательность действительно не пустой звук, — пробормотал про себя Цзи Мин, невольно кивая собственным мыслям.
Вдруг кто-то тяжело хлопнул его по плечу.
— Эй! Опять крыша едет? — раздался за спиной голос Рота.
— С чего бы ей ехать? Никуда она не едет, — смущенно отмахнулся Цзи Мин, хотя щеки его густо покраснели.
— Ага, как же! — Рот ткнул пальцем в раскрасневшееся лицо товарища и тут же поспешил воспользоваться моментом.
— Ладно, ладно! Пусть так! — невнятно признал поражение Цзи Мин и тут же перевел тему: — Лучше скажи мне честно: у тебя есть хоть какие-то толковые соображения по поводу этой задачки? — он кивнул на макет.
— Ну, насчет этого... — Рот, подперев подбородок правой рукой, с задумчивым видом уставился на макет и после паузы произнес: — Мой личный план выглядит следующим образом...

Комментарии

Загрузка...