После вольера хищников детям встретилось целое множество новых животных: выдры беззаботно плавали на спине, сурикаты стояли столбиком на двух лапах, неся дозор, а гималайский медведь безмятежно спал, обхватив старое бревно. Дети взвизгивали от восторга у каждого нового вольера, и учителя обливались потом, пытаясь хоть как-то удержать эту разноголосую, неугомонную ораву в рамках приличия.
-Так, сейчас мы пойдём смотреть на очень больших животных, - объявила Мин Джихе-сонсэнним.
-Каких больших животных?
-Слонов! - выкрикнул Юнхо раньше всех.
-Верно. Жирафы, носороги и слоны. Такие огромные звери попросту не поместятся в тесные стеклянные вольеры, правда? Поэтому их держат под открытым небом.
Возбуждённая детвора гурьбой двинулась к следующему вольеру.
Ограда вокруг вольера жирафов оказалась невысокой, и даже издали были видны две гордо вытянутые шеи.
-Жирафы!
-Ух ты-ы-ы...
Каждый ребёнок разом запрокинул голову: шея, уходящая высоко в небо, а на самом её конце - маленькая, почти игрушечная морда. Когда жираф срывал листья с верхних веток, его длинная шея медленно и плавно изгибалась, точно живой стебель.
-У них такие длинные шеи!
-Как круто!
-У них шеи не болят?
Пока остальные наперебой восхищались, Ли Джун прижался к ограде и смотрел на жирафа снизу вверх. Стоило перевести взгляд на голову, и ноги пропадали из виду, а стоило посмотреть на ноги - исчезала голова. Приходилось то и дело вскидывать и опускать взгляд, чтобы хоть как-то охватить жирафа целиком.
Ли Джун отступил назад на пять шагов и снова взглянул на жирафа. Затем отошёл ещё дальше, шагов на десять, и посмотрел снова. Только теперь он сумел охватить животное одним взглядом целиком - но теперь оно казалось совсем маленьким.
-...Если смотреть вблизи, всего не разглядишь. Если смотреть издалека, он становится меньше.
Перспектива - одна из основ рисования, он это прекрасно знал. Но на этот раз что-то ощущалось иначе: дело было вовсе не в том, что вблизи предметы кажутся больше, а издалека меньше. Даже на расстоянии он безошибочно чувствовал, что жираф «большой». И всё же было в нём что-то такое, что открывалось лишь вблизи, и это что-то ускользало от понимания.
-Ли Джун, что ты делаешь? - спросила Хаын.
-Смотрю на жирафа.
-Оттуда? Отсюда же лучше видно.
-Мне нужно и отсюда посмотреть тоже.
-...Хм? - Хаын, судя по виду, ничего не поняла, но всё равно подошла и встала рядом, разглядывая жирафа вместе с ним.
-Что тут разного-то?
Ли Джун напряжённо размышлял, но ответа пока не находил.
Следующим был вольер носорогов. Зверь стоял у грязевого пруда, и его серая массивная туша казалась твёрдой, точно каменная глыба.
-Выглядит как камень!
-У него огромный рог!
-Тот носорог выглядит супер сильным.
-А я слышал, бегемоты сильнее носорогов.
-Да ладно! Если он разгонится с таким рогом, никто против него не устоит.
-Нет, бегемот победит в воде, - мальчишки тут же затеяли жаркий спор о том, кто кого одолеет.
-Ну вот, мальчики опять только о драках и думают, - вздохнули девочки, умиляясь тем временем маленькому детёнышу носорога.
-Там слон! - крикнул Юнхо.
Между деревьями, чуть дальше по дорожке, мелькнула огромная серая спина - слон был настолько велик, что заметить его не составляло труда даже на расстоянии. Дети гурьбой бросились было вперёд, но учителя тут же остановили их.
-Мы же договорились не бегать, помните?
-Да-а-а...
Построившись, они подошли к вольеру слонов - широкому открытому пространству, посреди которого величественно возвышался сам зверь.
-Ух ты-ы-ы! - раздался дружный восторженный вопль, а затем все разом умолкли.
