Глава 10

Очередное ясное утро. Ван Сюй и господин Кот сидели в парикмахерской. Господин Кот брился и читал газету, а Ван Сюй, крепко зажмурившись, ощущал, как его длинные волосы, которые он не стриг больше двух месяцев, становятся короче.— Слушай, ты что, младшеклассник? Так крепко зажмуриваться — просто стыд...— Помолчи! Чем смотреть, как ты в зеркале постепенно меняешься, лучше дождаться конца стрижки и увидеть результат сразу — так интереснее.— Хм, причина у тебя совсем неубедительная... А, кстати, завтра в школу тебе надо не только подстричься, но и кое к чему еще подготовиться.— К чему еще? Если речь о хорошей одежде, то ее тоже покупаешь ты. У меня денег нет.— Не об этом. Все необходимое для жизни я тебе уже купил, и удостоверение личности тоже заново сделал. Проверил по твоему удостоверению — оказалось, у тебя, паршивца, на банковском счете несколько десятков тысяч. Так что на этот раз я потратил деньги с твоей карты.Ван Сюй вскочил с кресла одним рывком.— Охренеть! Кто ты вообще такой?! Разбойник? Нет, демон, точно демон! Ты точно не человек! Ты смог достать деньги с моего банковского счета? Без удостоверения личности я и сам не смог бы их снять, а ты смог?!— Не горячись ты... — вяло встряхнул газетой господин Кот. — Эти деньги потрачены на тебя самого, так что на наши долговые отношения это никак не влияет.Услышав это, Ван Сюй дернул уголком рта и едва не сплюнул кровью.— Эй, старик, когда будешь бриться, заодно перережь ему глотку! Партия и народ будут тебе благодарны! Общество будет тебе благодарно! Вся моя семья будет тебе благодарна!— Сядь сначала. Когда стрижешься, не вертись — это мешает другим. — Господин Кот по-прежнему был совершенно спокоен и полностью игнорировал возмущение Ван Сюя.Ван Сюй беспомощно сел, уныло, и снова крепко зажмурился. Но господин Кот тут же выдал фразу, от которой у него в груди все закипело:— Вообще-то я хотел, чтобы ты подготовился к завтрашнему вступительному экзамену...— Что ты сказал?! Экза... Ай-ай-ай, волосы в глаз попали, больно... — Ван Сюй снова зажмурился и опустил голову. — Мне еще и экзамен сдавать при поступлении?Господин Кот продолжал листать газету и презрительно спросил:— У тебя есть состояние из девяти цифр?— Я только что узнал, что все мое состояние проглотил один мерзавец.Господин Кот снова спросил:— А у тебя есть прямые родственники — чиновники не ниже министерского уровня?— Вся моя семья — это один человек, и он занимается работой, которой нормальный человек заниматься не станет.Господин Кот продолжал:— А королевская кровь какой-нибудь страны у тебя есть?— Если бы у такого типа, как ты, она была, я бы не задумываясь загрыз тебя насмерть...Господин Кот вздохнул:— Ну так и что? Раз у тебя ничего нет, придется поступать за счет настоящих знаний и способностей.— Какие к черту настоящие знания и способности! Я думал, ты все уладил и мне останется только прийти и учиться, а оказалось, я должен сам сдать экзамен, чтобы поступить! Вступительный экзамен в Сянъи, отдельный от гаокао, о котором говорят, что для него нужен уровень второкурсника Стэнфорда, — и ты хочешь, чтобы я его сдал?! Все три года старшей школы я днем спал в школе, а ночью... эм... подрабатывал. То, что я вообще окончил старшую школу, уже хорошо. Ты хочешь меня убить!Господин Кот выслушал это с невозмутимым видом:— Я еще кое-что о тебе узнал. Ты не сдавал гаокао, но выпускные экзамены в старшей школе сдал на одни высшие баллы... Похоже, ты одинаково силен и в шулерстве, и в списывании. Может, мне следует почтительно называть тебя богом азартных игр?Ван Сюй снова получил удар в свое не слишком славное больное место и от стыда перешел в ярость:— Да я к тому готовился несколько дней! И ответы были в известных пределах. А на этот раз я вообще не знаю экзаменационных вопросов, как я могу списывать? Если бы так можно было списывать, я бы давно пошел сдавать гаокао!А господин Кот снова проигнорировал обоснованный отказ Ван Сюя:— Это твоя проблема. Завтра буду ждать хороших новостей.Вообще-то Ван Сюй был очень умным человеком. В детстве ему казалось, что учиться и сдавать экзамены — проще простого, можно вовсе не стараться и все равно быть отличником. Но за всякую прибыль приходится платить убытком: тот спокойный и замкнутый Ван Сюй три года назад превратился в беспечного юнца без больших стремлений, а за следующие три года он освоил виртуозное искусство азартных игр и шулерские уловки, но не прочитал как следует ни одной книги.