Площадь перед Великим собором пестрила людьми.
Прихожане, пришедшие на службу; бедняки, выстроившиеся в очередь за гуманитарной помощью; жрецы, снующие между ними.
И прямо посреди этой толпы стояла светло-розоволосая девчонка, прижимая к себе пояс и потёртую сумку.
Арин уже какое-то время стояла, запрокинув голову, и снизу вверх смотрела на собор.
С приоткрытым ртом она разглядывала похожее на крепость здание, воздвигнутое в самом центре столицы.
— Я... я правда буду здесь жить?
— Разве похоже, что я шучу?
— Но... но ведь...
Арин потормошила ремень сумки и украдкой взглянула на меня.
— Ты... ты правда из дома Грайанов? Того самого... Грайан? Где рождаются святые меча?
— Сколько можно спрашивать?
— Ну... было бы странно не спросить! В деревне ты ведь всегда... просто сидел у воды и боялся лишний раз привлечь к себе внимание...
Запнувшись на полуслове, Арин умолкла.
Интересно, поняла ли она хоть немного, почему я всегда оглядывался на других, сидя у воды, и откуда у меня постоянно были синяки?
— ... Почему ты ничего не сказал?
— А что бы изменилось, скажи я?
— ... Тогда ты не получил бы хлеба. Мама упала бы в обморок, узнай она, что так просто давала хлеб не какому-то там дворянчику, а молодому господину из дома Грайанов.
— Вот видишь, значит, правильно сделал, что молчал.
Арин улыбнулась.
Улыбка была вынужденной, но она всё же улыбнулась.
Пока мы перебрасывались подобными пустяками, с другой стороны площади подошёл знакомый человек.
Граф.
— ... Это та самая девушка, о которой вы говорили?
— Да. Её зовут Арин.
— А... Арин!
Арин торопливо поклонилась, и граф с легким замешательством ответил на поклон.
Похоже, ему не часто приходилось принимать такие приветствия от замарашек-беднячек из простолюдинов.
— Комната, где она будет жить, документы, одежда для собора — мы подготовили всё необходимое, так что никаких проблем возникнуть не должно.
— Благодарю. И... у меня есть ещё пара просьб.
— Слушаю вас. Его Святейшество велела выполнить любые ваши пожелания в пределах разумного.
— Не держите её запертой в соборе.
Граф слегка приподнял бровь.
— Если она захочет работать искательницей приключений, позвольте ей. Просто отсеивайте опасные поручения.
— Не знаю, что скажет Его Святейшество. Собор ведь не постоялый двор...
— Уверен, вы со всем справитесь.
На лице графа мелькнуло замешательство, но вскоре он кивнул.
— Если она попросит о помощи, помогите. Она из тех, кто стесняется просить, так что будьте внимательны.
— ... Слушаюсь.
— Если понадобятся деньги, записывайте счёт на дом Грайанов.
— ... Мне казалось, глава рода относится к вам не слишком благосклонно.
— Разве это важно? Дом Грайанов не станет уклоняться от уплаты, если счёт записал я — Рихен Грайан. Не знаю, дело ли в чести, но тот человек терпеть не может, когда на имя его рода падает хоть малейшая тень.
Граф хотел что-то сказать, но, посмотрев на выражение моего лица, промолчал.
У него всё написано на лице.
Мне казалось, его лицо снова скривится от того, что ему поручают столь мелкое дело, но на этот раз, вопреки ожиданиям, этого не произошло.
Он лишь... горько ухмыльнулся.
— А вы действительно очень дорожите ею.
— ... Ну, можно и так сказать.
— Ах, да... Его Святейшество приказала вам отправляться сразу же, как передадите девушку. Я приведу тех, кого вам отрядили в помощь, так что подождите немного.
Граф слегка наклонил голову и исчез на другой стороне площади.
Арин прислонилась спиной к низкому ограждению на краю площади и рассеянно смотрела на город.
— ... Здесь словно другой мир.
— В каком смысле?
— Там все куда-то бегут, словно ужаленные, а здесь... кажется, будто время течёт медленнее.
Арин смущённо улыбнулась, глядя на людей, снующих по площади.
Для девчонки, жившей в комнате без окон, залитая солнцем площадь сама по себе могла казаться иным миром.
Тем временем со ступеней собора спустилась жрица.
То была та самая жрица, что провожала меня в прошлый раз.
Жрица подошла к Арин и мягко что-то ей сказала.
Арин перевела взгляд с жрицы на меня и крепко сжала ремень сумки.
Теперь ей пора идти.
Войти туда, есть белоснежный пшеничный хлеб вместо заплесневелых корок и спокойно жить в чистой, просторной комнате с окном.
Пусть ей и придётся оглядываться на других, живя своей относительно свободной жизнью, но, по крайней мере, это будут нормальные, достойные люди.
— Рихен.
— Да?
— А ты? Ты куда теперь? Разве ты... не останешься со мной в соборе?
— У меня есть дела.
— Какие дела?
— Да так, поручение от собора и рода.
— ... Я-то думала, нам наконец повезло и мы сможем быть вместе.
Арин подняла голову.
— А где ты будешь работать? Неужели... неужели так далеко, что мы не сможем видеться?
— ... Далековато.
Взгляд Арин задрожал.
Она была не настолько глупа, чтобы не распознать ложь.
Просто боялась услышать ответ, если станет расспрашивать дальше, а потому, как и всегда, остановилась на полпути.
— ... Это опасно?
— Нет.
— Врёшь.
— Не вру.
Шум площади ненадолго отступил.
Ложь, но наполовину правда.
Разве существует понятие «опасность» для человека, который не умирает, даже когда его убивают?
