Опасность?
Ли Цинцю удивился: разве Благодатная удача не должна быть безопасной?
Но, поразмыслив, он понял: верно, никакой угрозы не существовало лишь для него самого, тогда как Шэнь Юэ уступал ему в силе.
С этой точки зрения было бы опрометчиво поручать ученикам секты осваивать Благодатную удачу.
Ли Цинцю посмотрел на Шэнь Юэ и с улыбкой произнёс:
— Похоже, мне всё же придётся взяться за дело самому.
Услышав это, Шэнь Юэ тут же помрачнел:
— Говори, чего ты от меня хочешь, я всё сделаю как надо. А ты, как глава секты, сиди смирно и управляй сектой.
Ли Цинцю только этих слов и ждал, а потому ответил:
— Это месторождение нарекается Благодатным Краем Первородного Железа. Я отберу группу истинных учеников, которые отправятся с тобой и будут там совершенствоваться. Духовные камни и древнее Первородное железо Гэн-цзинь — стратегические ресурсы секты, ученикам к ним прикасаться запрещено.
Шэнь Юэ нахмурился и спросил:
— Выходит, мне придётся безвылазно торчать там?
Хотя в Благодатном Крае Первородного Железа духовная энергия и была густой, ему куда больше хотелось оставаться в Секте Цинсяо.
— Разумеется, нет. Тебе нужно лишь разъяснить правила. Среди отправленных учеников найдутся те, кому будет поручен надзор.
— И ты настолько доверяешь ученикам?
— Мои глаза видят людей насквозь.
— Вот как? И меня ты тоже видишь насквозь?
— Разумеется. Ты уже покорился мне, просто на словах ни за что не сознаешься.
— Чушь собачья! —
в сердцах бросил Шэнь Юэ, хотя в душе у него шевельнулась тревога.
Неужели слухи правдивы, и Ли Цинцю не только насквозь видит людей, но и безошибочно отличает преданных от предателей?
Хотя он и впрямь был благодарен Ли Цинцю за великодушие — тот неоднократно спускал ему дерзости и щедро делился всеми своими знаниями, — но стоило Ли Цинцю сказать об этом вслух, как Шэнь Юэ всё равно стало не по себе.
— Ладно, довольно об этом. Спустишься со мной с горы посмотреть на Великое Собрание Магических Искусств? — поднимаясь, с улыбкой предложил Ли Цинцю.
Ведь Секта Цинсяо впервые проводила Великое Собрание Магических Искусств. Он знал, что многие ученики жаждут показать себя перед верхушкой секты, и ему, как главе, следовало показаться на людях хотя бы несколько раз, чтобы воодушевить их.
Шэнь Юэ, однако, никак не унимался и принялся горячо доказывать, что вовсе не покорился и рано или поздно непременно вызовет Ли Цинцю на поединок.
На это Ли Цинцю потакать ему не стал и заметил, что в следующий раз одолеет его всё так же одним приёмом.
Так, продолжая поддевать друг друга, они и спустились с горы.
Первый день отборочных состязаний Великого Собрания Магических Искусств прошёл на редкость гладко: ученики насладились захватывающим зрелищем, а паломники и знатные гости были немало потрясены.
Они знали, что ученики Секты Цинсяо сильны, но никак не ожидали, что до такой степени.
Почти у каждого выходившего на помост ученика было своё сокровенное искусство, и в цзянху любого из них безоговорочно сочли бы первоклассным мастером.
Даже одного дня хватило, чтобы знать, паломники и люди цзянху воочию ощутили колоссальную пропасть, разделяющую Секту Цинсяо и остальные школы мира боевых искусств.
Поскольку все истинные ученики, за исключением охранявших низшую Сферу Демонов, уже записались на Великое Собрание Магических Искусств, Ли Цинцю не спешил снаряжать людей в Благодатный Край Первородного Железа.
Отборочные поединки Великого Собрания Магических Искусств должны были продлиться вплоть до шестого месяца: каждый день до самого заката зрители могли наблюдать за магическими поединками.
Незаметно пролетели полмесяца.
В тот день Чжан Юйчунь и Ли Дунъюэ пришли к Ли Цинцю, и втроём они вели совет во Дворе Линсяо.
— Старший Брат-Наставник, в этом Великом Собрании Магических Искусств и впрямь скрыт немалый толк: оно привлекло в секту несметные богатства! Поручений в Зале Странствий стало вдвое больше, знатные семьи и чиновники из всех областей наперебой сорят золотом, стараясь переманить нас на свою сторону, и каждый день на гору несут бесчисленные дары. Не будь у меня соглядатаев снаружи, я бы решил, что настал золотой век, —
с воодушевлением произнёс Чжан Юйчунь.
Ли Дунъюэ тут же подхватила:
— Месяц едва перевалил за середину, а выручка уже превзошла весь прошлый! Наше зерно, цветы, плоды, целебные травы — всё, что мы выставляем на продажу, скупают по баснословным ценам.