Слон медленно двинулся прямо к ним. Топ. Топ. С каждым шагом земля отзывалась глухой дрожью. Огромные уши колыхали воздух, хобот плавно покачивался, то и дело касаясь земли, и чем ближе подходил зверь, тем огромнее он казался, так что дети невольно отступили на шаг назад.
-Он не больше многоэтажки, - спокойно заметила Чхэрин.
-Э-это просто потому, что наша многоэтажка большая, - настаивал Юнхо, хотя голос его предательски дрожал.
-Азиатский слон ростом примерно три метра, - вставила Хаын. - Это примерно высота одного этажа многоэтажки.
-Один этаж многоэтажки... - Дети снова уставились на слона, теперь представляя себе целый этаж дома, расхаживающий туда-сюда на четырёх ногах.
-Все, слоны, конечно, большие, но они добрые, бояться не нужно. Если первыми их не трогать, всё будет хорошо, - успокаивающе произнесла воспитательница Мин Джихе, встав перед детьми, и те и впрямь немного расслабились.
И тут это случилось.
Слон высоко вскинул хобот и издал оглушительный трубный рёв.
-А-а-а-а!
-Мама! - Учительница, стоявшая спиной, подпрыгнула от неожиданности и отшатнулась, дети завизжали, вцепившись друг в друга, но, несмотря на испуг, все до единого смеялись.
Ли Джун - нет. Он стоял у самых перил, запрокинув голову и глядя на слона снизу вверх. Зверь был просто огромен - и даже этого слова было мало. Одна его нога размером превосходила всё туловище самого Ли Джуна.
Ноги зверя казались могучими колоннами, а живот нависал над головой, точно потолок. Каждый взмах уха поднимал настоящий порыв ветра, а каждый шаг отдавался дрожью земли, которая проникала сквозь подошвы ботинок прямо в тело мальчика. Сердце бешено колотилось.
-...Потрясающе, - выдохнул Джун, закрыл глаза и развернул в воображении чистый белый прямоугольник холста. Он поместил слона внутрь - и в тот же миг зверь словно съёжился.
-А?
То, что получилось на воображаемом холсте, было слоном - и в то же время совсем не им. Под его ногами больше не дрожала земля, не раздавался оглушительный трубный рёв, а спина, которую только что приходилось разглядывать, задрав голову, теперь аккуратно умещалась внутри прямоугольной рамы.
Это был не слон - скорее какая-то крошечная вещица в форме слона.
-...А?
Он попробовал снова, представив холст побольше и слона покрупнее. Результат был тем же самым: ошеломляющее присутствие, которое исходило от настоящего зверя, начисто исчезало в картине, живущей лишь у него в голове.
Он менял угол: смотрел сбоку, затем спереди - всё повторялось одно и то же. Каждый слон, которого он помещал на воображаемый холст, неизменно выходил маленьким. Такого с ним ещё никогда не случалось.
Ведь когда-то, на том волнорезе, у него получилось: он написал целое рассветное море, просто вообразив холст размером с небо. Он мог проделать то же самое и сейчас - написать слона величиной с многоэтажку на холсте размером с небосвод. Но ошеломляющего воздействия живого зверя в этой картине всё равно не было.
-Как мне нарисовать что-то такое большое? - Ли Джун скрестил руки на груди и задумался.
-[...Что ты имеешь в виду?]
-Когда я помещаю слона на холст, он становится меньше. Я вроде нарисовал слона, но слоном он не ощущается.
-[...Это трудный вопрос] - даже Тень ответил не сразу, что случалось крайне редко. -[Это одна из древнейших проблем живописи. Бесчисленные художники бились над ней сотни лет, и лишь немногим удалось найти хоть сколько-нибудь удовлетворительный ответ.]
-Даже ты не знаешь?
-[Помнишь «Врата ада», которые ты видел? Ту огромную бронзовую скульптуру] - произнёс Тень.
Ли Джун тут же вспомнил «Врата ада», увиденные в Японии. Тогда его точно так же поразил сам масштаб скульптуры - пожалуй, похожее чувство он испытывал сейчас перед слоном.