На следующий день Ван Сюй с тревогой в душе пришел к учебному корпусу Сянъи, где проходил вступительный экзамен. Теперь он был как лошадь, зашедшая в узкий переулок, — повернуть назад трудно. Все его сбережения господин Кот потратил на подготовку к поступлению; несколько десятков тысяч пошли в основном на то, чтобы упаковать его как ученика, который здесь «не выглядит слишком убого». Еще господин Кот раздобыл для Ван Сюя рекомендательное письмо от директора старшей школы. Чтобы попасть в Сянъи, помимо выполнения тех условий «восхождения на небо», о которых раньше говорил господин Кот, нужно было сдать вступительный экзамен. Причем не каждый имел право его сдавать — только ученики подходящего возраста и только с собственноручным рекомендательным письмом от директоров нескольких десятков старших школ, назначенных по всей стране.Ван Сюй посмотрел на письмо в руке. Он знал только, что написавший его директор Тань — не директор его прежней старшей школы. И, надо полагать, не тот, кому вечно двадцать пять. Скорее всего, это очередной друг господина Кота, и, возможно, тот задолжал ему немало денег. За один раз он может рекомендовать только пятерых учеников, а он взял и включил в список незнакомого человека — значит, долг наверняка не маленький.В голове Ван Сюя крутились только эти сумбурные мысли. Отдав письмо сотруднику и подтвердив личность, он вошел в аудиторию для экзамена почти как потерянный. Он придумал десятки способов списывания, но единственным осуществимым на данный момент, похоже, оставалось подглядывание. Этот прием можно было назвать самым трудным и самым рискованным в области списывания, сильнейшим ходом, достигшим высшего уровня возвращения к простоте, — и от него зависел успех или провал...В этот момент он совершенно не заметил, что одна пара глаз неотрывно следила за ним, в них были страх и изумление; они последовали за ним в аудиторию.Усевшись, Ван Сюй глубоко вздохнул. Каждый год в этом экзамене участвовало больше четырехсот человек; в лучший год его прошли триста, в худший — меньше сотни.«Хотелось бы, чтобы сегодняшний бедолага, который сидит рядом, оказался зубрилой из первой сотни», — с чувством подумал он.Он сидел в углу последнего ряда — вообще-то хорошее место для списывания. Но если подглядывать, то выбор был только один — тот, кто сидел рядом с ним. Он обернулся и посмотрел на соседа. Это была девушка в оранжевой футболке и джинсах. Одежда была самой обычной, но фигура и вправду хороша: с этого ракурса она казалась особенно стройной и ладной, а отдельные выпуклости так и выделялись. У Ван Сюя пересохло в горле. Он перевел взгляд выше, желая разглядеть лицо девушки, и увидел, что ее черные волосы струятся, как разлившаяся ртуть, кожа — как безупречный снег и лед, а черты лица настолько прекрасны, что Ван Сюй остолбенел.«Наверняка это барышня из знатной семьи, и талантом, и красотой наделена. Могла бы поступить благодаря положению семьи, но все равно пришла сдавать вступительный экзамен». В голове Ван Сюя развернулись бесконечные фантазии. И в этом он, вообще-то, угадал.Но пока он любовался, он заметил, что девушка, кажется, все ниже опускает лицо, будто очень боится Ван Сюя, и не смеет смотреть в его сторону. На самом деле эта девушка давно была центром внимания всей аудитории, просто остальные в лучшем случае время от времени украдкой бросали на нее пару взглядов. Разве кто-то, как Ван Сюй, с текущей из угла рта слюной, с видом «глазами пялиться не запрещено», бесстыдно прочесывал ее взглядом? Несколько на вид вполне интеллигентных парней в очках уже едва сдерживались, чтобы не подойти и не отчитать Ван Сюя за такое поведение.— О, это ты! — вдруг выпалил Ван Сюй.Услышав это, девушка, казалось, задрожала от страха и не посмела издать ни звука. Оказалось, это была та самая красотка, за которой Ван Сюй следил в ночь Шествия Сотни Демонов. Сегодня все ее телохранители остались снаружи, за воротами школы. Увидев Ван Сюя, она невероятно удивилась, решив, что тот преследователь снова ее нашел и хочет отомстить. В тот день, когда рядом были телохранители, она, конечно, не боялась Ван Сюя, но сегодня увидела, что Ван Сюй вошел в ту же аудиторию сдавать экзамен да еще сел рядом с ней, — и едва не расплакалась от отчаяния.Образ хулигана, сложившийся у нее в душе о Ван Сюе, был слишком прочным. Она вовсе не задумалась над вопросом, почему Ван Сюй вообще смог попасть в аудиторию. Теперь его фраза явно означала, что он узнал ее, и девушка так перепугалась, что растерялась и не смела издать ни звука.Как раз в этот момент в аудиторию вошел преподаватель-наблюдатель, откашлялся и привлек внимание всех присутствующих. В душе Ван Сюя не было столько мыслей, как у нее. В его представлении эта женщина была всего лишь человеком, которого он когда-то видел, и не могла никак повлиять на применение его божественного мастерства списывания. Сейчас он уже сосредоточился на первом раунде поединка с наблюдающим стариком, используя свое искусство убивать взглядом...

