Бай Синьлянь провела в расселине скалы меньше половины четверти часа и вышла.
Цзи Ухуань велел ей не двигаться, но она вовсе не собиралась его слушать.
Выбравшись из расщелины, стряхнув сухие листья и серую пыль с подола юбки, Бай Синьлянь неторопливо пошла вверх по горному хребту, а на пути даже остановилась, чтобы сломать сухую ветку и поодиночке выковырять колючки, прилипшие к манжетам.
Она всё же решила дождаться Цзи Ухуаня.
Однако Бай Синьлянь знала: то, с чем разбирался Цзи Ухуань, было вовсе не зверем.
Это были люди. Люди Секты Тяньюнь.
Она также догадывалась, почему Цзи Ухуань солгал ей.
Пожалуй, он просто боялся, что, увидев Юй Сюаньчжоу и остальных, она изменит своё решение и предпочтёт вернуться вместе с ними.
Она шла по лесу и вдруг услышала едва различимый скулёж. То был не человеческий голос, а жалобное, по-детски наивное заунывное повизгивание зверя, доведённого до крайнего истощения.
Направляясь на звук, она раздвинула заросли сухих лиан. В кустах колючек сжался в комок крошечный белоснежный зверёк.
Маленький лисий демон, на вид не больше кошки, чья шкурка была сплошь забрызгана кровью и растрёпана цепкими ветками. Одна задняя лапа неестественно изогнулась, а на белом пухе висели капли крови, которые казались особенно режущими глаз в лунном свете.
Его глаза были полуоткрыты, зрачки — необыкновенно прекрасного серебристо-серого цвета. Зверёк смотрел на неё из последних сил, испуская слабый писк.
Бай Синьлянь присела на корточки. Она оглядела раны лисы — следы от лезвий ветра, чистые и аккуратные, непохожие на раны от клыков диких зверей. Затем она посмотрела на неподалёку чернеющие под старым деревом остатки лекарственного жмыха и осколки линчжи, а также на примятые стебли травы на земле. Всё это ясно указывало на то, что кто-то недавно спас животное.
Бай Синьлянь принюхалась к остаткам линчжи, и в лицо ей пахнуло волной чистейшего аромата и духовной энергии.
Поистине прекрасная вещь, было бы отлично, если бы этот линчжи достался ей. В душе она слегка пожалела об этом, а затем перевела взгляд на раненую лису.
Она опустила голову, встретившись с затуманенным взглядом маленького лисьего демона. В тех серебристо-серых зрачках отразилось её лицо.
Бай Синьлянь огляделась по сторонам и обнаружила небольшой белый фарфоровый флакон, внутри которого ещё оставались неиспользованные пилюли, а снаружи было выведено изящное мелкое слово.
Снег.
Бай Синьлянь незаметно подобрала и спрятала фарфоровый флакон.
Лисий демон приоткрыл пасть и неожиданно заговорил человеческим языком:
— Ты... ты...
Слабеющим голосом он шевелил носом, втягивая запах, исходивший от стоявшей перед ним женщины.
— Я... твоя спасительница, — не меняя выражения лица и слегка прищурив глаза, произнесла Бай Синьлянь.
Улыбаясь, она погладила лисьего демона по голове. Без малейших угрызений совести она присвоила себе заслугу спасения маленького лисёнка.
Конечно же, у неё не было столь драгоценного целебного зелья, чтобы спасти его. Но... раз уж тот, кто спас зверя, не собирался называть своего имени, титул спасителя вполне мог достаться ей.
В конце концов, ей как раз требовался послушный слуга.
— Умеешь принимать человеческий облик?
Бай Синьлянь подняла лису на руки, кутая в верхнюю одежду, и спросила:
Он был почти невесом, и сквозь ткань ощущалось слабое биение сердца, похожее на дрожь промокшего под дождём птенца. Прижатый к груди маленький лисий демон бессознательно забился глубже, потираясь носом о её воротник, и издал невнятный, по-детски мягкий скулёж.
— ...Сестрица...
Его голос звучал так мягко и нежно, будто принадлежал ребёнку лет десяти.
Значит, это еще несовершеннолетний лисий демон, а раз так — никакой пользы от него в работе не будет. Бай Синьлянь нахмурилась.
Она бросила на него взгляд сверху вниз, не останавливая шагов.
— А привык быстро, — пробормотала она себе под нос ровным тоном, хотя пальцы её легко потрепали лисье ушко.
Впрочем, держать его в качестве домашнего питомца тоже неплохо.
Лисьи ушки оказались невероятно мягкими, даря пушистое и нежное ощущение. Прижатый к её груди лисёнок испуганно съёжился, а затем украдкой покраснел, зарывшись мордочкой в её одежды.
Обойдя округу кругом, Цзи Ухуань в конце концов вернулся к той самой скальной расщелине, где недавно оставил Бай Синьлянь.
Здесь было совершенно пусто. Талисман сокрытия ауры всё ещё слабо мерцал на каменной стене, сухие лианы выглядели точно так же, как тогда, когда он их раздвигал, но человека внутри не оказалось.
Его сердце на мгновение замерло — неужели она бросила его и сбежала втайне?
Неужели отправилась искать людей из Секты Тяньюнь?