-[Это скульптура. Если камня достаточно, можно вылепить вещь ровно такого размера, как она есть в жизни. То же и с бронзой: приходится запрокидывать голову, чтобы разглядеть её целиком, а чтобы увидеть спину, нужно обойти вокруг. Когда солнце садится, её тень падает прямо на тебя. У скульптуры попросту больше средств выражения, чем у живописи] - голос Тени становился всё более напористым.
-[Но живопись - совсем другое дело. Картина - это окно. Как бы хорошо ты ни рисовал, ты способен показать лишь то, что умещается в раме, прорезанной в стене. Ты можешь показать зрителю слона за окном, но внести самого слона в комнату не сможешь. И уж тем более его не потрогать.]
Тень уже не раз утверждал прежде, что скульптура стоит на целую ступень выше живописи. И хотя сам он был художником, послушать его речи - так впору было подумать, что скульптуру он любит куда больше.
-Тогда с помощью живописи нельзя...?
-[Я не говорил этого] - Тень замолчал, явно подбирая слова.
Тем временем воспитательница Мин Джихе хлопнула в ладоши.
-Так, теперь идём к вольеру водоплавающих птиц. Все в строй!
Дети гурьбой двинулись дальше.
Ли Джун остался стоять на месте.
-Джун, пойдём, - позвала Мин Джихе.
Но ноги не слушались мальчика: он чувствовал, что вот-вот поймает ускользающую мысль.
-Учительница... можно я посмотрю на слона ещё немного?
-Уф... - Мин Джихе заколебалась, глядя в умоляющие глаза мальчика. Он не был тем ребёнком, который упрямится без причины, но делать исключения посреди группового занятия тоже было непросто.
-Учительница, я тоже хочу ещё посмотреть на слона, - подхватила Хаын.
-Я тоже, я тоже! - Юнхо вскинул руку, и за ним потянулись ещё несколько мальчишек.
-...Ладно. Кто хочет остаться и посмотреть на слона ещё немного, может остаться со мной. Остальные идут со второй учительницей.
-Да-а-а, - разочарованно протянули те, кому пришлось уйти, и с любопытством обернулись напоследок, пока их уводили в сторону вольера с водоплавающими птицами.
Лицо Ли Джуна тем временем так и засияло от радости.
Он подошёл вдоль ограды к самой ближней к слону точке. Как раз в этот момент зверь сам приблизился туда же, и теперь их разделял лишь неглубокий ров. С такого близкого расстояния были видны только голова и грудь слона, а ноги полностью скрылись из виду.
-...А. - Ли Джун удивлённо моргнул. - Я не вижу его всего.
С такого близкого расстояния охватить слона одним взглядом было попросту невозможно: он целиком не умещался в поле зрения.
Стоило взглянуть на голову - и ноги пропадали, стоило перевести взгляд на ноги - исчезала спина. Точно так же было и с жирафом: размер оказывался слишком велик, чтобы уместиться в человеческом взгляде, и именно поэтому зверь казался даже больше, чем был на самом деле. А страх рождался как раз оттого, что увидеть его целиком одним взглядом не получалось.
-Тогда... может, не помещать его всего?
Ли Джун закрыл глаза и снова развернул в воображении холст. На этот раз он не стал вмещать слона целиком.
В точности как видел его сейчас, снизу вверх: нижнюю часть холста целиком заполняли колоннообразные передние ноги, выше грудь и живот нависали, как потолок, голова смотрела вниз с недосягаемой высоты, а спина терялась за верхним краем рамы, как и ноги - за нижним.
Слон, слишком огромный, чтобы уместиться на холсте целиком.
-...Он большой.
Теперь зверь ощущался куда внушительнее, чем раньше: срезанные рамой части, казалось, беспрепятственно продолжались где-то за её пределами.
Невидимые части оставались на откуп воображению зрителя, а воображение, в свою очередь, достраивало их, делая зверя ещё более грандиозным и пугающим. То же, что можно было охватить одним взглядом целиком, напротив, никогда не казалось настолько большим и грозным.