Очередное ясное утро. Ван Сюй и господин Кот сидели в парикмахерской. Господин Кот брился и читал газету, а Ван Сюй, крепко зажмурившись, ощущал, как его длинные волосы, которые он не стриг больше двух месяцев, становятся короче.

— Слушай, ты что, младшеклассник? Так крепко зажмуриваться — просто стыд...

— Помолчи! Чем смотреть, как ты в зеркале постепенно меняешься, лучше дождаться конца стрижки и увидеть результат сразу — так интереснее.

— Хм, причина у тебя совсем неубедительная... А, кстати, завтра в школу тебе надо не только подстричься, но и кое к чему еще подготовиться.

— К чему еще? Если речь о хорошей одежде, то ее тоже покупаешь ты. У меня денег нет.

— Не об этом. Все необходимое для жизни я тебе уже купил, и удостоверение личности тоже заново сделал. Проверил по твоему удостоверению — оказалось, у тебя, паршивца, на банковском счете несколько десятков тысяч. Так что на этот раз я потратил деньги с твоей карты.

Ван Сюй вскочил с кресла одним рывком.

— Охренеть! Кто ты вообще такой?! Разбойник? Нет, демон, точно демон! Ты точно не человек! Ты смог достать деньги с моего банковского счета? Без удостоверения личности я и сам не смог бы их снять, а ты смог?!

— Не горячись ты... — вяло встряхнул газетой господин Кот. — Эти деньги потрачены на тебя самого, так что на наши долговые отношения это никак не влияет.

Услышав это, Ван Сюй дернул уголком рта и едва не сплюнул кровью.

— Эй, старик, когда будешь бриться, заодно перережь ему глотку! Партия и народ будут тебе благодарны! Общество будет тебе благодарно! Вся моя семья будет тебе благодарна!

— Сядь сначала. Когда стрижешься, не вертись — это мешает другим. — Господин Кот по-прежнему был совершенно спокоен и полностью игнорировал возмущение Ван Сюя.

Ван Сюй беспомощно сел, уныло, и снова крепко зажмурился. Но господин Кот тут же выдал фразу, от которой у него в груди все закипело:

— Вообще-то я хотел, чтобы ты подготовился к завтрашнему вступительному экзамену...