Позади внезапно послышались шаги.
Бай Синьлянь вышла из сухого леса, прижимая к груди нечто белоснежное. Края её нежно-желтого платья были оборваны ветками, на манжете зиял длинный разрыв, в волосах запутались сухие листья, а на щеке алела тонкая царапина от колючки. Но шла она со своей обычной манерой — не спеша и безмятежно.
— Куда ты ходила? — голос Цзи Ухуаня звучал на полтона выше обычного. Он сделал шаг вперед, схватил её за руку и принялся оглядывать с ног до головы. — Я же говорил, в этом лесу полно диких зверей, да и нечисть водится. Не боишься сдохнуть где-нибудь в глуши? Ты же так дорожишь своей жизнью!
— Бессмертный наставник долго не возвращался, вот я и вышла подышать воздухом, — с видом полной правовты ответила Бай Синьлянь, протягивая подобранную лису прямо перед его носом, едва не тыкая ей в лицо. — Смотри, какую лисичку нашла. Разве не прелесть?
Цзи Ухуань опустил взгляд. Полудохлый белый лис сжался у неё на руках, шерсть была насквозь в крови, а задняя лапа перевязана криво завязанной полоской ткани, материал которой точь-в-точь совпадал с пропавшим куском на подоле её юбки.
— Какая же ты у меня добрая, приютила демона, — аура вокруг Цзи Ухуаня незримо сгустилась, предупреждающе давя на эту лисоподобную тварь. Губы его холодно изогнулись, а в глазах мелькнуло убийственное намерение. — Нечисть коварна по своей природе, а уж лисы тем более. Хочешь, я убью эту погань, как раз получится отличный воротник. Шкура демона сгодится не хуже артефакта второго ранга. Прекрасно защитит от холода.
В глазах маленького лисёнка отразился ужас, и он изо всех сил забился в объятия Бай Синьлянь, испустив пару жалобных тявкающих звуков.
— До чего же ты бессердечный, чуть что — сразу убивать да шкуры сдирать, — Бай Синьлянь шлёпнула Цзи Ухуаня по протянутой руке, норовившей вцепиться лисе в горло, и бросила на него косой взгляд. — Погляди на него, он такой крошечный, такой милый, пусть лучше живёт у меня и служит забавой.
Цзи Ухуань, разумеется, не считал эту женщину доброй душой, способной на бескорыстное сострадание. Он с сомнением покосился на лису.
Чисто-белая снежная лиса? Похоже немного... на представителя клана Тушань...
Его взгляд слегка изменился, но заметив черное пятнышко на самом кончике лисьего хвоста, он тут же отбросил недавнюю догадку.
Пёстрая лиса, судя по всему, всего лишь обыкновенный демон. Раз уж ей хочется повозиться — пускай заводит. Со столь ничтожной силой культивации эта лиса, вздумай она навредить, будет раздавлена им в два счёта.
— ...Пошли, — он повернулся и зашагал впереди, глухим голосом бросив: — Здесь нельзя задерживаться.
Бай Синьлянь последовала за ним, не переставая легко перебирать пальцами мягкие ушки лисьего демона. Во сне лисёнок снова зарылся глубже в её объятия, прижавшись носом к вороту её одежды, и его дыхание постепенно выровнялось. Она опустила взгляд на зверька, уголки её губ на мгновение изогнулись в улыбке, после чего на лицо вернулась привычная маска хрупкой и уставшей девы.
— Супруг мой, — голос её вдруг сделался капризным и мягким, с нотками обиды и привычным требовательным тоном: — У меня болят ножки, я так устала идти. Не мог бы ты снова сотворить большой паланкин? Я хочу прокатиться.
Шаги Цзи Ухуаня на миг замедлились, но он продолжил путь. На самом деле его духовных сил уже не хватало на то, чтобы повторно применить технику иллюзий, и он сглотнул подступивший к горлу кровавый привкус, сохранив на лице всё ту же ленивую маску.
Сделав вид, что не собирается отвечать, он прошёл еще шага три, затем развернулся, присел перед ней на корточки и подставил спину:
— Залезай. Я... кхм... понесу тебя.
Его длинные смоляные волосы были тщательно приведены в порядок очищающим заклинанием, половина их была собрана и заколота наискосок нефритовой шпилькой, а красная шёлковая лента вплеталась в пряди, едва покачиваясь на ветру вместе с темными прядями.
Бай Синьлянь забралась ему на спину, одной рукой обвив его шею, а другой прижимая лису. Лисёнок оказался зажат между ними и издал недовольное ворчание. Подняв её, Цзи Ухуань слегка подбросил ношу, поудобнее перехватывая, и продолжил путь вглубь леса.
Лунный свет вытянул их тени в длинные силуэты, падавшие на усыпанную сухими листьями горную тропу, где они сливались воедино так, что уже невозможно было разобрать, где чья. Сзади шуршали красные листья, напоминая глухое, бесконечное прощание.
По правде говоря, такое ощущение было не так уж плохо.
Неудивительно, что этот Янь Цзюнь во всём слушался Бай Синьлянь, несмотря на то, что характер у неё был такой мерзкий и скверный, к тому же она то и дело норовила обмануть его исподтишка.

Комментарии

Загрузка...