В тот миг сердце Линь Чуся замерло от ужаса. Она уже рванулась вперед, но Линь Чумин вовремя перехватил ее за руку.
И когда надежда почти угасла, из ниоткуда возникла смуглая фигура в черном. Мужчина метнулся вперед, закрывая собой Лебао.
Мгновение назад они с мальчиком рухнули на землю у самых ног Чуся, а в следующее – мимо с ревом пронесся тяжелый грузовик.
Опасность миновала, и бешено колотившееся сердце понемногу унялось.
Линь Чуся рухнула на колени, прижимая к себе испуганного ребенка, и судорожно заскользила ладонями по его телу, срывающимся от слез голосом выговаривая:
— Лебао! Ты как? Не ушибся?
Малыш, всё еще не пришедший в себя от пережитого шока, вцепился ручонками ей в шею и горько заплакал:
— Мамочка... мне страшно... машина... едет...
— Всё хорошо, маленький, всё позади, грузовик уехал. — Чуся прижимала к груди дрожащее тельце, укачивая его и ласково поглаживая по спине.
Спаситель поднялся на ноги, тяжело опираясь на костыль. В его взгляде, брошенном на мать с ребенком, мелькнуло что-то похожее на мягкость, но он тут же замкнулся в себе, не обронив ни слова.
Только теперь Линь Чуся заметила, что незнакомец хромает – одна нога была серьезно повреждена.
Несмотря на собственную боль, этот человек бросился под колеса ради ее сына. Такое благородство требовало искренней благодарности.
Она бережно опустила Лебао на землю, подошла к мужчине и заговорила с глубоким уважением:
— Товарищ, большое вам спасибо. Если бы не вы... вы спасли моего ребенка.
— Не за что, — глухо бросил он, даже не поднимая глаз и сдёргивая с одежды дорожную пыль.
Чуся украдкой скользнула взглядом по его ноге: на штанине у колена чернел рваный след от недавнего падения.
Она с беспокойством качнулась вперед:
— Вы точно не пострадали? Может, стоит показаться врачу?
Но на этот раз отклик прозвучал еще суше:
— Не нужно.
— Товарищ, я должна хоть как-то отблагодарить вас... Вы же спасли моего мальчика... — Чуся чувствовала себя обязанной, и эта тяжесть не давала ей покоя.
— Я же сказал, ничего не нужно. На моем месте так поступил бы каждый. — Мужчина надвинул кепку еще ниже на лоб, скрывая лицо. Линь Чуся могла разглядеть лишь его нижнюю часть.
Густая темная борода и усы полностью скрывали черты лица.
Она искренне хотела выразить признательность, но ледяная стена, воздвигнутая незнакомцем, не оставляла ни единого шанса.
А тот уже хромал прочь, постепенно растворяясь в толпе.
Тем временем Линь Чумин с братьями кое-как утешили Лебао. Стоило слезам высохнуть, как мальчишка снова ожил и, тыча пальцем на витрину через дорогу, заканючил о заветной газировке.
Вспоминая смертельный ужас минутней давности, Чуся решительно направилась к сыну. Она взяла его за руку, лицо ее окаменела, а в голосе зазвучали стальные нотки:
— Цзян Лебао, ты понимаешь, какую глупость сейчас сотворил?
От резкой перемены в обычно мягкой матери дети испуганно замерли – сказывался их юный возраст.
Лебао тут же залился новой волной слез, смертельно испугавшись, что мама снова бросит его.
Он попытался обнять ее за шею, но в нерешительности застыл на полпути, захлебываясь рыданиями:
— Мамочка... не хочу я лимонад... совсем не хочу... только не бросай меня!
Сердце Чуся дрогнуло от жалости, но на кону стояла жизнь. В таких вопросах нельзя было проявлять слабость – воспитание требовало твердости.
Не меняя сурового выражения лица, она покачала головой и чеканно произнесла:
— Дело не в лимонаде. Запомни раз и навсегда: нельзя выбегать на дорогу без спросу! Там ездят машины. Если хочешь перейти улицу, рядом обязательно должен быть взрослый. Иначе тебя задавит насмерть, понимаешь?