— Что ты сказал?! Экза... Ай-ай-ай, волосы в глаз попали, больно... — Ван Сюй снова зажмурился и опустил голову. — Мне еще и экзамен сдавать при поступлении?

Господин Кот продолжал листать газету и презрительно спросил:

— У тебя есть состояние из девяти цифр?

— Я только что узнал, что все мое состояние проглотил один мерзавец.

Господин Кот снова спросил:

— А у тебя есть прямые родственники — чиновники не ниже министерского уровня?

— Вся моя семья — это один человек, и он занимается работой, которой нормальный человек заниматься не станет.

Господин Кот продолжал:

— А королевская кровь какой-нибудь страны у тебя есть?

— Если бы у такого типа, как ты, она была, я бы не задумываясь загрыз тебя насмерть...

Господин Кот вздохнул:

— Ну так и что? Раз у тебя ничего нет, придется поступать за счет настоящих знаний и способностей.

— Какие к черту настоящие знания и способности! Я думал, ты все уладил и мне останется только прийти и учиться, а оказалось, я должен сам сдать экзамен, чтобы поступить! Вступительный экзамен в Сянъи, отдельный от гаокао, о котором говорят, что для него нужен уровень второкурсника Стэнфорда, — и ты хочешь, чтобы я его сдал?! Все три года старшей школы я днем спал в школе, а ночью... эм... подрабатывал. То, что я вообще окончил старшую школу, уже хорошо. Ты хочешь меня убить!

Господин Кот выслушал это с невозмутимым видом:

— Я еще кое-что о тебе узнал. Ты не сдавал гаокао, но выпускные экзамены в старшей школе сдал на одни высшие баллы... Похоже, ты одинаково силен и в шулерстве, и в списывании. Может, мне следует почтительно называть тебя богом азартных игр?

Ван Сюй снова получил удар в свое не слишком славное больное место и от стыда перешел в ярость:

— Да я к тому готовился несколько дней! И ответы были в известных пределах. А на этот раз я вообще не знаю экзаменационных вопросов, как я могу списывать? Если бы так можно было списывать, я бы давно пошел сдавать гаокао!

А господин Кот снова проигнорировал обоснованный отказ Ван Сюя:

— Это твоя проблема. Завтра буду ждать хороших новостей.

Вообще-то Ван Сюй был очень умным человеком. В детстве ему казалось, что учиться и сдавать экзамены — проще простого, можно вовсе не стараться и все равно быть отличником. Но за всякую прибыль приходится платить убытком: тот спокойный и замкнутый Ван Сюй три года назад превратился в беспечного юнца без больших стремлений, а за следующие три года он освоил виртуозное искусство азартных игр и шулерские уловки, но не прочитал как следует ни одной книги.

На следующий день Ван Сюй с тревогой в душе пришел к учебному корпусу Сянъи, где проходил вступительный экзамен. Теперь он был как лошадь, зашедшая в узкий переулок, — повернуть назад трудно. Все его сбережения господин Кот потратил на подготовку к поступлению; несколько десятков тысяч пошли в основном на то, чтобы упаковать его как ученика, который здесь «не выглядит слишком убого». Еще господин Кот раздобыл для Ван Сюя рекомендательное письмо от директора старшей школы. Чтобы попасть в Сянъи, помимо выполнения тех условий «восхождения на небо», о которых раньше говорил господин Кот, нужно было сдать вступительный экзамен. Причем не каждый имел право его сдавать — только ученики подходящего возраста и только с собственноручным рекомендательным письмом от директоров нескольких десятков старших школ, назначенных по всей стране.

Ван Сюй посмотрел на письмо в руке. Он знал только, что написавший его директор Тань — не директор его прежней старшей школы. И, надо полагать, не тот, кому вечно двадцать пять. Скорее всего, это очередной друг господина Кота, и, возможно, тот задолжал ему немало денег. За один раз он может рекомендовать только пятерых учеников, а он взял и включил в список незнакомого человека — значит, долг наверняка не маленький.