Ли Цинцю нисколько этому не удивился: Секта Цинсяо влекла к себе столько влиятельных особ не только своей мощью, но и молвой о постижении бессмертия.
Слухи о том, что в Секте Цинсяо совершенствуются в бессмертии, уже разошлись по миру смертных, а для влиятельных людей притягательность пути бессмертия была чрезвычайно велика.
— Если так пойдёт и дальше, у Секты Меча скоро появится работа, — задумчиво заметил Ли Цинцю.
Канон Изначального Хаоса рано или поздно просочится во внешний мир, но Ли Цинцю об этом не беспокоился. Напротив, он даже ждал такого исхода, чтобы Секта Меча лишний раз утвердила свой непререкаемый авторитет.
В любом случае Канон Изначального Хаоса передавался строго по ступеням, и заполучить его целиком никто со стороны не сумел бы.
Чжан Юйчунь и Ли Дунъюэ сразу поняли его мысль: они обсудили это ещё раньше, поэтому сохраняли полное спокойствие.
— Старший брат, может быть, следующие этапы — поединки среди шестидесяти четырёх лучших и десятки сильнейших — обставить с особым размахом и выстроить для гостей помосты получше? —
спросил Чжан Юйчунь, рассудив, что на этом наверняка удастся выручить много денег.
Ли Цинцю взглянул на него и строго ответил:
— Мы позволяем людям смотреть на поединки Собрания лишь затем, чтобы явить наше великодушие. Но превращать это в наживу — значит унижать наших учеников. Они сходятся в магических поединках, чтобы проверить плоды своего пути, а не ради потехи знати.
Выслушав эти слова, Чжан Юйчунь стыдливо потупился.
Ли Дунъюэ поспешила спросить:
— Старший Брат-Наставник, а когда же наконец откроется Зал Укрощения Демонов?
Ли Цинцю покосился на неё и с усмешкой спросил:
— Что такое? Ты тоже хочешь пристроить своих людей?
— Обитель Зала Укрощения Демонов уже выстроена, так что любопытство разбирает не меня одну. Другие тоже постоянно приходят ко мне разузнать новости, — со вздохом развела руками Ли Дунъюэ.
По мере того как в Хранилище Свитков прибывало свитков заклинаний, баллы вклада начинали цениться куда больше золота, а ученики залов секты могли зарабатывать их в гораздо большем количестве.
— Когда Великое Собрание Магических Искусств завершится, я утвержу списки. И, разумеется, позволю каждому из вас пристроить туда по паре человек,
— ответил Ли Цинцю. Он уже давно решил использовать места в Зале Укрощения Демонов для награждения наиболее отличившихся учеников.
— Благодарю, Старший брат! —
— Благодарю, Старший Брат-Наставник! —
в один голос воскликнули Чжан Юйчунь и Ли Дунъюэ. Переглянувшись, они улыбнулись, понимая, что не сумели скрыть своих тайных помыслов.
Ли Цинцю не стал упрекать их за эту маленькую слабость: в конце концов, они хлопотали не ради личной выгоды — просто кто-то обратился к ним с мольбой о помощи.
— Не придумать ли нам для баллов вклада более красивое название? Впредь они станут бумажной валютой Секты Цинсяо, — неожиданно произнёс Ли Цинцю.
Этот вопрос они обсуждали и прежде, но так и не решили окончательно, а потому временно пользовались простым обозначением, чтобы ученики быстрее привыкли.
Чжан Юйчунь отозвался:
— Подобное решение, безусловно, должен принимать ты сам, Старший брат. Никому из нас вмешиваться не подобает.
Ли Дунъюэ кивнула, полностью разделяя его мнение.
Ли Цинцю на мгновение задумался:
— Говорить о вкладе — слишком отчуждённо, толковать о деньгах — слишком приземлённо. Не связать ли всё с судьбой и Путём? Назовём их очками Наследия?
— Очки Наследия? Превосходное название! — тут же восхитился Чжан Юйчунь.
Ли Дунъюэ с изумлением покосилась на него: соученик выпалил согласие так торопливо, что это подозрительно смахивало на откровенную лесть.
— Посоветуйтесь между собой, распишите месячное жалованье в очках Наследия для учеников каждого ранга и завтра подайте мне на рассмотрение, — распорядился Ли Цинцю.
Оба поспешно склонили головы в знак согласия.
Ли Цинцю поднялся на ноги. Заметив, что сумерки ещё не сгустились, он решил взглянуть, как продвигается обустройство Пещеры-обители у Мингуана.
......
В конце четвёртого месяца в горном лесу позади Зала Линсяо бок о бок стояли Мингуан и Ли Цинцю. Мингуан выглядел напряжённым и взволнованным.