Теперь Лебао наконец дошло: мама гневалась вовсе не из-за сладкой воды, а потому что испугалась за него, едва не потеряв под колесами.
Малыш шмыгнул носом и истово закивал:
— Понимаю, мамочка... я всё понял.
— Вот и умница. — Убедившись, что до сына дошел смысл сказанного, Чуся перевела взгляд на Сибао и Ченбао:
— Вы двое тоже запомните: возле дороги нельзя баловаться. А если нужно перейти на другую сторону, всегда смотрите по сторонам – нет ли машин, и только убедившись в безопасности, идите. Усвоили?
Братья согласно закивали круглыми от страха головами:
— Усвоили, мама! Не переживай, мы всё запомнили.
Три пары одинаковых заплаканных глаз смотрели на нее с такой беззащитной преданностью и немым вопросом, что маска строгости мгновенно треснула.
Однако напоследок она еще раз строго велела им быть осторожнее на дороге, а убедившись, что урок усвоен, с улыбкой добавила:
— Ладно, всё позади. Идемте, я куплю вам вашей долгожданной газировки.
Она и не подозревала, что ушедший незнакомец вовсе не скрылся – услышав имя «Цзян Лебао», он замер как вкопанный посреди улицы.
Долгое время мужчина стоял неподвижно, не сводя с них остекленевшего взгляда.
Он так и стоял на месте, молча наблюдая, как Линь Чуся ведет троих детей к магазинчику госснаба за вожделенной водой.
В те дни лимонад стоил пять копеек за бутылку, плюс еще пять копеек залога за стеклянную тару – итого десятка. Впрочем, пустую бутылку можно было сдать обратно и вернуть свою пятеричную монету.
Чуся купила по бутылке на каждого: и брату, и троим малышам.
Счастливые крохи прижали к груди долгожданное сокровище, прыгая от восторга.
Линь Чумин светился от счастья не хуже племянников – он впервые в жизни пробовал эту газировку. В поселок он выбирался редко, свободных денег отроду не водилось, откуда ж взяться такой роскоши.
Лебао отхлебнул пару глотков и тут же протянул бутылку матери:
— Мам, попробуй! Очень вкусно!
Сибао с Ченбао тут же последовали его примеру, подтягивая свои бутылочки к ее губам. Тронутая такой заботой, Линь Чуся пригубила из каждой бутылки по глотку.
Стоило напитку коснуться языка, как лицо ее скривилось в искреннем отвращении: местный лимонад оказался сущим кошмаром.
Слабый намек на цитрус тонул в удушливом сиропном привкусе дешевого сахарина, отдающего откровенной горчиной. Эта бурда не шла ни в какое сравнение даже с самым дешевым пойлом из ее прошлой жизни.
Чуся сочувственно посмотрела на ребят и тихо произнесла:
— Давайте-ка сворачивать это дело. Вернемся после обеда домой, я угощу вас кое-чем куда более вкусным, а эту гадость больше не пейте.
Услышав призыв бросить лакомство, дети испуганно засуетились и принялись жадно допивать остатки. Даже Линь Чумин опрокинул бутылку в рот, боясь, что угощение отберут.
В их детском понимании сладкая шипучка была пределом мечтаний, а манящие обещания матери казались чем-то нереальным.
Со вздохом покачав головой, Чуся собрала пустые бутылки, сдала их в лавку и собиралась уже продолжить закупки.
Но тот самый загадочный мужчина по-прежнему не уходил. Он затаился в тени на противоположной стороне улицы, неотрывно следя за молодой женщиной и детьми.
Чуся не замечала слежки. Она уже вела детвору дальше по торговой улице, когда вдруг из-за спины раздался резкий, пронзительный окрик:
— Линь Чумин! Ты какого черта здесь забыл? Вместо того чтобы в поле трудодни зарабатывать, околачиваешься по ярмаркам? Совсем совесть потерял? Ы.
Обернувшись на голос, Линь Чуся мгновенно узнала незваную гостью. Это была ее старшая невестка Чжоу Дафэн – жена их старшего брата Линь Чукаи.

Комментарии

Загрузка...