Внезапно Ли Джуну пришло на ум «Сотворение Адама» Микеланджело. Ему как-то рассказывали, что мастер написал её именно на потолке - так, чтобы зрителям приходилось запрокидывать голову, глядя вверх. Мальчик всегда удивлялся: почему не на обычном холсте, ведь мама непременно отругала бы его, вздумай он рисовать на потолке? Но теперь он, кажется, нашёл ответ на этот вопрос.
Тень когда-то с нескрываемой гордостью расписывал ему грандиозный размах фресок и потолочных росписей Микеланджело. В книгах они умещались на одну картинку размером с ладонь, но в действительности покрывали целиком стены и потолок - вот почему, увидев их вживую, человек неизменно испытывает настоящее потрясение.
От стен и до самого потолка - Микеланджело нарочно писал так, чтобы его творения невозможно было окинуть одним взглядом, и именно потому они казались настолько величественнее и грандиознее.
-Дело было не в том, чтобы нарисовать слона больше. Мне просто нужно было сделать зрителя меньше.
-[Хе-хе] - тихо рассмеялся Тень, и в его голосе прозвучала искренняя гордость. -[Ты нашёл это. Кадрирование за пределами рамы, ракурс снизу - это одна из техник, которую художники разрабатывали сотни лет. А ты додумался до неё сам, просто стоя перед слоном.]
Ли Джун ничего не ответил, продолжая с закрытыми глазами разглядывать слона в собственном сознании: обрезанного сверху и снизу, невозможного охватить одним взглядом целиком. Он определённо выглядел крупнее прежнего, куда внушительнее. Но...
Земля под его ногами не дрожала. Не раздавался оглушительный трубный рёв. Не было и порыва ветра от взмаха ушей.
Это была не та захватывающая, ошеломляющая сила, какую он испытал, стоя перед «Вратами ада». Он прошёл лишь половину пути - и сам это прекрасно понимал.
-Это не то, - Ли Джун открыл глаза. - Настоящий слон всё равно сильнее.
-[Ну, очевидно. Как картина может победить настоящую вещь?] - цокнул языком Тень, будто сама идея казалась ему нелепой. -[Вот почему это настоящий вызов. Люди бились над ним ещё пятьсот лет назад, и до сих пор никто так и не нашёл идеального ответа.]
-Тогда кто-нибудь решил это по-другому?
Тень снова замолчал - но на этот раз его молчание было вовсе не молчанием того, кто не знает ответа. Это было молчание того, кто просто не хочет его произносить.
-Есть, да?
-[...Ну, да. Есть] - неохотно выдавил Тень. -[Вместо того чтобы просто расширять окно... был один старый хрыч, который взял да и превратил целую комнату в картину.]
-Комнату?
-[Каждая стена, по кругу, - это картина. Заходишь внутрь - и ты уже не «смотришь» на неё, ты стоишь прямо «внутри». Куда бы ты ни повернулся, картина никогда не кончается.]
Глаза Ли Джуна широко распахнулись.
-Где это?
-[Париж] - коротко бросил Тень.
Париж. И ответ пришёл сам собой.
-...«Кувшинки»? Оранжери, - выдохнул он, вспомнив, что слышал про целую комнату, окружённую полотнами Моне.
-[...Да. «Кувшинки» старика Моне] - произнёс Тень самым кислым голосом, на какой только был способен.
Ли Джун вспомнил, как «Кувшинки» заполняли собой всю стену, и тогда у него возникло странное чувство, будто его собственные ноги опущены прямо в пруд.
-[Не хочется признавать... но этот старик, без сомнения, попал в одну из точных отгадок] - нехотя выговорил Тень.
-...Понятно. Так вот оно что, - протянул Ли Джун.
«Кувшинки» оказались другим ответом на всё тот же вопрос. Пруд и цветы заполняли собой всё поле зрения зрителя, и именно так Моне намеренно создавал ту самую иллюзию: будто ты и вправду стоишь внутри пруда.