В голове Ван Сюя крутились только эти сумбурные мысли. Отдав письмо сотруднику и подтвердив личность, он вошел в аудиторию для экзамена почти как потерянный. Он придумал десятки способов списывания, но единственным осуществимым на данный момент, похоже, оставалось подглядывание. Этот прием можно было назвать самым трудным и самым рискованным в области списывания, сильнейшим ходом, достигшим высшего уровня возвращения к простоте, — и от него зависел успех или провал...

В этот момент он совершенно не заметил, что одна пара глаз неотрывно следила за ним, в них были страх и изумление; они последовали за ним в аудиторию.

Усевшись, Ван Сюй глубоко вздохнул. Каждый год в этом экзамене участвовало больше четырехсот человек; в лучший год его прошли триста, в худший — меньше сотни.

«Хотелось бы, чтобы сегодняшний бедолага, который сидит рядом, оказался зубрилой из первой сотни», — с чувством подумал он.

Он сидел в углу последнего ряда — вообще-то хорошее место для списывания. Но если подглядывать, то выбор был только один — тот, кто сидел рядом с ним. Он обернулся и посмотрел на соседа. Это была девушка в оранжевой футболке и джинсах. Одежда была самой обычной, но фигура и вправду хороша: с этого ракурса она казалась особенно стройной и ладной, а отдельные выпуклости так и выделялись. У Ван Сюя пересохло в горле. Он перевел взгляд выше, желая разглядеть лицо девушки, и увидел, что ее черные волосы струятся, как разлившаяся ртуть, кожа — как безупречный снег и лед, а черты лица настолько прекрасны, что Ван Сюй остолбенел.

«Наверняка это барышня из знатной семьи, и талантом, и красотой наделена. Могла бы поступить благодаря положению семьи, но все равно пришла сдавать вступительный экзамен». В голове Ван Сюя развернулись бесконечные фантазии. И в этом он, вообще-то, угадал.

Но пока он любовался, он заметил, что девушка, кажется, все ниже опускает лицо, будто очень боится Ван Сюя, и не смеет смотреть в его сторону. На самом деле эта девушка давно была центром внимания всей аудитории, просто остальные в лучшем случае время от времени украдкой бросали на нее пару взглядов. Разве кто-то, как Ван Сюй, с текущей из угла рта слюной, с видом «глазами пялиться не запрещено», бесстыдно прочесывал ее взглядом? Несколько на вид вполне интеллигентных парней в очках уже едва сдерживались, чтобы не подойти и не отчитать Ван Сюя за такое поведение.

— О, это ты! — вдруг выпалил Ван Сюй.

Услышав это, девушка, казалось, задрожала от страха и не посмела издать ни звука. Оказалось, это была та самая красотка, за которой Ван Сюй следил в ночь Шествия Сотни Демонов. Сегодня все ее телохранители остались снаружи, за воротами школы. Увидев Ван Сюя, она невероятно удивилась, решив, что тот преследователь снова ее нашел и хочет отомстить. В тот день, когда рядом были телохранители, она, конечно, не боялась Ван Сюя, но сегодня увидела, что Ван Сюй вошел в ту же аудиторию сдавать экзамен да еще сел рядом с ней, — и едва не расплакалась от отчаяния.

Образ хулигана, сложившийся у нее в душе о Ван Сюе, был слишком прочным. Она вовсе не задумалась над вопросом, почему Ван Сюй вообще смог попасть в аудиторию. Теперь его фраза явно означала, что он узнал ее, и девушка так перепугалась, что растерялась и не смела издать ни звука.

Как раз в этот момент в аудиторию вошел преподаватель-наблюдатель, откашлялся и привлек внимание всех присутствующих. В душе Ван Сюя не было столько мыслей, как у нее. В его представлении эта женщина была всего лишь человеком, которого он когда-то видел, и не могла никак повлиять на применение его божественного мастерства списывания. Сейчас он уже сосредоточился на первом раунде поединка с наблюдающим стариком, используя свое искусство убивать взглядом...

П.П. Если вам понравился перевод, то поставьте лайк, киньте спасибо на главу и посмотрите мои другие переводы. Там много интересного)

П.П. Если вам понравился перевод, то поставьте лайк, киньте спасибо на главу и посмотрите мои другие переводы. Там много интересного)