К тому же, если я не пойду, те ребята с передовой наверняка погибнут в течение пары месяцев.
Не сказать, что мне хотелось бы сходиться со многими из них, но и умирать им я тоже не желал.
Арин прикусила губу и тихо произнесла:
— Послушай... ты ведь скоро вернёшься? Ты же снова придёшь ко мне?
— Да.
— Пообещай.
— Обещаю.
— ... Дай мизинец.
— ... Мизинец?
— Сцепи мизинцы!
В итоге мы сцепились мизинцами.
Совсем как в детстве, когда делали это раз за разом у воды.
Обещание всегда приходить и утешать меня, когда я плачу, мы тоже скрепляли этими мизинцами.
Хотя мы оба прекрасно знаем, во что превратилось то обещание.
— Ну вот и всё.
— ... Угу. Всё.
Арин разжала пальцы, отступила на несколько шагов и вслед за жрицей стала подниматься по ступеням.
Она оглянулась раза три.
Каждый раз я махал ей рукой, и на четвёртый раз она уже не стала оглядываться.
В её спине угадывалось изо всех сил сдерживаемое желание оглянуться.
Дверь закрылась.
— ...
Вот, значит, каково это — быть тем, кого оставляют.
Интересно, оглядывалась ли Арин с таким же чувством у окраины деревни, перед тем как уехать в столицу после нашей ссоры?
Или шла вот так, глядя только вперёд, потому что боялась разрыдаться, если оглянется?
Я достал сигару и прикурил.
Когда я выкурил примерно половину, вернулся граф.
За ним шли трое в доспехах поверх серой униформы.
— Это те, кого отрядила Его Святейшество. Не знаю, слышали ли вы о Карательном отряде... но они довольно известны.
Что ж, в этот раз их всего трое.
Благодаря этому я немного успокоился.
Потому что шансов умереть теперь стало куда меньше.
◆ ◆ ◆
Карета ехала десять дней.
Почему-то казалось, будто мы едем неспешно и безмятежно.
Возможно, разница была в том, везут тебя или ты идёшь пешком.
Жрецы ехали в другой карете.
Похоже, они захватили с собой кучу всего: и доспехи, и щиты, и мечи.
Перед отъездом граф тоже спрашивал, не хочу ли я раздобыть снаряжение, но я не стал ничего брать.
Там, куда мы направлялись, доспехи чаще всего не имели никакого значения.
Кому суждено умереть — умрёт и в доспехах, а кому суждено выжить — выживет и голым.
Так или иначе, пейзаж за окном постепенно менялся.
Исчезли поля, исчезли деревни, а вместо васильков обочины дорог запестрели обломками тележных колёс.
В прошлый раз меня везли по этой дороге, словно какой-то багаж.
Не зная, куда меня везут и что придётся делать по прибытии.
В этот раз я знал всё.
В какой крепости кто находится, кто и когда нападёт, и кто как умрёт.
Не знаю, к лучшему это или я окончательно свихнулся, раз добровольно ползу в этот ад, зная всё наперёд.
Как только мы миновали пограничную крепость, навстречу нам вырвался запах.
Запах гниющей грязи, конского навоза, крови... и гниющих человеческих тел.
Я успел забыть его, но стоит ему коснуться ноздрей, как воспоминания оживают с такой свежестью, будто всё происходило вчера.
Лагерь выглядел точно так же, как в моих воспоминаниях.
Покосившиеся палатки, полузатопленные в грязи ограждения, угол, заваленный хламом, который и оружием-то назвать стыдно.
Свалка королевства что полгода назад, что сейчас... Хотя нет, сейчас как раз и есть полгода назад.
В общем, ни черта не изменилось.
Стоило мне выйти из кареты, как в меня вонзились десятки взглядов.
Знакомые лица.
Те, с кем я был на грани смерти, с кем выживал, кому вверял свою спину.
И все они как один смеривали меня взглядом, будто увидели незнакомого мерзкого жука.
Ещё бы: балованный барчук, от которого разит сигарами, в дворянских шмотках и с церковной меткой.
Естественно, они будут смотреть как на насекомое.
Я бы и сам так смотрел.
— Ого, ого-го-го!
В этот момент из-за палаток раздался суетливый, восхищённый голос.
Девушка с миловидным лицом быстро подошла ко мне, держа в руках миску с кашей.
Маг, которая вырезала весь свой род до единого человека, после чего её сослали сюда, — и которая в прошлой жизни шумела у меня над ухом громче всех.
— Настоящий дворянин! Такой красавчик, да ещё и так благородно выглядит!? Ну, ты, конечно, и трёх дней не протянешь и сдохнешь, но всё равно приятно повидать такого — даже прошлые времена вспомнились... Господин барчук, а ты-то с этими рыцарями за какие грехи сюда попал? Неужто пытался прибрать к рукам собственный род?
Если подумать, кажется, ни граф, ни Его Святейшество не давали мне чётких указаний, чьих приказов слушаться на передовой.
С другой стороны, говорили ли они, что назначают меня командиром этого штурмового отряда?
Вроде бы да, а вроде и нет.
Впрочеми, какая разница.
Шедшие за мной трое рыцарей попытались преградить путь магу, но я протянул руку и оттеснил их в сторону.
— С сегодняшнего дня по приказу собора я назначен командиром этого штурмового отряда.
Маг удивлённо захлопала глазами, держа миску с кашей.
— Где прежний командир штурмового отряда?
— А-а... тот дяденька?
Она зачерпнула ложку каши, отправила в рот и совершенно буднично, словно о погоде, ответила:
— Умёр во время вчерашнего нападения.
Судя по тому, как забегали её глазки, они, похоже, просто сговорились и прикончили его.

Комментарии

Загрузка...