Перед ними в скале виднелась каменная дверь: за ней скрывалась Пещера-обитель, созданная Мингуаном, — первая во всей Секте Цинсяо.
Ли Цинцю уже охватил Духовным восприятием всё внутреннее пространство и с похвалой произнёс:
— Отлично. Ты сполна оправдал мои ожидания. Сколько ещё таких Пещер-обителей ты сможешь обустроить?
Услышав похвалу главы, Мингуан с облегчением перевёл дух и, поразмыслив, ответил:
— Материалы для массива сбора ци стоят недешёво, да и раздобыть их нелегко. Не говоря уже о духовных растениях и искусственном духовном озере, требуются ещё и духовные камни. Судя по известным мне запасам, секта сможет обустроить самое большее ещё пять таких Пещер-обителей.
— Пять? Неплохо. Чуть позже я поручу тебе создать первые три Пещеры-обители, чтобы наградить тройку победителей Великого Собрания Магических Искусств, — кивнул Ли Цинцю.
Мингуан замер от тайного изумления.
Создавая эту обитель своими руками, он прекрасно осознавал, насколько она важна для культивации. Глава секты был поистине щедр: он не стал забирать плоды для верхушки, а в первую очередь позаботился об учениках.
Мингуан всё сильнее проникался почтением к Ли Цинцю и, заметив, что тот направился к каменной двери,
тут же поспешил следом:
— На дверь наложены магические запреты с привязкой к хозяину, так что никто посторонний не сумеет ворваться силой. А если кто-то попытается пробиться, содрогнётся весь горный массив: от грохота поднимется тревога.
Под его началом Ли Цинцю быстро завершил процедуру привязки и толкнул дверь.
Едва Ли Цинцю вошёл в туннель, как его окутала волна духовной энергии.
Плотность духовной энергии в этой Пещере-обители уже сравнялась с подземным духовным озером, что было весьма неплохо.
По пути он видел множество духовных камней, вмурованных в стены туннеля. Они были вставлены не как попало, а подчинялись строгому порядку магических запретов: духовная энергия всех камней сливалась в единое русло, образуя внутри Пещеры-обители законченную экосистему.
Даже если врата Пещеры-обители останутся наглухо запечатаны, ни наделённые разумом создания, ни прочая живность внутри не погибнут, пока не иссякнет сама духовная энергия.
Миновав извилистый туннель длиной в три чжана, Ли Цинцю оказался в довольно просторном пещерном покое: возле каменной стены блестело небольшое озерцо поперечником больше чжана, а по другую сторону стояли стол, стулья и каменное ложе.
Чтобы обустроить эту Пещеру-обитель, Мингуан нанял немало мастеровых, так что трудился он не в одиночку.
Впрочем, сам Мингуан не приписывал эту заслугу лишь себе: замысел Пещеры-обители принадлежал главе, он лишь претворил его в жизнь. Когда он впервые услышал об этой задумке, то был поражён до глубины души, сочтя главу истинным небожителем.
«Глава — воистину всесторонне одарённый человек!»
— Я очень доволен. Можешь идти, —
произнёс Ли Цинцю, повернувшись к Мингуану. Услышав это, мастер тотчас отвесил глубокий поклон и удалился.
Стоило ему покинуть Пещеру-обитель, как один за другим появились Чу Цзин, Наньгун Э и Лин Чуань.
— Так вот что зовётся Пещерой-обителью! Практиковать здесь и впрямь на диво приятно. А этот ученик по имени Мингуан на редкость способен, —
с чувством заметил Чу Цзин. Его искренне поразило, что столь совершенную обитель обустроил простой ученик Секты Цинсяо.
В Секте Цинсяо взращивали не только гениев культивации, но и таланты иного рода — её глубокие корни поистине внушали трепет.
— Впредь вы станете совершенствоваться внутри Пещеры-обители. Не вздумайте мешать остальным ученикам, — распорядился Ли Цинцю.
По всей Горе Цинсяо едва ли нашлась бы роща, где бы уединённо не тренировались ученики, а Чу Цзин и две другие души обожали слоняться повсюду. В последнее время в секте уже поползли слухи о нечистой силе, повергая многих в тревогу.
Наньгун Э обиженно произнесла:
— Во всём виноват Лин Чуань! Вечно ему вздумается ходить по чужим головам.
Лин Чуань сердито зыркнул на неё, но не мог возразить.
Опустившись на стул, Ли Цинцю с улыбкой произнёс:
— Чем выше будет становиться культивация учеников, тем скорее они начнут сталкиваться с душами умерших. Вот тогда вам больше не придётся скрываться, и вы сможете открыто общаться с учениками секты.
При этих словах глаза всех трёх душ вспыхнули ярким блеском.
— Значит, мы словно вернёмся к жизни?! — восхищённо воскликнула Наньгун Э.

Комментарии

Загрузка...