Раньше стоило Линь Чуся выказать им хоть каплю нежности – и жди беды.
В последний раз она так ласково улыбнулась им утром того дня, когда собралась отвезти Лэбао в городок и продать чужим людям.
А сегодня и вовсе не поймёшь, что у неё на уме.
Второй сын, Чэньбао, тут же подобрался ближе к старшему брату.
Лишь Лэбао, ни мгновения не колеблясь, обхватил руку Линь Чуся и, запрокинув голову, заглянул ей в глаза.
— Мама, ты только не продавай меня, – пролепетал он. — Я буду меньше есть, больше работать и не стану тебе докучать.
Не исполнилось малышу и пяти лет, а он уже говорил такие взрослые, такие горькие слова – и у Линь Чуся защипало в носу.
Что же за чёрствое сердце было у прежней хозяйки этого тела, если она собиралась продать такого славного ребёнка?
Она опустилась на корточки, обняла Лэбао и, поглядев на Сибао с Чэньбао, пообещала:
— Не бойтесь. Раньше мама была неправа, но теперь всё будет иначе. Я вас в обиду не дам и буду готовить вам вкусное.
— Правда, мама? — Лэбао просиял так, что Линь Чуся невольно рассмеялась.
Она посмотрела на него, потом перевела взгляд на двух других малышей и серьёзно кивнула.
В это самое мгновение она решила: будь что будет – она позаботится об этих трёх крохах, насколько хватит сил.
А по своему супермаркетному королевству можно будет поплакать и попозже.
Она набрала в таз воды, сняла с умывальника полотенце и первым делом умыла Лэбао.
Потом поманила второго сына:
— Чэньбао, теперь твоя очередь.
Чэньбао замялся, не решаясь подойти, но Сибао дёрнул брата назад и фыркнул:
— Не надо нас умывать, мы сами умеем.
Нрав у этих двоих был упрямый, и обиды на прежние выходки матери ещё сидели глубоко. Линь Чуся не стала их принуждать.
Что поделать – та, другая, обходилась с ними слишком жестоко. Доверие – дело небыстрое.
Когда все трое умылись и убежали играть, Линь Чуся оглядела захламлённую комнату и принялась за уборку.
Пока она выметала сор и вытирала пыль, малыши украдкой наблюдали за ней из угла.
Сегодняшняя мама была совсем другой – ласковой, доброй, даже чистоплотной. Прежняя мама отродясь не брала в руки веник.
Линь Чуся как раз дивилась про себя такой перемене, когда вернулась та самая госпожа Цзян – и не одна, а с целой толпой.
Раскрасневшаяся, она упёрла руки в боки у порога дома Линь Чуся и заорала:
— А ну выходи, сноха четвёртого! Бесстыжая шлюха, что мужиков приваживает!
За госпожой Цзян стояла целая свита: обе её невестки с дочерью, деревенский секретарь парткома и куча зевак из соседей.
По правую руку от свекрови стояла её старшая невестка – Ли Сюхуа.
Росточка Ли Сюхуа была невеликого, зато козни плела виртуозно. Злобная и мстительная, она предпочитала действовать чужими руками, исподтишка.
Сколько раз она изводила Линь Чуся – и хоть бы кто заподозрил её в дурном.
А слева от госпожи Цзян переминалась с ноги на ногу жена второго сына – Дин Сюэпин.
Полная противоположность Ли Сюхуа: рослая, грубая, вспыльчивая, она привыкла быть послушным орудием свекрови и невестки в травле Линь Чуся.
Едва госпожа Цзян умолкла, как Дин Сюэпин – без единого понукания – дуром ринулась в дом и занесла руку для удара.
— Ах ты, сноха четвёртого! — завопила она. — На свекровь руку подняла! Совсем совесть потеряла!
Пусть Дин Сюэпин и была крупной бабой, против Линь Чуся – обладательницы чёрного пояса по тхэквондо – она была что котёнок против тигрицы.
Не успела её рука коснуться Линь Чуся, как та перехватила её за локоть, вывернула – и раздался отчётливый хруст.
Дин Сюэпин взвыла, как свинья на бойне:
— Ой-ой, рука! Рука сломана!
Самая драчливая в семье вышла из строя. Госпожа Цзян ощупала свою распухшую от недавнего удара щёку и отступила на шаг.
А потом заголосила, обернувшись к секретарю и толпе:
— Секретарь, будьте свидетелем! Полюбуйтесь, какую жену нам подсунули! Сын мой кровь проливает в армии, родине служит, а эта дрянь дома мужиков приваживает, развратничает да ещё и на свекровь руку поднимает! Такую бабу надо проучить как следует – пусть на всю деревню по радио покается!
Мужиков приваживает? Развратничает?
Линь Чуся смотрела, как безостановочно хлопают губы госпожи Цзян, и в памяти и впрямь всплыла одна история.
Прежняя хозяйка этого тела вышла замуж в семью Цзян пять лет назад – за четвёртого сына.
Четвёртый сын Цзян всё служил в армии, оттого и затянул с женитьбой – тянул до двадцати четырёх, а всё никак.
Наконец написал домой, что возвращается, – и госпожа Цзян бросилась искать ему невесту. Невесту уже и присмотрели – девушку из той же деревни, прежнюю его подругу детства.
Но кто ж мог предвидеть, что четвёртый сын вернётся не один, а с тремя младенцами на руках – и скажет, что это его дети.
Тут деревня и взорвалась: надо же, женился на стороне, вон уже и дети подрастают.
Выходило, что любая, кто пойдёт за него, с порога станет мачехой – и, ясное дело, желающих не находилось.
Даже та самая подруга детства сразу вернула все подарки и заявила: знать друг друга не желаем, и на том точка.
Делать нечего – госпожа Цзян кинулась искать по всем окрестностям. А тут как раз у семьи Линь Чуся стряслась беда, понадобились деньги. Вот её и отдали сюда.
Прежняя хозяйка вышла замуж безо всякой охоты, оттого и никому не улыбалась.
В день свадьбы она толком не разглядела самого Цзян-старшего четвёртого, закатила дома скандал и едва не угробила детей.
Сам Цзян-четвёртый эту жену тоже терпеть не мог: той же ночью передал ребятишек матери и вернулся в часть.
С тех пор он домой ни разу не приезжал, зато каждый месяц исправно присылал деньги.
Формально – на детей, а на деле этих денег хватало, чтобы прокормить всю ораву Цзянов.
Муж всё не возвращался, и прежняя хозяйка заскучала. Завела шашни с деревенским парнем – ссыльным интеллигентом из города. Свидания, тайные записки, а там уж она и вовсе размечталась уйти к нему.
Но, как назло, её золовка – Цзян Хунъин – тоже с недавних пор будто с ума сошла и влюбилась в того самого интеллигента. Сегодня ни свет ни заря она отправилась к нему – и застала там прежнюю хозяйку, которая тайком принесла ему яиц.
Так золовка и жена брата схлестнулись прямо на месте – за одного мужика.
А драться прежняя хозяйка умела лихо: мигом расквасила золовке физиономию – глаз заплыл, нос распух.
Золовка, не одолев силой, прибежала домой жаловаться: дескать, невестка мужиков приваживает.
Тут-то вся эта свара и началась.
При воспоминании о том интеллигенте Линь Чуся поморщилась.
Прежней хозяйке просто глаза застлало – а тот ссыльный не стоил и медной монеты. Просто скучно ему было в деревне, вот и захотелось поиграть с деревенскими бабами.

Комментарии

Загрузка...