-Париж...
Теперь он знал, почему «Кувшинки» в Оранжери занимают целую комнату, и сердце его забилось быстрее от предвкушения. Он хотел увидеть их своими глазами - хотел и раньше, но теперь это желание стало куда сильнее. Каково это - когда картина превращается в комнату? Каково это - стоять внутри неё?
-[Скажу тебе вот что] - обратился Тень к взволнованному мальчику. -[Это тоже не «идеальный ответ». Это всего лишь ответ Моне. Свой тебе придётся искать самому.]
-[Изучать чужие находки всегда полезно, но это всё равно останется чужим ответом. Своего слона придётся писать тебе самому] - наставительно произнёс Тень тоном истинного всезнайки. Сегодня он казался даже чуточку более нудным, чем обычно.
-А ты нашёл свой ответ?
-[Я... думал, что дело в скульптуре. Потому и лепил... но так и не довёл до конца.]
-Почему?
-[Моё тело перестало слушаться] - Тень пожал плечами, будто речь шла о сущем пустяке.
Ли Джун снова перевёл взгляд на слона. Тот взмахнул ушами и медленно развернулся, уходя прочь. Топ. Топ. Дрожь удаляющихся шагов поднималась через подошвы ботинок мальчика, и ему вдруг захотелось написать даже эту вибрацию - хотя он всё ещё понятия не имел, как это сделать.
-Смогу ли я это найти?
Слон становился всё меньше и меньше, растворяясь в отдалении.
На обратном пути в автобусе почти все дети уже спали. Юнхо храпел с широко раскрытым ртом, Чхэрин дремала, прислонившись к плечу Хаын, а сама Хаын клевала носом, упираясь головой в оконную раму. Ли Джун же не спал: за окном медленно проплывало вечернее зарево, и, глядя на него, мальчик снова и снова рисовал и стирал слонов в своей голове.
Слон, увиденный снизу, - стёрт. Слон, у которого в раму попадал только хобот, - стёрт. Слон, между ног которого виднелась дальняя гора, - тоже стёрт. Каждый из них казался крупнее предыдущего, но всё равно оставался меньше, чем настоящий зверь, увиденный собственными глазами.
-[Не спишь?]
-Я рисую слона.
-[Всё ещё?]
-...Мне кажется, я почти ухватил это, - Ли Джун прижался лбом к прохладному стеклу. - Думаю, есть способ получше. Просто пока не могу его придумать.
Тень тихо рассмеялся.
-[Джун, художник всю свою жизнь чувствует, что он «почти ухватил это».]
-...Всю жизнь?
-[Да. Всю жизнь.]
-Тогда мне придётся думать о слонах всю жизнь?
В отражении оконного стекла глаза Тени изогнулись в довольных полумесяцах.
-[Не только о слонах. После слона придёт черёд кита. После кита - горы. После горы - штормового моря. Так и пройдёт вся жизнь.]
Ли Джун ненадолго задумался: целая жизнь, наполненная вещами, о которых ещё только предстоит подумать, которые ещё только предстоит нарисовать.
-...Звучит весело.
-[Правда?]
Раз впереди целая жизнь для раздумий, не было никакого смысла выжимать из себя готовый ответ прямо сейчас. Ли Джун прислонился головой к стеклу и закрыл глаза.
К тому времени, как он добрался до дома, на улице уже царил вечер, и тётя вышла встретить его в густеющих сумерках.
-А вот и мой Джун! Как прошёл зоопарк?
-Было весело.
-Правда? А что было самым весёлым?
-Слон!
Тётя, конечно же, и не подозревала, сколько всего скрывалось за этим одним-единственным словом - «слон».
-Слон? Слоны классные! Они такие огромные и сильные.
-Ага!
Взять того огромного, могучего слона и уместить его целиком в картину - вот какой вызов открыл для себя Ли Джун, вот какая новая игра захватила его с головой.
Разговоры с переводчиком:
Честно говоря, я согласен с Тенью, что скульптура может выразить куда больше картины.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.

Комментарии

Загрузка...